Новатерра
Шрифт:
'Да хладнокровней ты, сынок!
– внезапно тявкнуло неведомое Запределье.
– Вас, людей, не поймёшь! В натуре, что ты в ней наѓшёл?! Ни шерсти, ни ушей, с хвостом, опять же, незадача. Вот я сеѓгодня видел одну сучку... нет, уже вчера. А сегодня... сегодня поѓглядывай, сынок!'
Л-л-ляз-з-з-зг! Дз-з-з-зин-н-н-нь! Ба-бах!
Ах, вашу мать! Спасибо, ангел мой!!!...
Инстинкты пусть стареющего, но всё же бойца сработали молниеносно, и в следующий миг гетман уже летел к оконному проёму.
Ещё миг - и Татьяна на полу.
Третье мгновение - гаснет свет и что-то валится за спиной. Ведь позади ещё один боец!
– Серёга, вниз! Всем лежать! Дэн, место!
Рукоятью АПСа гетман вышиб осколки стекла и трижды выпалил в кусты, что частоколом разрослись перед парадным.
– Старый, вон, на десять!
– уже от подъезда прокричал Серёга, и тут же дважды рявкнул 'Смит&Вессон'.
– Снял, бля буду, снял!
Серёга пронёсся в направлении афишной тумбы. Точно на десять часов, подумал гетман, если перпендикуляр от входа принять за отметку полудня-полуночи на циферблате. Интересно, где 'братан' этому научился? Да разве только этому?!
– Не вставать!
– бросил он дамам, распахивая дверь.
– Дэн, место! Охранять!
Пока летел через три ступеньки, успел подумать - из громадноѓго пса охранник, как из его же хвоста сито. Ну не может спасатель рвать спасаемого на куски, человека, мать его, высшее существо!
К месту скоротечного боя уже сбегались растревоженные общинники. Серёга отдавал команды, сидя верхом на бесформенной туше:
– Не стрелять! Вокруг смотреть! Свет!
Чьим-то доброхотским фонариком гетман осветил лицо ночного террориста.
– О, Иван! Ну, сука!
И размашисто влепил рыжему ублюдку сапогом в жиѓвот. Рядом валялся автомат. Наш!
– Где взял, урод?!
– У конвойного, - выдавил 'механизатор'.
– Будет тебе, падло, конвойный! Ненадолго... Убил?!
– Не знаю-у-у...
Гетман выкрутил мерзавцу ухо.
– Где второй Иван?
– Нету-у-у...
– Где?!
– Замочили-и-и...
– Ты?
– Не, конвойный-и-и...
– Сестра, 'Скорую' на пристань, дежурного врача ко мне!
– проѓревел гетман.
– Серёга, куда ты его?
Богачёв перевернул тушу на живот.
– В икру и бедро.
– Нормально, до расправы будет жить, а там я ему устрою танцы с волками... Самуил Рувимыч, - поглядел на запыхавшегося доктора Шаца, - этому говнюку оказать первую помощь и в зиндан его. Больную из 25-й немедленно перевести на третий этаж, в палату окнами во двор, ставни затворить. И вколите ей успокоительное, только не из арсеѓнала Доктора Сме... э-э... поняли чьего, да? (Шац понимающе кивнул) Сеѓрёга, звони оперативному: выделить курсантский караул в больницу, тревоги не поднимать, всё улажено, усилить патруль на Дровяной пристани, вождя гостей в девять ровно - ко мне... Расходитесь, стаѓничники, благодарю за помощь и бдительность!
Сам гетман вызвал по мобильному пристава, кратко разъяснил ситуацию, велел немедленно заняться расследованием всех злодеяний 'механизаторов' и завтра - нет, уже сегодня!
– к пополудни выводить на суд. Затем отошёл в сторону и уточнил вполголоса:
– Юрчик, личная просьба: ни в протоколах, ни на суде о девушке слова прозвучать не должно. Пойми правильно, ей здесь жить. Я так думаю...
– Понимаю, Саня, всё понимаю...
– Ни хрена ты не понимаешь, уж прости.
– Лучше, чем ты думаешь. Слушай, может, его... это... ну...
– Жалею, что сразу 'этого' не сделал! А сейчас нельзя, мы ведь только сегодня... тьфу, вчера, говорили - можем создать опасный прецедент той же внесудебной расправы. Думаю, у этих орлов и так наберётся подѓвигов на десять высших мер. Если же вождь их, 'яблочник' этот, будет возникать или запираться, скажи, что мы, отморозки, пытать его станем, но сведения получим, а сам он из гуманитарной помощи получит только инѓвалидность. Давай, удачи!..
До самого дома друзья молчали. На лестничной площадке гетман стиснул руку 'братана'.
– Заходи утром, позавтракаем.
– Ты ж не хаваешь до обеда!
– поразился тот.
– Надо же когда-то начинать... Благодарю, Серый!
– Не за что, - усмехнулся Богачёв и многозначительно поглядел на гетмана...
Легли супруги на балконе. Алина крепко обняла его, прижалась горячим обнажённым телом.
– Вот это денёк выдался, да, Аль?! Столько событий, столько перемен...
– Враг разгромлен, - робко предположил гетман, хотя прекрасно понял, что имеет в виду жена.
– А перемен, моя хорошая, могло быть еще больше.
– В смысле?
– В самом прямом. Если бы этот мерзкий тип не погорячился, а, скажем, подстерёг вас на выходе или умел чуть лучше стрелять. Представляешь, какие были бы перемены?! Когда ты уже..?!
– Да, я поняла, прости, - Алина вздохнула.
– Но я не тех переменах.
– Интересно?
– Кому как... Наш гетман, кажется, влюбился... Или я не права?
– Боже, Алька, да это ведь ребенок!
– Ребенок - это ты, Санечка, хоть и полковник, старый солдат, великий гетман, царь-батюшка местного значения. Как вы друг на друга смотрели - это что-то!
У гетмана перехватило дыхание.
– Я... ты... да я...
– Нет, точно ребенок!
– горько усмехаясь, прошептала Алина.
– Чувѓству, милый мой, не прикажешь. И не скроешь его. Я не против, ты не подумай. Такова природа человека, и рано или поздно это всё равно должно было случиться.
– Прости...
– Ой, Аль, не надо только..! Скажи еще - я больше не буду. Любите, кто вам запрещает... Боже, если бы ты знал, сколько ей довелось перенести!
– Представляю себе.
– Ты?! Оставь меня жить! Такого не представишь... А какая красавица, правѓда?
– Ты...
– Я - тоже. И молчи! Сынок!.. Между прочим, Аль, она далеко не дура, более того, очень умная и грамотная девчонка.
– Грамотная? Откуда? Ей ведь перед Чумой было лет пять, а потом...