Чтение онлайн

– Второй, - уверенно подтвердил я.

– Верно. Разница между молнией мысли и нелепыми движениями языка, невообразимо огромна. За то время, пока ты выкрикнешь формулу 'петрификус тоталус', я смогу наложить на тебя три заклинания, каждое из которых превратит тебя в калеку или овощ. Единственное заклинание, которое нельзя наложить невербально...

– Авада Кедавра.

– Точно. Так вот, о чем мы? Первое, что нужно вам освоить - невербальное произношение заклинаний, тогда, вы сможете делать кое-что на подобии этого:

Он хлестко дернул рукой, и палочка вылетела у меня из кармана, второе движение - какая-то сила ухватила меня за горло и принялась душить, но, сразу отпустила. Тут я заметил, что вишу головой вниз, и мумифицирован ранее лежавшим на земле матом, сейчас спеленавшим меня словно кокон. И все это за несколько секунд! Ни одного звука!

Когда все вновь пришло в норму, Александр продолжил:

– Следующий этап проведения дуэлей - на уровне сознания. Легилименция, и соответственно, защита от нее - окклюменция. Насколько велика разница между выкрикиванием формулы и молниеносным её исполнением, настолько, - между считкой мысли напрямую из головы. Знание о формирующейся формуле, понимание мотивов жертвы, разведка его планов - это все дает настолько невообразимое преимущество, что пренебрегать им - смерть. Соответственно, против мага активно практикующего легилименцию, выходить без защиты, - самоубийство.

Мне пришел на ум эпизод из шестого года обучения Гарри Поттера, когда последний, ставший свидетелем смерти Дамблдора на верху Астрономической Башни, гнался за своим ненавистным преподавателем - Снейпом. Мальчишка бесполезно выкрикивал различные заклинания, отражаемые зельеваром, а рот зельевара кривился в презрительной ухмылке:

'Твои заклинания будут отбиты вновь и вновь, пока не научишься держать рот и разум закрытыми'. Очень верно.

– Именно это, отличает посредственного волшебника от сильного бойца. Помимо опыта, знаний, могущественных заклятий, именно эти две вещи та основа, которая отрежет вас, мистер Поттер, от того невежественного большинства, продолжающего выкрикивать заклинания вслух. Наши уроки начнутся с завтрашнего дня, мистер Поттер, а сегодня, если позволите, просто познавательная вводная лекция.

– Конечно, учитель.

– Легилименс!

Палочка, выхваченная, казалось, из ниоткуда, целилась точно в голову. Сознание начало меркнуть, плыть, как свеча над пламенем, а перед глазами рождались давно забытые картины. Вот день из детства, обычная магловская школа в бытность мою Виктором. Я на полу, а тело обступило четверо агрессивно настроенных старшеклассников. Как я, размазывая кровь по разбитому носу, изо всех сил пытаюсь сдержать подкатившие к горлу слезы, и у меня не выходит. Старшеклассники хохочут. Вот первый тренер по боксу, отчитывающий меня за запущенность тела, помогающий ставить удар, и не боятся получить в ответ. Довольно!

– Что бы подобного не повторялось, мистер Поттер, - Гарфилд был явно озадачен увиденным, но виду не показал.
– Что бы подобного не повторялось, нужно как следует очищать сознание каждый вечер, и каждое утро, держать незримый блок, и быть готовым к удару. Но я доволен. Под конец, вы оказали достойное сопротивление, и при определенном усердии, безусловно, достигнете результата. Вы знакомы с понятием медитации?

Я расстроенно кивнул. Необходимость не разучивать мощные заклятия, не строить выдающиеся чары, не набирать магическую мощь, а тратить огромное количество времени на медитацию вводила в уныние. Ну, а что я хотел? Истинное могущество - это не знание какой-то особой формулы, а годы и годы черного, усердного труда.

– Ну, почему вы нос повесили, мистер Поттер, не все так плохо, - весело подмигнул мне Александр.
– Кстати, как насчет перейти на ты? Все же неудобно общаться, а нам предстоит вместе пережить многое

– Без проблем.

Последующее время мы провели в позе лотоса, и Мастер учил меня медитации, подправлял мои действия, наставлял на путь истинный. По его словам, это первое, что мне нужно знать, дабы отныне ежедневно, как минимум пару часов выкраивать для освобождения разума и очистки мыслей. Под конец, у меня даже начало немного получаться, как он сказал, пару слабеньких легилименсов я отразил, хотя даже и не заметил этого.

