Чтение онлайн

Василевский и тут добавляет, что И.В. Сталин не смог уловить перелом в настроениях германского командования и лично фюрера, как будто бы Сталин был в его ближайшем окружении и, в крайнем случае, часто встречался с ним. И как считает маршал Василевский: «Этот период был май месяц 1941года». Но документы и очевидцы окружения фюрера говорят как раз об обратном положении. Фюрер продолжал колебаться, в этот период, между нападением на Англию или Россию. И тут маршал вдаётся в субъективные догадки, не будучи лично, даже знакомым с фюрером, в отличие от В.М. Молотова, который мог на эту тему, что-то интерпретировать. Большинство исследователей из окружения фюрера, которые знали его реальные настроения, считает, что в мае месяце фюрер ещё продолжал надеяться на то, что перед нападением на Россию ему удастся расправиться с Англией, или склонить её к миру. В крайнем случае, он всячески пытался добиться хотя бы нейтралитета Англии в начальном периоде войны с Россией, и хитрил с побегом Гесса в Англию, истинную цель которого мы до сих пор не знаем и можем предполагать, что цель полета и заключалась добиться нейтралитета Англии в первом периоде войны. И большинство исследователей опирающихся на современные данные, которыми маршал Василевский, в период написания своей книги, возможно, не располагал и фантазировал в угоду существовавшим тогда тенденциям. А современные исследователи считают, что внутренний перелом в настроениях фюрера произошел с 12 по 18 июня 1941 года. Когда, хотя и приказ о нападении на Россию ещё не был подписан, но реально были даны устные указания его ближайшему военному окружению, о начале предварительных работ в направлении подготовки нападения на Россию.

А в мае месяце, как раз И.В. Сталин определяет свою политическую позицию и высказывает её во всех своих публичных выступлениях перед военными о возможности скорого нападения Германии на СССР. А с 12 по 18 июня уже наш Генеральный штаб отдаёт приказы и распоряжения о проведении подготовительных действий, способствующих отпору наших вооруженных сил врагу. А рассуждения маршала Василевского, что если бы И.В. Сталин провел мобилизацию, подготовил и развернул войска, то были бы лучшие условия для отпора врагу. Конечно же, он это должен был сделать не возбуждая подозрительности фюрера. Тут наблюдается некоторая фантастика. Эти действия не проводились, и то Гитлер, в своей ноте, после нападения на Советский Союз, обвиняет СССР во всех смертных грехах. Это он делает и во всех беседах с В.М. Молотовым и в более ранний период. То, что же было бы, если эти действия проводились. Это бы только ускорило время нападения Германии на СССР. Но выполнить эти мероприятия и создать более благоприятные условия для отпора врагу немецкое командование и лично фюрер просто бы не допустили, ускорив момент своего нападения. Тем более, мобильность немецких войск их механизация, наличие отличных дорог – делали такой шаг вполне реальным.

Тут меня, конечно, удивляет непонимание профессиональными военными технических и технико-экономических аспектов проблемы. Отбросим даже в сторону те факторы, которые выдвигались против Тухачевского и его теории «Упреждающего удара», или так называемого «Плана поражения», о котором в некоторой степени, в определённый период, говорил и маршал Василевский. Тут конечно ни в коей мере нельзя сравнивать маршала Василевского с Тухачевским, поскольку Василевский был последовательный сторонник

И.В. Сталина. Просто протесты маршала Василевского и Маршала Тухачевского говорят о том, насколько в военных кругах была распространена, «Теория упреждающего удара». Отбросим в сторону те рассуждения, что такие действия только бы ускорили нападение Гитлера на Россию. Это было вполне реально, поскольку Гитлер страшно боялся, в своих мистических заблуждениях, удара в спину. Оставим только техническую и технико-экономическую часть вопроса. Для того чтобы быстро создать такую боеспособную и вооруженную новейшей техникой армию, нужно было срочно призвать в армию грамотных рабочих и инженерно-технических работников. Оголить производственные мощности, занятые созданием этой техники и освоением её массового производства, мы бы просто не получили вовремя эту современную технику, которая во многом и решила исход войны.

Тогда был дорог каждый день. А замена этих людей женщинами и подростками, возможно ли это было бы вне войны, и как к этому отнеслось бы население страны. Тем более результата в освоении массового производства новой техники это бы не дало. Мы бы её не получили в 1942 году, к концу третьей пятилетки, а без этой техники, могли вообще проиграть войну. И как все эти рассуждения напоминают план поражения Тухачевского. Я никак не хочу бросить тень на их «светлые образы», но желаю только отметить, что их стратегическое мышление развивалось, не так гладко, как это представлялось впоследствии. А И.В. Сталину приходилось его формировать в борьбе и противоречиях, без которых не может обойтись ни одно крупное событие исторического развития. Как хорошо, что они нашли своих сторонников уже после войны, когда она к нашему счастью была выиграна, а все такие рассуждения пополнили архив досужих вымыслов исторического периода Великой Отечественной войны. И Иван Иванович поддерживал эту точку зрения и говорил:

– Я, конечно, не хочу упрекнуть маршала Василевского в каких-то смертных грехах и каком-то злом умысле. Просто это пример того, что такое военное мышление без учета технических возможностей страны и политической ситуации в мире, ещё оставалось в командных верхах, даже после ухода Тухачевского с политической и военной арены.

