Чтение онлайн

Ассур много рассуждал о значении внутренней гармонии и необходимости её достижения. Он говорил, что всё, так или иначе, приходит к некоему балансу, и внутреннее состояние каждого живого существа не исключение. Но намёки на то, что внутри неё идёт сражение с самой собой, лишь раздражали Арканию. Отчего-то ей не хотелось верить, что её деяния достойны прощения. Казалось, что её тело стиснули плотными оковами, не позволяя дышать и двигаться. Хотелось кричать от отчаяния и вырваться из этого плена. И сегодня она приняла решение освободиться.

Створка бесшумно распахнулась, пропуская тень в бирюзовом плаще внутрь. Ассур стоял неподвижно, словно статуя, лишь полы его плаща-мундира едва слышно хлопали от лёгкого ветра. С ненавистью посмотрев на его затылок, Аркания сняла с пояса один из кинжалов. Ещё немного, и она освободится. От его лжи и своих оков. Как он красноречиво врал ей в глаза, рассказывая о прощении. И она, как наивная дура, поверила в его слова. Возможно потому, что ей хотелось верить, что она сможет простить себя и других. Чтобы кто-нибудь заглянул ей в душу и увидел настоящую её, без маски цинизма и холодной жестокости. И такой анимаген появился, позволил ей увидеть себя и усомниться в собственном выборе, подарил надежду, но…

Рука Аркании крепче сжала рукоять клинка. Нот сама сделала их из очищенного бастума, покрыв тонким слоем нержавеющей стали. В какой-то степени, её клинки были продолжением её самой, и она редко с ними расставалась. Девушка сделала короткий шаг, готовясь к броску. Ещё секунда, и блестящее острое лезвие заставит лживый генератор замолчать, а ненавистную красную душу отправит обратно в ноосферу. Вся боль и горечь сейчас сконцентрировались в этом кинжале, на его острие, поблёскивающем в серебряном свете Эметула. «Зря ты повернулся ко мне спиной! — прошипела она про себя. — Пора покончить с этим!»

Едва слышно скрипнули прорезиненные подошвы сапог. Аркания тёмной молнией метнулась к Ассуру, занося клинок. Сейчас! Сейчас она освободится! Убежит далеко-далеко, хоть на край света, лишь бы не видеть, лишь бы забыть! Клиновидное лезвие рассекло воздух, устремившись к спине Ассура, в то место, где у анимагена файлар. Где находится его душа.

Душа… душа дрогнула, осознав, что она сейчас натворила. А вместе с ней дрогнуло и всё тело.

— Тварь… — прошептала она, снимая маскировку и лицевые пластины шлема. — Какая же ты тварь…

Ассур тяжело вздохнул и повернулся к ней, с некоторым удивлением взглянув на застывший в выпаде кинжал. Он медленно взял её за руку, освобождая рукоять оружия.

— Ты знал!.. — слёзы текли по лицу. Тело Аркании сотрясалось от плача. — Ты даже не шелохнулся! Ты же чувствовал меня! Ты знал, что я нападу и всё равно стоял! Я могла тебя убить…

Ассур медленно положил кинжал на широкую каменную ограду балкона, не отпуская её руку.

— Не знал, — тихо произнёс он, — но верил.

Она резко подняла на него взгляд, недоверчиво и с ужасом глядя ему в глаза. Эти слова она никак не ожидала услышать. Всё, что произошло ранее, казалось дурным сном. Ненависть, ревность, обида и страх медленно отступали, оставляя её перед ним. Маленькую, запуганную и запутавшуюся анимаген, год за годом убеждавшую себя в том, что она виновна. В падении Рерара и возвышении Эксплара. В смерти Миры и предательстве Рингара. В появлении Прайма и клевете Вестника. Но настоящая вина лежала лишь во лжи, которой она отравляла саму себя.

— Я верю в тебя, — сказал Ассур, опуская её руку, но всё также пристально глядя в глаза, — в ту, кем ты являешься на самом деле, Аркания. Верю в то, что ты простишь себя за ту ложь.

— Но… я не могу, — последняя тьма внутри неё всё ещё сопротивлялась. Но бирюзовый свет раскрывшейся души не оставлял ей шансов, — я ведь чудовище, убийца без сожаления… «Бирюзовый Призрак»…

— Ты — анимаген, Аркания, — он отпустил было её ладонь, но она схватилась за его пальцы, словно опасаясь, что он сейчас уйдёт, — анимаген, что преодолеет себя.

— Как ты?

— Как я, — кивнул он, чувствуя, как трепещет её душа.

