Чтение онлайн

Шелепин продолжил, что основная причина неудовлетворительной ситуации в КГБ заключалась в том, что он отошел от традиций и стиля ОГПУ, своего предшественника при Ленине. ОГПУ, хотя и неопытное, внесло больший вклад в реализацию политики, чем любой из его преемников. В качестве примеров того, что он имел в виду, он сослался на Евразийское движение, «Смену вех» и «Трест». В отличие от ОГПУ, КГБ выродился в пассивную, репрессивную организацию. Его методы были саморазрушительными, поскольку служили лишь для того, чтобы укрепить оппозицию и нанести ущерб престижу режима. КГБ не сотрудничал со службами безопасности других стран блока по политическим вопросам.

Шелепин высоко оценил идеи Миронова и сказал, что КГБ должен заниматься позитивной, творческой политической деятельностью под руководством партийного руководства. Новая, более важная роль должна быть отведена дезинформации. Советский Союз, как и другие коммунистические страны, обладал жизненно важными активами внутренней и внешней разведки, которые лежали в спящем состоянии, особенно в лице агентов КГБ среди советской интеллигенции.

Президиум решил рассмотреть новую роль КГБ на XXI съезде партии, который должен был состояться в январе- феврале 1959 года. Советская пресса в общих чертах подтвердила, что такое рассмотрение состоялось.

При Миронове Управление административных органов стало очень важным. Его функция заключалась в надзоре и координации работы ведомств, занимающихся внутренним порядком, таких как КГБ, МВД, прокуратура, Министерство юстиции и суды. Миронов был выбран для того, чтобы привить этим учреждениям стиль и методы Дзержинского, председателя ОГПУ в 1920-е годы.

Шелепин был назначен председателем КГБ в декабре 1958 года. В мае 1959 года в Москве состоялось совещание высших офицеров КГБ. На нем присутствовали Кириченко, представлявший Президиум, министры внутренних дел и обороны, члены ЦК и около двух тысяч сотрудников КГБ .

Шелепин доложил на совещании о новых политических задачах КГБ. 17 Некоторые из наиболее конкретных пунктов его доклада были следующими:

«Главными врагами» Советского Союза были Соединенные Штаты, Великобритания, Франция, ФРГ, Япония и все страны НАТО и других поддерживаемых Западом военных союзов. (Это был первый случай, когда ФРГ, Япония и малые страны были так названы в документах КГБ).

Службы безопасности и разведки всего блока должны были быть мобилизованы для влияния на международные отношения в направлениях, требуемых новой долгосрочной политикой, и, по сути, для дестабилизации «главных врагов» и ослабления союзов между ними.

Усилия агентов КГБ в советской интеллигенции должны были быть перенаправлены на иностранцев, чтобы заручиться их помощью в достижении политических целей.

Вновь созданный отдел дезинформации должен был тесно сотрудничать со всеми другими соответствующими подразделениями партийного и государственного аппарата по всей стране. С этой целью все министерства Советского Союза и все первые секретари республиканских и областных партийных организаций должны были быть ознакомлены с новыми политическими задачами КГБ, чтобы они могли оказать поддержку и помощь в случае необходимости.

Совместные политические операции должны были проводиться со службами безопасности и разведки всех коммунистических стран.

Доклад заканчивался заверением, что Президиум одобрил новые задачи КГБ, придает большое значение их выполнению и уверен, что сотрудники КГБ сделают все возможное для практической реализации директивы.

После совещания в КГБ был проведен ряд организационных изменений. Управление контрразведки было расширено. Его тремя основными задачами были: оказание влияния, передача дезинформации и вербовка агентов среди сотрудников посольств капиталистических стран и стран третьего мира в Москве, а также приезжих журналистов, бизнесменов, ученых и академиков; проведение профилактических политических операций по нейтрализации и последующему использованию внутренней политической оппозиции, особенно националистических, интеллектуальных и религиозных групп; проведение совместных политических операций со службами безопасности других коммунистических стран.