Это, конечно, не единичный случай непонимания военными технической и технико-экономической природы происходящих событий. С германской стороны у многих авторов наблюдается такое же непонимание действий фюрера, исходивших из технико-экономических предпосылок. Так, например, Э. Манштейн и Г. Гудериан упорно не хотели понять стремления Гитлера, основным ударом сделать удар на Украину, Донбасс и Крым. Генерал Манштейн рвался на Ленинград, а Гудериан никак не хотел поворачивать войска на Киев, а рвался на Москву. И Гитлеру с трудом удавалось их убедить, что если не будет ликвидирована советская промышленная база на Украине. И советская авиация будет свободно пользоваться аэродромами в Крыму, и бомбить Бухарест и румынские нефтяные промыслы. То у этих стратегов просто не хватит бензина, чтобы доехать до Ленинграда и Москвы и им придётся стоять в голом поле и подвергаться ударам всё той же Советской дальнебомбардировочной авиации, которая, исходя только из пропагандистских сказок Геббельса, была уничтожена в первые дни войны.

И упрек в адрес И.В. Сталина, в том, что он считал, основным ударом Германии удар на Украину вообще не обоснован, но И.В. Сталин так считал, поскольку он следил за ситуацией, складывавшейся в верховном командовании Германии. Да и Тухачевский усиленно внедрял в головы армейского командования и в военную науку эту стратегическую мысль. Он неоднократно и до ареста и после ареста говорил:

– Я считаю, что задачу полного разгрома СССР, для Гитлера, фантастической….

Для Германии главное решение сырьевых и колониальных вопросов. А значит Белорусское направление совершенно фантастическое. Остаётся направление Украинское! Сталин считал же Украинское направление основным, не только исходя из технико-экономических и военно-технических предпосылок, а и потому, что разведка доносила:

– Гитлер готовил удар именно в этом направлении, хотя в германском верховном командовании, как мы видим, были большие разногласия по этому вопросу, а не только разногласия связанные с Англией.

Но Сталин ориентировался на реальное расположение сил и средств Германской армии, когда предлагал укрепить Украинское направление, а не философские умозаключения наших и немецких военных политиков. И он всегда предлагал и требовал от армейского командования, а это ему удавалось не так легко, просто потому, что главнокомандующим Красной Армии был не Он, а другие лица. Но, так или иначе, к предвоенному моменту и Белорусское и Украинское направление прикрывало почти одинаковое количество войск. С небольшим перевесом в сторону Украины. Но на преждевременную всеобщую мобилизацию страна не пошла. Поскольку в этот период, ситуация была неопределённой и И.В. Сталин выбрал правильное решение – развивать ускоренно свои производственные мощности и новую военную технику, да ещё получив из Германии, согласно договору, необходимое для этого германское оборудование и германскую военную технику.

Но нужно было из чего-то создавать антисталинский тришкин кафтан. Нельзя же, что-то слепить из такого неопределённого высказывания Гитлера:

– Приказ о стратегическом развёртывании вооружённых сил против Советского Союза, я отдам за 8 недель до намеченного срока. Это ни, что иное, как заявление о намерениях, которое в разных высказываниях фюрера и его ближайшего окружения менялись как ветер в мае. А у нас была агентура в германских верховных штабах и в штабе ОКВ и в штабе ОКХ. О чём писал наш агент военного времени Шандор Радо, в своей книге «Под псевдонимом ДОРА», мало известной книги, опубликованной в конце 50-х годов прошлого века, и прошедшей мимо серьёзного внимания читателей.

Но сейчас, большинство добросовестных исследователей сходятся на данных, что Гитлер, якобы, подписал приказ о начале подготовки военных действий против СССР с 7-го по 12-е июня. На самом деле это было устное указание о проведении наиболее трудоёмких операций, такой приказ был подписан гораздо позже, а это было время принятия внутреннего решения Гитлера и время начала мероприятий требующих значительного объема работ. В этих решениях он и говорил об основных направлениях подготовки вторжения. Но это был ещё не приказ о начале военных действий и советская разведка, и верховное командование могли строить предположительные планы на основе косвенных критериев такой подготовки. Реально он поступил, в виде обращения фюрера, в армейское командование уже ближе к 20 июня, а в войска на уровне дивизий он поступил только 21 июня. Был вскрыт зеленый пакет, так называемый сигнал, или план – «Дортмунд», и командиры германских подразделений начали зачитывать его войскам и занимать исходные позиции для нападения на Советский Союз. И не всегда эти войска были сосредоточены на границе. Например, 3-я танково-механизированная ударная группа генерала Г. Гота, вообще, стояла под Варшавой и получила приказ о наступлении через государственную границу в 3часа 30 минут 23июня, с задачей не дать отойти войскам Красной Армии за Днепр и Западную Двину. И только тогда образовался перевес германских сил на Белорусском направлении по сравнению с Украинским направлением.