Она рассеяно опустила голову. В голове наступила оглушительная тишина, а ноги стали подкашиваться. Чувство пьянящей свободы наполняло её душу. Ей казалось, что плащ за её спиной превратился в бирюзовое крыло, настолько стало легко. Груз вины, что она несла всё это время, исчез. «Ассур… Что происходит? Я растеряна… — она сделала короткий шаг ему навстречу. — Ты забрал у меня всё… всю боль и гнев, что я несла». «Я лишь помог тебе увидеть свет, — он молчал, но она чувствовала его мысли, — ту истину, которую ты отказывалась видеть». «Я убегала от себя, — их ладони сплелись, — не в силах вынести эту горечь». «Она настигла бы тебя и на краю света, — он слегка отступил, увлекая её за собой на балкон, — но ты нашла в себе силы встретиться с ней лицом к лицу. Вступила в бой и победила!» «Моё прошлое темно. Оно будет преследовать меня до самой смерти, — над ними раскинулись мириады звёзд, пульсируя в вечном танце бессмертной юности, — но сегодня я стала свободна! Ты поверил в меня и освободил!» «Нет, — он пропустил её к ограде, встав рядом, — ты сама освободила себя. Я лишь верил в тебя». «Но ты показал мне путь! Своим примером показал, что прощение можно заслужить! Поверил, да в кого? В непрощённую самой себя анимаген!» «Прощения заслуживает каждый. И ты, Аркания, заслужила его». «Ты лукавишь, душелов, — Аркания улыбнулась, чувствуя, как в ней разгорается счастливая звезда, — ты забрал у меня разум. Забрал мою душу. Сделал меня своей… своей…» «Своей тайли? — он по-доброму усмехнулся. — А ты бы хотела ей стать?» «У меня не остаётся выбора, — она взглянула прямо на серебряный диск Эметула, сияющий над ними, — и на сей раз я не смогу убежать».

— Тогда я подарю тебе эти звёзды, — прошептал Ассур, склонившись над ней. Аркания будто сжалась, неуверенно и робко поднимая голову, — и мир, что освещают его!

Он ласково поцеловал её приоткрытые губы. Время замерло в это мгновение. Две души, красная и бирюзовая, воссияли крыльями чистой любви, сплетаясь в единое целое. Ни Ассур, ни Аркания ещё никогда не чувствовали себя столь влюблёнными. Мысли обоих анимагенов улетели куда-то ввысь, в бескрайнее звёздное пространство, озаряя планеты светом душ. Каждый виток их полёта сверкал вспышками эйфории. Они не могли насытиться этим ощущением, крепко прижимаясь и отступая в темноту гостиной. Столь долгим и желанным был этот миг, который они отсрочивали недомолвками и холодом, и им не хотелось расставаться ни на секунду. Нет сейчас мрачного душелова Ассура и безжалостной убийцы Аркании. В гостиной находились лишь влюблённые мужчина и женщина, словно после долгой разлуки не желающие отпускать друг друга. Со звоном упали кинжалы, теперь никому не нужные и забытые инструменты мести. С тяжёлым шелестом упал на спинку стула плащ-мундир, символ самоотверженности и гордости последнего душелова.

— Я люблю тебя, — прошептала Аркания, обхватив руками его шею и позволив уложить себя на диван. Броня давно лежала на столе гостиной, такая же ненужная сейчас, как и все барьеры и рамки.

— И я люблю тебя, — Ассур нежно поцеловал её, начиная спускаться ниже, — моё бирюзовое счастье…

***

— Хех! Ну и стоило так тянуть? — усмехнулась Хара, когда Ассур и Аркания скрылись внутри проёма. — Эх, молодёш-ш-шь… Ничего не понимают, — она потянулась и стащила с крыши перчатки-беспальцовки, натянув их на руки.

— А я вот тоже чего-то не понял — а с каких пор эта психованная истеричка-телекинетик стала нашим союзником? — Лункс вальяжно расселся на соседнем сиденье, высунув руку в открытое окно. — Давно у нас мир перевернулся? — Ординар Вентор отпустил его на ночное время, намереваясь досконально изучить полученные образцы его тканей и жидкостей. Даже первичные результаты поражали — тело анимагена настолько идеально гармонировало с меуконом, что могло свободно меняться по желанию одной лишь мысли. Но ещё больше учёных поразило удивительная способность белого вещества накапливать псионическую энергию. Словно губка, оно вбирало в себя невидимые потоки, чтобы в один момент выпустить их обратно, подчиняясь воле хозяина.

— Да вот как-то так и получилось, — пожал плечами Урси, — Совет дал ей возможность реабилитироваться. Вот она и постаралась. Видимо, раскаялась.

— Теперь это так называется? — ухмыльнулся рысь. — Настолько раскаялась, что аж комбинезон потеряла. Знаешь, мы с Арги тоже так раскаивались. Почти каждый день.

— Фу, Лункс! — Хара возмущённо хлопнула по штурвалу. Приборная панель активировалась, загоревшись голубым светом. — Ну твой пень драть!..

— Что значит «фу»? — тот зловеще рассмеялся. — Естественный же процесс. И это мне говорит мать двоих детей!