Чтение онлайн

ЕТ: позднее военные ученые – историки не согласились с Багратионом. Изучив карты и документы, они установили, что отступление Барклая от Вильны до Смоленска было вполне правильным и логичным. (Е. Тарле. Нашествие Наполеона. Изд.1935 г.).

Госсекретарь царя, адмирал Шишков так же недоумевал: «Как можно было за 5 дней оставить столько городов и сел неприятелю? Да чего не хватает ему теперь, чтобы приблизиться к обеим нашим столицам?».

Однако на Петербург французы могли идти лишь после взятия Риги. Ее они так и не взяли до конца войны, так как прусские генералы не стремились к этому, имея тайный приказ короля Фридриха-Вильгельма 3.

29 июня царь Александр запретил Барклаю противодействовать Бонапарту и потребовал отходить к Дрисскому лагерю, не вступая в бои с неприятелем.

Интернет: в результате марша 1-ой армии к Дрисскому лагерю она сильно удалилась от 2-ой армии Багратиона, и Наполеон получил прекрасную возможность разгромить русские армии поодиночке.

ВМ: немцы Фуль, Барклай и Александр очень хитроумно завлекали «великого и гениального полководца, с помощью несбыточных для него иллюзий, в глубь обширной русской страны. Спустя 129 лет, благодаря темным силам Космоса, большевики Молотов и Сталин так же гениально завлекали сумасшедшего Гитлера в глубь СССР. Причем не только к Москве, но и к Сталинграду.

Однако пылкий грузин Багратион ничего не знал и не догадывался о гениальном плане «скифской войны». Он сообщал царю, в жилах которого текла немецкая кровь: «Пишу как русский русскому…

Его, Барклая, отступление непостижимо для меня и всей моей армии. А. еще хуже, когда встанешь на позицию, и вдруг шельма Платов сообщает о том, что идет сила. Тогда снимаемся с позиции и ночью отступаем. В зной и жар морим людей и, на погибель себе, ведем неприятеля за собой».

(В первые месяцы ВОВы, когда Красная Армия отступала к Москве и Сталинграду, происходило то же самое. Большевистские генералы так же «вели неприятеля за собой». Правда, не ворча и раздражаясь, как Багратион. Артиллерист-красноармеец вспоминал: «Только отроем лопатами позиции для орудий, как следует приказ отходить. Это сильно изматывало нас физически и морально).

29 июня 1812 г., видя, что Багратион решительно не желает повиноваться его приказам, Барклай де Толли написал царю: «Государь, мне уже очень неприятно видеть, что князь Багратион, вместо того, чтобы немедленно исполнять Ваши приказы, тратит свое время на излишние рассуждения, да еще передает их генералу Платову, запутывая ему голову».

Барклай знал, к своей величайшей досаде, что Багратион нисколько не верит, будто приказы из штаба 1-й армии идут от самого царя. Багратион считал, что это лишь очень прозрачная хитрость со стороны Барклая и что пишет приказы не царь, а сам Барклай.

ВМ: тогда не было самолетов и радиосвязи, письма, за сотни километров, доставлялись курьерами с большим опозданием. Багратион, словно не зная этого, хотел невозможного – чтобы приказы были от самого царя и являлись ему в срок.

Интернет: армия Наполеона была так велика, что не могла удерживать походный строй, и изрядная ее часть превратилась в беспорядочно идущие толпы. Почти 20 тысяч армейских лошадей пали по пути к Вильнюсу от нехватки воды и фуража. В результате многие обозы с продовольствием отстали от войск. Не имея пищи, солдаты вынуждены были разорять крестьянские дома и поля, отбирать у жителей скот.

Бонапарт приказал арестовывать всех солдат, уличенных в грабеже и мародерстве, предавать их военно-полевому суду и в случае обвинительного приговора расстреливать немедленно. Но несмотря на частые расстрелы, перед чем никогда не останавливался «железный маршал» Даву, грабежи продолжались.

Дома крестьян в Литве и Белоруссии были настолько грязными, что казались живыми из-за обилия тараканов. В связи с этим начали проявляться типичные военные болезни – дизентерия и прочие кишечные хвори,

Но это было только начало. Спустя несколько дней, после переправы через Неман, у многих солдат начался жар. На их телах появилась красная сыпь. Лица некоторых из них синели, после чего больные быстро умирали. Так Великая армия встретилась с тифом, который существовал в Польше и России много лет.

Плохие санитарные условия, в сочетании с необычайно жарким летом, обеспечили идеальную среду для распространения вшей. Тиф вызывается особым микроорганизмом, который находится в их фекалиях.

Интернет: как только в конце июня 1812 г. до Лондона дошло сообщение о вторжении Наполеона в Россию, все члены английского правительства мгновенно превратились в «самых лучших друзей» русского царя. Немедленно было заявлено об установлении открытых деловых связей с Россией и оказании ей финансовой помощи для борьбы с «корсиканским чудовищем».

(ВМ: так же было и в 1941 г. Уже вечером 22 июня английский премьер Черчилль пообещал большевикам и русскому народу любую помощь в войне против Гитлера. А 5 июля в Лондон прибыла делегация большевиков для заключения договора).

1 июля 1812 г. Бонапарт послал маршалу Даву следующий приказ: «Сегодня уже нет сомнения, что Багратион прошел из Беженца на Гродно, а из Гродно направился в Свенцяны. Я организовал три сильные колонны для того, чтобы его преследовать».

«Великий полководец», до этого опасавшийся идти в глубь Российской империи, принял роковое для себя решение – обойти левый фланг армии Барклая и, отрезав ее от Москвы, уничтожить, после чего разделаться с Багратионом. С этого момента ему в голову пришла глупейшая мысль – догнать во что бы то ни стало основные силы «хитрого византийца» и заставить их вступить в генеральное сражение с ним.

Однако русское командование, прибегнув к древней тактике скифов заманивать врага в свои земли, блестяще осуществляло стратегический замысел Александра и его военного министра. Движение бонапартовских войск проходило через пылающие города и придорожные села, зажженные отступавшими русскими. В огне сгорало все – дома, магазины, улицы, посевы. (После 22 июня 1941 г. отступавшие войска Красной Армии так же жгли, взрывали и увозили с собой, выполняя приказ Молотова).

Часто французы вынуждены были сами тушить пожары, чтобы не оказаться совершенно без крова и продовольствия. Однако их «гениальный» император даже не задумывался о том, что то же самое может ожидать их в Смоленске и Москве.