Чтение онлайн

Напрасно жители просили командиров частей об охране их имущества, – солдаты, доведенные до крайности, не обращали уже внимания ни на стражу, ни на приказы начальников. Даву приказал расстрелять несколько мародеров, но этот суровый пример не мог устранить беспорядка, коренившегося в военно-административной системе Наполеона, не заботившегося об экономическом быте армии, и еще более в голоде, не знающем никаких законов».

8 июля Багратион написал Аракчееву: ««Я ни в чем не виноват. Растянули меня сперва как кишку, и неприятель ворвался к нам без выстрела. Мы начали отходить неведомо куда. Никого не уверишь в армии и в России, что мы не были проданы. Я один всю Россию защищать не могу. Армия Барклая должна идти к Вильне непременно, чего бояться?».

Интернет: через две недели после начала войны против «хитрого византийца» французский император узнал о двух серьезных неприятностях. Первая заключалась в том, что поляки в Литве и Белоруссии выставили недостаточно военных сил.

Другой неприятностью было то, что лошади получали вместо овса только зелёный корм, вредный для их желудка. Это приводило к их массовому падежу. Солдатам, за отсутствием хлеба, выдавалась мука, которую они клали в суп, и это ослабляло их силы. Великой армии оставалось надеяться лишь на местные ресурсы. Однако здесь, как и следовало ожидать, перед ней возникла грозная сила – сопротивление народа.

Черт Бонапарт писал: «Всё население, составленное из природных русских, при нашем приближении оставляло свои жилища. На нашем пути мы встречали только покинутые или выжженные селения. Бежавшие жители образовывали в лесах шайки, которые действовали против наших фуражиров. Они нигде не беспокоили сами войска, но захватывали всех мародеров и отставших, чтобы убивать их».

Не меньшую проблему для Бонапарта создало множество русских дорог. Причина была не в погоде, о ней у императора сложилось отдельное мнение. В своих воспоминаниях он называл русские дороги исключительно непроходимыми: «Недостаток сведений о состоянии дорог, неполные и недостоверные карты края, были причиной того, что я не отважился пустить корпуса по разным направлениям, так как ничто не доказывало существование удобопроходимых путей».

Интернет: Наполеон пошел на Москву потому, что к ней вела проторенная веками смоленская дорога, по которой можно было протянуть коммуникационную линию для снабжения войск. На Санкт-Петербургском направлении «чухонские» земли утопали в непролазных болотах, и потому не имели хороших дорог с богатыми населенными пунктами. «Чудовище» полагал, что взяв Москву, можно будет поживиться ее богатствами и заручиться поддержкой местной аристократии и купечества.

9 июля 1812 г., у деревень Мир и Инково, конница атамана Платова и войска генерала Палена из 2-й армии, заманили в засаду 3 кавалерийских полка из польской дивизии генерала Турно. В ходе разгоревшегося боя разгромлены были не только эти части, но и подоспевшие им на помощь. Всего поражение было нанесено 6 полкам неприятельской кавалерии.

Атаман Платов, выпив любимой им водки-кизлярки, написал в донесении Багратиону: «Поздравляю ваше сиятельство с победой над кавалерией. Сильное сражение продолжалось часа четыре грудь в грудь, так что я приказал придвинуть драгун, гусар и егерей. Из 6 полков неприятельских вряд ли осталась хоть одна душа. Я вашему сиятельству не могу всего описать, устал и лежачи на песке».

(Известна русская поговорка: «Нигде не лгут так, как на охоте и на войне». Исторические документы говорят, что тогда в плен попало 248 поляков, и, кроме 600 убитых, остальные поляки – кавалеристы спаслись бегством).

Так же французы потерпели неудачу в бою у деревни Романово, что позволило Багратиону оторваться от преследователей. Во всех этих столкновениях участвовал так же и Ставропольский калмыцкий полк.

(Спустя 129 лет войска Красной Армии, повторяя в деталях опыт Отечественной войны 1812 г., так же отступали на восток, нанося сильные контрудары по гитлеровскому вермахту).

9 июля авангарды Барклая подошли к Дрисскому лагерю. Здесь выяснилось, что из 7 строившихся мостов ни один не был готов. Кроме того, спуски к трем из них отличались такой крутизной, что артиллерию приходилось спускать на руках. Укрепления лагеря оказались недостроены, а на правом берегу Западной Двины. их не имелось вообще. Кое-какие земляные укрепления были местами насыпаны, но перед ними не построили никаких искусственных препятствий. В целом лагерь оказался мал и потому тесен для 1-й армии.

Барклай написал Александру: «Не понимаю, что будет делать моя армия в Дрисском лагере?». Царь узнал от военного министра о недостатках Дрисского лагеря и возможной угрозе Смоленску со стороны войск Бонапарта.

ВМ: все было между ними заранее обговорено и условлено, что сказать генералам. Непригодный для сражения Дрисский лагерь явился поводом для дальнейшего отхода, теперь уже – к Смоленску.

Интернет: с каждым днем «маленький капрал» все больше сознавал, что окружить и уничтожить две русские Западные армии одним мощным ударом в пограничном генеральном сражении не удастся. Это было нереально, так как они отстояли друг от друга на расстоянии в 150–200 километров! Собрать же их вместе, чтобы провести генеральное сражение, не было никакой возможности. Для этого требовались собирать в одном месте крупные силы, а так же желание русского командования. А оно, судя по его действиям, к генеральному сражению совсем и не стремилось.

Кроме того, была и другая причина, существенно влиявшая на характер боевых действий Великой армии. Перед войной с Россией у Бонапарта имелось 685 тысяч солдат, из которых 235 тысяч оставалось во Франции, Германии и Испании, воюя с партизанами, а через русскую границу перешло всего лишь 420 тысяч человек.

В двух западных русских армиях (с учетом войск 3-й армии Эссена, не отступавшей от границы и остававшейся в тылу французов на правом их фланге), насчитывалось 320 тысяч человек. Таким образом, говорить о подавляющем превосходстве Великой армии над русскими войсками здесь не приходится.

А это означает, что никакой причины для завлечения Бонапарта в глубь России, чтобы «сделать за Москвой новую Полтаву», у немца – царя Александра 1 не было. Он игрался с «великим полководцем», как играется кошка с пойманной ею мышью.

Интернет: типичный французский солдат на походе, естественно, был грязным, потным и редко переодевался. Благодаря этому вшам было легко кормиться на его теле и прятаться в швах одежды. Когда одежда и кожа заражены экскрементами вшей, малейшей царапины или ссадины хватало, чтобы возбудитель тифа попал в организм. Положение усугубляло то, что из соображений безопасности солдаты, опасавшиеся нападений русских или мести поляков, спали большими группами в тесном пространстве.

Это позволяло вшам переселяться на тела тех, кто еще не был заражен. Всего за месяц кампании Наполеон потерял 80 тысяч солдат, которые умерли или стали неспособны к службе от тифа. Главный хирург Ларрей наладил во французской армии лучшую в мире медицину и санитарию, но эпидемию такого масштаба обуздать было невозможно. Очевидец так рассказал о том, как один из солдат столкнулся с вшами.

«Бургонь уснул на камышовой подстилке, однако его быстро разбудили вши. Обнаружив себя буквально покрытым ими, он сбросил штаны и рубашку и швырнул их в костер. Они взорвались с таким грохотом, как будто дали залп две пехотные шеренги. Два месяца ему не удавалось избавиться от вшей. Все его спутники так завшивели, что многие заболели пятнистой лихорадкой (тифом)».