Чтение онлайн

Интернет: на русской территории обозы Великой армии вынужденно держались позади войск. Это было связано с тем, что дороги были чудовищно пыльными или глубоко изрытыми дождями. В результате обозы задерживались все сильнее и сильнее, что породило первые трудности с водой и провиантом.

Из дневника офицера Великой армии Ц. Ложье: «За последние дни провиант у наших войск истощился. Они делают большие переходы, не получая ни крошки хлеба; поэтому часто раздаются жалобы. Солдаты видят, что обозов все еще нет, и тайком от офицеров отправляются на поиски пищи. Чтобы предупредить неизбежные злоупотребления, специальным отрядам поручено бороться с мародерством и водить людей на поиски пропитания. Но, увы, ничего нельзя найти! Добывать удается только мед, он здесь в изобилии. Сначала это очень нас обрадовало, но скоро настало разочарование, потому что от него очень многие солдаты заболели дизентерией».

ЕТ: не прошло и пяти дней с момента вторжения Наполеона на русскую территорию, как уже обнаружились полный раздор и безнадежная ссора между обоими главными командирами русских армий.

Багратион смотрел на тактику министра Барклая, как на тактику глубоко ошибочную и, располагая со своими ничтожными силами, рвался в бой. Но понимая, что может погубить свою армию в противостоянии огромным силам французов, предлагал Барклаю совместно наступать против них.

Однако все его призывы оставались безрезультатными, и неистовый гнев Багратиона все возрастал и возрастал. Потому что, при отсутствии поддержки со стороны министра, он вынужден был и сам тоже отступать, что, по его мнению, грозило гибелью России.

Интернет: палящий зной в жаркое лето 1812 г. страшно изнурял Великую армию. Правда, и русские переносили те же трудности, но они были в привычном климате и ни в чем не нуждались. Войска же Наполеона терпели крайний недостаток в продовольствии. Огромные запасы, заготовленные Наполеоном на Висле, и огромные обозы, следовавшие за войсками, отстали, так как от бескормицы начался падеж лошадей.

Вследствие этого войскам было предписано довольствоваться средствами страны. Придя на ночлег, солдаты, вместо отдыха разбредались во все стороны в поисках съестного. Но поскольку западный край России малонаселенный, то фуражиры зачастую возвращались ни с чем или же приносили зерно, которое нужно было превратить в муку.

Но выпечь хлеб почти никогда не удавалось, поэтому солдаты варили суп с мукой или пекли на угольях лепешки. Многие умирали от голода и истощения; некоторые от отчаяния прибегали к самоубийству, другие отставали от колонн и предавались грабежам. Мародеры, собравшись в шайки, беспощадно опустошали край и еще более затрудняли положение Великой армии.

Из дневника офицера Ложье: «Во избежание потерь, могущих произойти от недостатка припасов, вице-король требует присылки из Вильны хотя бы самого необходимого. Но провианта, полученного оттуда, так мало, что его едва хватило на один день. Боюсь, что снисходительность, с какою допускаются хотя бы и урегулированные походы за провиантом, скоро уничтожит дисциплину.

В покинутых домах, из которых жители уже вывезли имущество, солдаты все переворачивают верх дном, в надежде найти съестное. Вице-король и его помощники с ужасом видят зло, которого не могут пресечь. Растущий поток всюду грозит выйти из берегов, разрушая дисциплину, умеренность, и честь солдата, и разумная предусмотрительность начальников – все рушится.

Санитарное положение армии, по-видимому, совсем не блестяще; госпитали переполнены больными. Жестокие опустошения производит дизентерия. Это роковое последствие опаздывания обозов, задерживаемых разливами рек и дождями. Так же обозы опаздывают из-за массовой гибели ломовых лошадей, вызванной внезапной переменой погоды».

28 июня 1812 г., в Испании, английские войска Веллингтона и испанские партизаны, продолжая наступление в глубь страны, окружили французов у г. Саламанка. Возникла угроза южной границе Франции.

Интернет: план "скифской войны", который претворял в жизнь Барклай де Толли, включал в себя организованное отступление в глубь страны, избегание генерального сражения, ведение арьергардных боёв, уничтожение при отступлении складов с боеприпасами и продовольствием. Главные силы Наполеона, продолжая гнаться за армиями Барклая-де-Толли и Багратиона, постепенно завлекались ими в ловушку, уготованную ранее.

Болезни угрожающе косили ряды Великой армии уже с первых дней похода. Например, когда она выступила из Вильны, 3 тысячи ее больных и раненых солдат были оставлены в городе. Солдаты, заболев дизентерией, тысячами выходили из строя и быстро умирали от обезвоживания. Медицинская служба Великой армии оказалась бессильной противопоставить что-либо эпидемии этой «болезни грязных рук».

Со временем выявилась полная неготовность «гениального» полководца Наполеона к походу в тяжелых условиях русской местности.

Из записок француза де Боволье: «Поход только начинался, однако армия чувствовала уже недостаток во всем – в продовольствии, фураже, амуниции и даже в боевых припасах. Мародерство и отделение солдат от своих частей начались вслед за выходом армии из Пруссии. Эти два бедствия достигли вскоре ужасающих размеров, став необходимостью, вызванною отсутствием правильных сообщений между частями.

Когда полк съедал свое продовольствие, приходилось высылать для фуражировки значительные отряды, иногда на очень далекие расстояния. Солдаты, усталые и голодные, удалялись от своих частей в ближайшие деревни, где захватывали провиант, грабили жителей и разбирали избы на топливо.

Эти беспорядки значительно пошатнули дисциплину и заметно уменьшили число штыков. Уменьшал их число и обоз: иногда треть полка расходовалась на охрану обоза, растягивавшегося на несколько верст. От начальников отдельных частей требовался точный расчет годных к бою людей, но при данных условиях требование это было невыполнимым.

Интернет: быстрый отход 1-й и 2-й Западных армий привел к тому, что за 5 дней они ни разу не были атакованы французами.

Однако русских генералов этот факт нисколько не радовал. Здесь необходимо сказать, что командующие двух армий вынужденно оказались в своих действиях независимыми друг от друга. Это лукавое решение царя, очень запутывавшее все дела, дополнялось еще одной существенной чертой: у Барклая войск было в два с лишним раза больше, чем у Багратиона и, самое главное, Багратион был старше Барклая по званию.

Данное обстоятельство, по – видимому, тоже вызывало у горячего грузинского князя состояние почти непрерывного раздражения. Скоро оно сменилось нескрываемой ненавистью к военному министру Барклаю. Не доверяя ему, он возмущенно писал о нем своему русскому другу Ермолову, начальнику штаба 1-й армии: «Что за дурак! Пригнал нас на границу и расставил как шашки. Мы стояли, рот разинув, а потом побежали. Министр Барклай бежит, а мне велит защищать всю Россию. Я с ума от этого схожу!».