Чтение онлайн

Вместо этого я думала на заданную тему: например, я начинала сознательно планировать, что я хочу нарисовать, или что я хочу делать. Мой опыт в медитации показывает, что это очень чувствительное и хрупкое состояние, и очень легко может прийти мысль "Это все чепуха". Вначале это так и есть, и я была в начале много-много лет.

Так что когда я думала, что я медитирую, и Ошо сказал мне: "Четана, помолчи, прекрати болтать", я очень смутилась и рассердилась. Он говорил мне, что мой ум все время болтает, не переставая, и мешает ему, а я не знала, что он имеет в виду. Это продолжалось больше семи дней, и каждый день я закрывала глаза и старалась уйти глубже в себя в попытке достичь точки, где то, что говорит Ошо, не будет беспокоить меня. Остальную часть дня я чувствовала себя расслабленной, но когда сессия снова начиналась, я становилась напряженной. Я была сердита и расстроена, и однажды он сказал остальным присутствующим: "Вы видите, как Четана сердится на меня?" Я думала про себя: "Почему он выбрал меня?

Что, все остальные превзошли свой ум? Что, все остальные молчат?" Я была в ярости от того факта, что я была единственной, кто не может медитировать. Я, которая переживала такую магию. Прошло две недели, я по-прежнему была в проблемах болтовни, издавая так много шума.

В конце концов, однажды Ошо попросил меня сесть на другую сторону его кресла. Во время этой сессии он повернулся к пустому пространству, где я сидела раньше, и сказал: "Помолчи, прекрати болтать". После того, как сессия закончилась, он сказал мне, что это не я мешала ему, что на этом месте был призрак. Он сказал, что иногда дух или призрак может использовать чье-то тело, и я была очень хорошим приемным устройством. Он использовал меня для того, чтобы болтать. Ошо сказал мне: "Только не говори на кухне (вход в кухню был в следующую дверь), иначе они все испугаются и не захотят работать". Он сказал, что однажды он будет говорить о призраках. Тогда я вспомнила, что это была та же самая комната и в точности то же самое место, где много лет назад в Пуне 1 мною овладела какая-то сила.

Я думаю, что призраки, так же как и сны, не стоит принимать всерьез. Это просто еще один цвет радуги, еще одно измерение, которое мы осознаем. Когда я поняла, что мой внутренний мир так же, как и раньше, неисследованная территория, и медитация занимает "полный рабочий день", тогда я поняла, почему Ошо не обращал внимания на мир эзотерики и призраков. Я могла потеряться в этом мире, и все же, как это ни таинственно, он был вне меня. Он не помогал мне расти в моем осознавании. То, что существуют другие измерения, которые редко можно увидеть и которые нельзя объяснить, это определенно. Например, мысли. Из чего они сделаны?

Как это возможно, чтобы мысли человека можно было прочитать, если мысль - это не предмет из вещества? Ошо проснулся однажды, когда я была закрыта в ванной комнате Анандо и звала на помощь. Он не мог слышать на самом деле мой голос, но он спросил меня позже, что случилось в такое-то время, и почему я звала на помощь. Он даже говорил, что в нашем мозгу есть мысли, о которых мы не знаем.

Впервые, с тех пор как я была с Ошо, он начал пропускать дискурсы. Иногда он был слишком слаб, чтобы приходить и разговаривать с нами. У него развилась боль в суставах, и для него было невозможно что-либо делать, он мог только целый день лежать в постели.

Я видела Ошо в ситуациях, которые доказывают, что он мог быть полностью отделен от боли, например, ему выдергивали зуб, и в тот же самый день он давал двухчасовой дискурс. В другом случае ему делали инъекцию в плечевой сустав после массажа у Анубудды, одного из специалистов ашрама по работе с телом. Анубудда и я сидели на полу, разговаривая с Ошо, а доктор приготовил и начал делать эту сложную инъекцию. Доктор не мог найти правильное место между костями, где был сустав, и пытался много раз. Каждый раз игла словно входила в Анубудду, я вздрагивала, но Ошо продолжал разговаривать с нами расслабленно, и его дыхание или выражение его лица почти не менялось.

