Чтение онлайн

– Не беспокойся, Алька, сейчас всё поправим, - буркнул он.
– Нет, правда, скоро они придут в норму.

Он знал о странной особенности своих глаз: обычно они выглядели карими, в минуты радости и умиротворения становились то зелёными, то голубыми, перед лицом угрозы блестели холодной серостью легированной стали, а тяжкие заботы и раздумья чернили их погуще, чем Малевич - свой '... квадрат'.

– И вправду светлеют!
– удивлённо воскликнула Алина.
– Как ты это сделал?!

– 'Аще Бог по нас, кто на ны?!' - вопрошали, идя на ворога, наши далёкие предки. Нет в этом мире невозможного для человека, если Бог с ним заодно.

– Смелое заявление! Скромность определённо не входит в число твоих пороков.

– А для чего лукаво скромничать, когда так оно и есть, - вполне серьёзно заметил Александр.
– Позвольте предложить вам руку, милостивая государыня?

– С превеликим удовольствием, милостивый государь!

Алина тепло улыбнулась, и мягкая её ладошка как-то очень естественно скользнула в мозолистую длань потомственного казака тире гвардейского комбата тире Божьего избранника...

На автостоянке бок о бок - вернее, двери в двери - с командирским Mercedes Gelendewagen бессильно распласталась, как раздавленная танком черепаха, старая просевшая 'восьмерка', и гости, следуя указанной Александром примерной дирекции, направились именно к ней. Каково же было всеобщее изумление, когда по мановению руки комбата сработал центральный замок сверкающего чёрным лаком внедорожника!

– М-да, - покачала головой Алина, - по поводу отсутствия миллионов в закромах нашего любезного благодетеля я точно погорячилась... Между прочим, украинские офицеры рады и 'запорожцам'. Представляю, на чём раскатывают ваши генералы! Наверняка не меньше, чем на 'Хаммерах'.

– Нет, миледи, 'Хаммеры' у нас - удел прапорщиков, а генералам положены болиды 'Формулы 1', - плоско отшутился Александр.

А про себя решил сегодня же вечером упросить Валентинова оставить 'гелендеваген' в его распоряжении ещё на день. Дед добрый. Дед поймёт. Дед войдёт в положение. Дед обойдётся служебным УАЗиком. Дед любит делать маленькие одолжения 'внучкам'. Вовсе не потому, что альтруист. Дед - просто умный человек и опытный руководитель. Примерно за такие вот благодеяния 'внучки', во-первых, обожают Деда, а во-вторых, и это главное, готовы за него и для него в лепёшку расшибиться...

– Прошу садиться, дамы и господа, едем!

И они поехали. Александр, естественно, за рулём. Алина - рядом справа. Алёнушка - стоя меж спинками переднего ряда сидений. Папа с мамой - сзади. Свободно. Комфортно (хотя избалованные роскошью дамы, кривляясь, заявляют - жестковато, угловато). Достойно. Солидно. По-взрослому.

Единственная среди них несовершеннолетняя, Алёнушка минут десять без умолку щебетала, рассказывая о совсем не детских шалостях дружков-подружек в детском садике. Воистину нет ничего дошкольного в том, чтобы развести целую коробку акварельных красок в ведре бабушки-технички или спрятать котёночка в сумке воспитательницы - то-то ведь обрадуется, когда дома обнаружит там пушистый комочек! Вместо кошелька, томика Марининой и косметички... Но как только они въехали в пределы города, девочка притихла, поводила пальчиком по большой матовой звезде на погоне камуфляжа Александра и задумчиво проговорила:

– Звёздочка... А где ещё две?

– Ещё две?! Ну, как тебе сказать... может, когда-нибудь и прибавятся, но не так скоро. Если доживу, конечно.

– Конечно, доживёшь, ты же совсем не старый!

В совсем не старом до поры мозгу Александра только начало было формироваться недоумение по поводу того, что полчаса назад ангел-хранитель вот так же обмолвился касаемо 'полковника', как вдруг - очень вовремя!
– зазвонил мобильный, переключенный на громкую связь.

– У аппарата, - досадливо ответил он на вызов.

– Старый, ты где?
– заплетающимся языком проговорил невидимый - по счастью!
– Док.

Почему 'по счастью'? Да по той простой причине, что Шаталин даже трезвым вовсе не являл собой секс-символ ВДВ России, а уж пьяным... Судя же по доносившейся из динамика абракадабре вместо внятной русской речи, день у него пропал не зря. Приятель явно был 'кривым', будто классический турецкий ятаган. К тому же обращение 'Старый' он употреблял лишь в состоянии предельного эмоционального подъёма. Или даже запредельного. Как, например, сейчас, после дегустации всего гостевого запаса 'прохладительных' напитков... Обычно же называл комбата Санычем, дескать, привык за пару-тройку лет цивильной медицинской практики - Ароныч, Моисеич, Шмульевич. Степаныч тоже. С исконно-посконной фамилией Эйдельштейнов...

– Где я?
– поморщился Александр.
– На церемонии вручения Нобелевской премии мира в Стокгольме. Чего хотел?

– Да насчёт москвичей...

– Дрянь! Нулёвый 'Запорожец', и тот получше будет.

– Пошёл ты, Старый..! Встретил?

'Свою любовь!' - подумал он. Доку же ответил:

– Ты хоть радио слушай между тостами. Над всей Европой стабильно тяжёлое метео, все рейсы отменены.

– Вот и заеби...

– Без выражений!
– оборвал его комбат.

– Понятно. Значит, не один... Я говорю, вот и хорошо. Давай, подкатывай...те в медпункт, здесь напитков и закусок на весь твой батальон!

– Дока, я - пас! Мы - пас.

– Да ладно тебе!

– Я - пас, Дока, очень занят, - безапелляционно повторил комбат.
– И дома тоже буду занят, так что ничего совместного не планируй.

– Что случилось, Старый?!

– Глобальное изменение климата... Хочешь, открою страшную тайну?

– Давай!
– прохрипел в трубку Док, известный любитель сплетен.

– Папа Адольфа Гитлера был евреем... Всё, до связи!

Женщины рассмеялись, нечто между хрюканьем и стоном выдавил из себя Валерий.

– Интересный вариант завершения нежелательного разговора, - заметила Алина.
– Надо будет взять на вооружение.

– Самое интересное, что это правда, - усмехнулся Александр.
– Сам только сегодня узнал. Из достоверного источника.

– Представляю себе этот источник!

– Вряд ли... Чего притихла, малыш?

– Дяденька в телефоне назвал тебя старым, - с оттенком непонимания в голосе проговорила Алёнушка.

– Да уж, этот дяденька и не такое может отмочить... Он говорил не о возрасте, девочка, просто у меня такое прозвище.

– Как у хулиганов, да?

– Да, малыш.

– Разве полковники бывают хулиганами?!

– Разными бывают... Да ведь и я - не полковник.

– А вот и полковник! Так лебедь сказа... Ой!
– запнулась она так же, как и в аэропорту, явно почувствовав, что снова наболтала лишнего.
– А ты был на войне?