Когда в январе 1959 года Шелепин создал новый отдел дезинформации – отдел «Д», он позаботился о том, чтобы его работа была скоординирована с другими службами дезинформации партийно-государственной машины: ЦК, Комитетом информации, отделом дезинформации в советской военной разведке и двумя новыми отделами «методов активизации» в КГБ (один обслуживал самого Шелепина, другой – управление контрразведки).

С самого начала отдел «Д» подчинялся аппарату ЦК, который определял его требования и задачи. Он отличался от других служб дезинформации тем, что для распространения дезинформации использовал собственные средства и специальные каналы, доступные только КГБ. К таким каналам относятся: секретные агенты внутри страны и за рубежом; агенты влияния за рубежом; проникновение в посольства и правительства западных стран; технические и другие секретные средства провоцирования соответствующих инцидентов или ситуаций в поддержку политики – например, инцидентов на границе, демонстраций протеста и так далее.

Отдел «Д» имел доступ к исполнительным органам власти и отделам ЦК, что позволяло ему готовить и проводить операции, требующие одобрения или поддержки партийного руководства или государственного аппарата. Наиболее тесные контакты с Центральным Комитетом поддерживали отдел административных органов Миронова, международный отдел Пономарева, отдел внешней политики и отдел активных мероприятий, а с советским правительством – Государственный комитет по науке и технике и плановые органы. Особенно тесное сотрудничество налажено между новым отделом и отделом дезинформации Службы военной разведки.

На должность начальника нового отдела было два опытных кандидата: полковник Федосеев, начальник факультета внешней разведки Института КГБ, специалист как по внутренним операциям КГБ, так и по использованию эмигрантских каналов для проникновения в американскую разведку, и полковник Агаянц, начальник факультета политической разведки Высшей разведывательной школы, специалист по Ближнему Востоку (в частности, Ирану) и Западной Европе (в частности, Франции). Шелепин выбрал Агаянца.

Новый отдел состоял на первых порах из пятидесяти- шестидесяти опытных сотрудников разведки и контрразведки. Под началом полковника Агаянца был полковник Григоренко, специалист по контрразведывательной работе внутри страны и эмиграционным операциям за рубежом. Он был советником венгерской службы безопасности с 1953 по 1955 год, а затем работал в управлении контрразведки в штабе в качестве начальника отдела, отвечавшего за наблюдение за эмигрантами и репатриантами. Этот отдел был упразднен, когда Григоренко перешел в отдел «Д».

В отделе работали эксперты по НАТО, США, Германии, Франции, Японии и другим странам; по спецслужбам США; по трудовыми США, Европы, Азии, Африки и Латинской Америки; по ракетной технике, авиации и другим специализированным темам. Был специалист по Израилю, полковник Келин, который, будучи офицером службы безопасности, двадцать лет работал против евреев в Москве. Полковник Ситников был специалистом отдела по Германии, Австрии и НАТО. Полковник Костенко (который в 1960-х годах появился в Англии под дипломатическим прикрытием) был специалистом по авиации. Действительно, по составу отдела было ясно, что он преследовал как политические, так и военные цели.

В аппарате КГБ в ГДР также был создан отдел дезинформации из примерно двадцати сотрудников под руководством Литовкина, специалиста по проникновению в западногерманскую разведку.

В ЦЕЛОМ, новые задачи блоковых спецслужб, в дополнение к их традиционным функциям по сбору разведданных и обеспечению безопасности, заключались в том, чтобы, во-первых, способствовать созданию благоприятных условий для реализации долгосрочной политики путем распространения стратегической дезинформации о расколе в блоке и в международном коммунистическом движении, в соответствии с моделью слабости и эволюции; во-вторых, непосредственно способствовать реализации политики и ее стратегий путем использования агентов влияния коммунистического блока и Запада; и в-третьих, способствовать изменению военного баланса сил в пользу коммунистов путем содействия ускорению военного и экономического развития блока через сбор научно-технической разведки на Западе и подрыву западных военных программ.