Ошо говорил Анубудде, что на самом деле просветленный человек гораздо более чувствителен к боли, и все же он может ощущать, что он отделен от нее. Я никогда не видела, чтобы он волновался или испытывал страх, и я знаю по самой себе, что это всегда психологический страх боли - я не знаю, что это такое, и это ослабляет меня.

В ноябре 1987 у Ошо развилось то, что обычно было бы простой инфекцией в ухе, но что потребовало два с половиной месяца выздоровления с повторяющимися нелегкими инъекциями антибиотиков и местной хирургии, сделанной ушным хирургом в Пуне.

Именно в это время его доктора забили тревогу по поводу того, что он, возможно, был отравлен. Образцы крови Ошо, волос и мочи вместе с рентгеновскими снимками и его историей болезни были посланы в Лондон для изучения патологами и экспертами.

После детальных и утомительных испытаний они пришли к заключению, что симптомы, от которых страдает Ошо с тех пор, как он был посажен в тюрьму правительством США, могут быть вызваны только отравлением тяжелыми металлами, например, таллием.

ОШО не раз говорил мне, что то, что он поехал в Америку, разрушило его работу. Я не могла понять, что он имеет в виду, и говорила ему: "Нет, по крайней мере, теперь тебя знают во всем мире. Ты разоблачил политиканов в каждой стране, твои санньясины созрели и так прекрасно выросли". Но я не понимала. Я не знала, что он умирает от отравления.

Оглядываясь назад на последние три года, я вижу, как много "работы" пришлось сделать Ошо для того, чтобы создать тот же самый высокий уровень энергии, который мы достигли как группа в Пуне 1.

Я вспоминаю, как однажды он весь день отдыхал, и встал только на обед, потом он вернулся в постель и сказал, что у него нет работы. Я сказала: "Для человека, который не делает никакой работы, ты делаешь так много. Никакой работы! Здесь тысячи людей, которые чувствуют, что ты "работаешь " над ними". Он сказал: "Это правда".

На дискурсе в Уругвае я слышала, как он сказал:

"Я видел, как тысячи моих людей изменяются, не зная об этом; они изменились так сильно, но изменения происходят внутри, почти не касаясь поверхности. Их уму даже не позволялось в этом участвовать, это было просто от сердца к сердцу".

("За Пределами Психологии")

Я знаю, что это правда, потому что я видела, как много людей полностью трансформировались около Ошо. Иногда мы не осознавали просто, насколько мы изменились, потому что мы жили так близко друг к другу, в точности как родители, которые видят ребенка каждый день и не замечают, что он растет.

Иногда происходит так, что создается расстояние, не физическое расстояние, а расстояние, созданное внутри меня, когда я нахожусь в медитации, и в этом пространстве мне хочется коснуться ног всех моих товарищей по путешествию. Мои алмазные дни состояли не только из обработки алмаза, были дни, которые просто искрились светом. Дни, когда я была рядом с Ошо, делая что-то небольшое для него: принося ему еду, наблюдая за его стиркой, просто находясь рядом с ним и наблюдая то, как просто он жил. Он жил так тотально, молчаливо и мягко.

Наблюдать, как он делает что-то, например, свертывает полотенце, чтобы положить рядом с собой, было достаточно, эти небольшие события невозможно описать, и это самые прекрасные алмазы, которые остаются невысказанными.

Комната Ошо для шитья была уникальна: Гаян, Арпита, Ашиш, Сандья и Вина были постоянно заняты, потому что Ошо не беспокоился по пустякам и все же был очень внимателен.

Противоположности здесь встречались, потому что он всегда так просто относился к тому, что он носит, что он даже не знал заранее, какую робу он будет одевать, даже если это была фантастическая праздничная роба. Роба должна была быть приготовлена для него вместе с подходящей шапкой и носками. Стиль "с крыльями" иногда приводил нас к катастрофе, когда материя была слишком жесткой, чтобы сделать крыло, и это выглядело очень странно. Была одна одежда, которая оттопыривалась, как будто это были рыцарские доспехи, и выглядела очень забавно.