– Так оно и бывает. Нет конкретных мыслей - не за что уцепиться, - пояснил Гарфилд.

Ещё, он высказал мнение, про нынешнюю дурацкую политику Хогвартса, где воспитывают волшебников-середнячков, не способных противостоять любому, мало-мальски агрессивно настроенному боевому магу. Как мне он поведал, в средневековье подобное было недопустимым. Даже Волан-де-Морт считался бы тогда просто могущественным волшебником, а не сильнейшим Темным Лордом современности:

– Мы сделали большинство слабым, и тем самим дали нишу для одиночек, ищущих могущества на стороне. Сокрытие знаний в Британии означает лишь слабость самой Британии, и её беззащитность перед такими, как Темный Лорд. Они слишком полагаются на мастерство своих мракоборцев, и тайны невыразимцев, забывая, что это всего-лиш госструктуры, которые можно и купить, и распустить, и лишить финансирования. Кем были великие чародеи раньше? Отшельниками. Ведь обретение истинного могущества невозможно без полной и безоговорочной аскезы, отречения от общества ради дополнительных тайных знаний. Теперь же 'великие': первые среди худших. Например последний из действительно великих - Альбус Дамблдор в свое время немало путешествовал, на годы пропадал из жизни магического мира даже после победы над бывшим другом. Но и он, в прошлые годы не смел бы рассчитывать на то влияние, которое имеет лишь благодаря могуществу или роду.

– Так вы полагаете, нужно все полностью менять?

– Абсолютно. Ты вот, испытывал когда-нибудь полное магическое истощение?

Я быстренько перешерстил память Поттера. Какое воспоминание можно принять за полное истощение? Хотя, на третьем курсе, возле толпы дементоров, но можно ли считать единственный раз?

– Нет... Вроде нет.

– Вот видишь. А усиление твоего магического ядра невозможно без практически полного опустошения. Нужно сильно утомить мышцы, тогда будет прогресс. Так же и тут.

Я крепко задумался. Действительно, ни на одном году обучения не было занятий ни по медитации, ни по так называемой 'прокачке' магического ядра. На память не приходило ни единого случая, когда ученики действительно иссякали магически. Большинство затруднений - освоение новой формулы, постижение разумом магической конструкции, а после этого чары давались легко. Тем временем Александр продолжил:

– Например в Дурмстранге, где ещё чтят древние традиции, особо доверенные студенты изучают медитацию и используют несложные техники для усиления собственного дара. Да, безусловно, Хогвартс дает неплохую теоретическую базу, а так-же лучшую основу для бытовой и житейской магии. Помню, как сам был безмерно удивлен, видя учеников терпеливо пытающихся превратить мышку в чашку, или высушить носки палочкой, но при первой опасности неспособных реализовать элементарнейшую разницу потенциалов между точками, дабы шваркнуть противника обычной молнией.

– Так вы знакомы с Дурмстрангом?

Александр фыркнул:

– Знаком ли? Я там преподавал.

– А что за предмет?
– полюбопытствовал я.

– Темные искусства, - спокойно сказал Мастер.

– А как давно?

– Достаточно долго, - помолчав, ответил Гарфилд.
– До того момента как директором Игорь Каркароф, это... это многое изменило.

Действительно, Каркароф - бывший Пожиратель, и довольно неприятный тип, сдавший своих последователей в Азкабан. Помнится, он плохо кончил, кто-то из Ордена обнаружил его тело в хижине, где-то на севере, а в небе вилась Черная Метка. Что его могло связывать с бывшим пожирателем, и почему он ушел? Ну, причин может быть много, от личной неприязни, до приказа Волан-де-Морта. А вот раскачка ядра заманчива. Если все так, как он говорит...

– На недавнем Турнире Трех Волшебников, студент Дурмстранга, Виктор Крам помнится, не особо блистал личным могуществом?
– решил уточнить я.

– Хех, я более чем уверен, незадолго до турнира Крам с Каркаровым составлял целый список того, какие заклинания, по Международной конвенции, ему можно применять, и с какой вложенной мощью. Да, и к слову, если мне не изменяет память, юный Крам решил связать свою жизнь с квиддичем. Поэтому, нет смысла директору вкладывать в него больше положенного.