Чтение онлайн

Всякие канадианцы пытаются бороться с плохими дорогами, и эта идея порождает в материи снегоходы, вездеходы и прочие марсоходы. Но когда понимаешь, что дорога непобедима — делаешь «Жигули». Дай мне силы изменить то, что я могу, смирение, принять то, что не мог изменить, и мудрость отличить одно от другого (с).

Я не говорю, что маршрутный «Богдан» — вершина инженерной мысли, но он освободил меня от необходимости ехать стоя в «Газели», склонив голову и упираясь четвертым позвонком холки в потолок, как раб хеттийский, приносящий дары фараону. В восемь утра, блять. Как я могу после этого быть человеком?

И когда после запрета «Газелей» в Киеве я приехал в Москву, и увидел эту ебаную рабовозку для согбенных людей, я сказал своей подруге: «Стоя не поеду». Она говорит — так вообще не поедем, в это время битком в транспорте.

Значит — не поедем. Пойдем, как свободные люди. Может даже умрем в дороге от голода, холода и тоски, но умрем стоя, и лежать тоже будем стоя — то есть, как прямостоящие, только лежа. С высоко, то есть прямо положенной головой.

***

Великая Французская Мода, которая насчитывает сотни лет, родилась от нематериальной идеи, что парижанки — самые лучшие и стильные женщины на Земле. Эту репутацию парижанки заслужили не в одно лицо — легендарный стиль неверных королев и жен галантерейщиков был поднят на щит писателями, художниками, модистками, гризетками, певичками опереток и даже пользователями борделей.

Это набуття есть не меньшим национальным сокровищем Франции, чем Лувр или Эйфеле(ва)я башня. И если завтра парижанки оденутся во власяницы и мешковины, а на ноги напялят целлофановые кульки — так сделает весь мир. Но это, уверяю, будут лучшие в мире кульки, власяницы и рубища. Такова сила материализовавшейся идеи.

Итальянские мужики, которые крутятся перед зеркалом еще дольше французских мадемоизелей породили бесчисленные линии мужской одежды, обуви, парфюмов и даже триммеры для морды, способные создавать эффект «трехдневной небритости» (ахуеть, Карл! Трехдневной небритости!)

Беларусы создали «Милавицу» — и это, действительно, проекция в матеральный мир их женщин, добрых, нежных и тонких алесь. Мняцкая подружку в этих трусиках и ночнушках понимаешь — это сделано не в том мире, где баба нейлоновое приложение к быту. Это соткано там, где женщина — хозяйка, газдыня и спадарка, и в чем попало она ходить не будет.

Варшавские кофейни, мюнихьские бирштубы, голландские тюльпаны, киевские торты. Голливудское кино, таджыкская шмаль, аргентинское танго.

***

Российские танки, российские автоматы, российское кино, российские продукты.

Кафедра не знает, как можно сделать еду говном еще до того, как ее съели в первый раз. Что надо делать с березовым соком, чтобы превратить его в помои — мучить березу? Как можно испортить куриное яйцо? Подсыпать курам вместо пшена пиздюлей? Как возможно настолько изгадить молочку — оскорблять корову матерно, ставить ей Кобзона во время доения и дергать за хвост вместо вымени? Где, сука, в каких морях ловятся шпроты с костями, как у буйвола? Зачем добавлять в водку резину для аромата? Почему хлеб не умеет резаться, а может только крошиться под ножом?

Россия делает хуево все, кроме оружия. И неважно, что оружие устаревшее и неэффективное, что со времен СССР оно раздаривалось папуасам в качестве визиток — Россия гордится этим.

А это обозначает, что мы имеем дело с народом, который не хочет хорошо жить сам, а хочет хорошо и дешево убивать других. Вот и вся идея, проявленная в материи.

Такшо не надо тут про хорошие российские холодильники. Если бы у меня было столько денег на холодильники — я бы уже создал суперфризер, замораживающий Солнце, а не затратное говно «Зверь и Люцифер», которое у нас со Значочком сейчас крутит вялый мороз за сто пятьдесят гривен электричества в месяц, но выбросить его тоже стоит денег.

Вы охуели со своим рукоделием и претензиями к "Днепру", левши космической державы.

***

Я всячески приветствую появление новых хороших товаров в Украине. Не в качестве единичной турбореактивной «маруси», подкованной блохи или рекордного прыжка с шестом. А в том смысле, что мы закрыли еще один пробой в идеальном мире, и изменили, как следствие, реальный.

Не покупайте говно, иначе вы оплачиваете бесконечный цикл производства говна. Каким бы ни был производитель — отечественным или нет. Если он делает говно — это не наш отечественный, нехай идет работать, а не впаривать.

А кацапам рекомендую слушать песню Слепакова «Купи говно и поддержи Россию». И поступать соответственно.

Я ужасно терпеливый человек. Мои нервы созданы из вольфрама и погружены в керамокомпозитную глию. Специальные понижающие редукторы, вживленные в надпочечники, контролируют выброс адреналина, а в макушку черепа встроен дополнительный охладитель мозга. И вообще, вся нервная система работает на медленных нейронах. В принципе, это штатная модификация организма для всех работников катедры, обреченных иметь дело с десятками, а то и сотнями долбоебов ежедневно. Просто у меня, в силу должности, всегда стоит последний апгрейд линейки.

Но иногда психологический доспех дает сбой, и хочется кого-то долго и с упоением пиздить, пиздить и пиздить, как завещал великий Ленин. А потом убить, расчленить, сожрать, выблевать чрез два пальца в унитаз и смыть к ебаной матери.

Каждый раз после такого краша системы мне бывает стыдно, приходится идти на сповидь до костьолу и читать полный розарий пятнадцать раз.

Последний раз стыдно мне было вчера, на прямом эфире радио «Эра».

***

Мне не первый раз случается сидеть в радийных, телевизийных и медийных студиях, куда приходят вопросы зрителей и слушателей. Естественно, всегда есть фиксированный процент мудаков, которые пытаются дозвониться, и задать — с их точки зрения — убийственные вопросы, которые повергнут меня в ужас, панику и безладдя.

Надо понимать, что кафедра озвучивает некую философскую и политическую систему, которая претендует не на абсолютное совершенство, а только на относительную целостность. Собственно, это и есть методология кацаповедческих ноук — если у нас две ноги, то они обе не могут быть левыми. А если три ноги, то одна из них (средняя) с высокой вероятностью является хуем. Каждая энциклика катедры проверяется не только на внутреннюю непротиворечивость, но и на гармоничное сочетание с предыдущими, так что если в фактах мы иногда по мелкому ошибаемся, то в общем стоим прочно, як скеля.

Конечно, ноучная школа не приносит такие выгоды по жизни, как религиозная догматика, и нас часто упрекают в том, что ноучная точка зрения изменилась в новом сезоне — но нахуя тогда ныряет в адовы пучины батискабль «Садко», если не за новыми знаниями? Да, мы спотыкаемся и падаем. Но встаем, латаем батискабль, и ныряем снова. Мы не можем за гонорар раскацапливать дорогие авто и офисы, и продавать иконки св. Лука для наклеивания на торпеды мерседесов, но зато мы уже знаем, что Земля не стоит на трех китах — Марксе, Энгельсе и Ленине. А то бы и не знали.