Чтение онлайн

Так же Тимми мне сообщил о том, какая она замечательная хозяйка, добрая и ласковая, мастерица на все руки, и в дни, когда Тимми болел, Элизабет подменяла его на кухне, готовя еду. И никто не заметил разницы, что в волшебном мире являлось высшей похвалой для повара.

Активная реклама этой Стюарт не могла не вызвать подозрения с моей стороны, и однажды я прямо спросил в лоб: почему ты мне это рассказываешь?

– Мы эльфы, многое чувствуем, и многое понимаем, - спокойно ответил Тимми.
– У нас своя магия, свои инстинкты, и своя особая связь с хозяйкой. А сейчас, мои чувства говорят мне, - Тимми! Судьба хозяйки, в ближайшем будущем, зависит от Гарри Поттера.

Я лишь пожал плечами на это откровения. Как будто я сам этого не знал. Но эльф явно не успокоился, ухватив меня за руку.

– Послушайте, хозяин Гарри, вы не смотрите, что хозяйка Лиз такая строгая. У нее в душе много боли, много боли поверьте, и не осуждайте. Простите хозяин Поттер, не оставляйте юную госпожу в беде, Тимми молит вас об этом!

– Если случится такая ситуация, Тимми, сделаю все, что в моих силах, - тяжко вздохнув, успокоил домовика. Не столько жалко эту 'Лиззи', - передразнил эльфа, сколько самого Тимми, доброе, славное существо, рискующее остаться в одиночестве.

Тем временем, тренировки с Мастером набирали свои обороты. Гарфилд заставлял платить меня только дважды в неделю, при этом требуя моей явки ежедневно. О, сколько боли от сломанных, и наскоро залеченных рук, ключиц и ребер испытанно за это время! Но, благодаря страданиям, мои способности прогрессировали по нарастающей. Мой разум поражался мастерству учителя, жгуче желал достигнуть подобного, а затем превзойти. Запыленный круглый зал стал моим вторым домом, после уютного номера в гостиной мисс Стюарт, с которой у нас по-прежнему оставался напряженный, вооруженный нейтралитет. К счастью, все свои уличные явки, тренировки, и просто вечерние одиночные прогулки я мог проводить безбоязненно. Мастер научил нескольким несложным, но необходимым чарам, и теперь, временно я щеголял без очков, с прикрытым шрамом и коротко стриженной, светло-русой шевелюрой. Тихие, безмолвные вечера, отходя от дневной жары, протекали зачастую либо в ресторане гостиной, за дальним угловым столиком, либо в кафе Фортескью, или в прогулках по стынущим улочкам магического Лондона.

Спустя месяцы, войдя в некую стабильную колею, немного адаптировавшись и почувствовав отличия нового существования, я психологически свыкся с новой судьбой, новой сущностью, одновременно все больше осознавая реальность угрозы.

Рано или поздно, Эйвери окажется на первом этаже, сядет в ресторанчике, закажет себе обед или ужин, а к нему на колени подсядет мурлычущая в своей узколобости, Элизабет. И невинно поинтересуется, чем на самом деле сейчас занимается Пожиратель?

Все больше и больше, загнанными, уставшими вечерами приходило понимание нешуточной угрозы и смертельной опасности. Вооруженная группировка из наиболее древнейших темно-магических родов, во главе с величайшим темным магом современности, искренне и открыто желала смерти Избранному. Приходило шокирующее понимание того, что только благодаря политическому укрытию Дамблдора, страже Ордена Феникса, и Чарам Надзора на доме Петуньи, юного оболтуса избавили от участи 'мешок на голову, и к леску, в багажнике'. Поневоле, я проводил параллели со своим старым миром, соединял некоторые связные ниточки, и все больше осознавал сокрушительную угрозу, сгущающуюся над головой. Существует организованная террористическая группировка, явно поддерживаемая влиятельными политиками и родами. Эти бандиты убили моих родителей. Дети этих бандитов каждый день учатся со мной в стенах одной школы, угрожают, докладывают кому надо о каждом моем движении. Они, - сами именуют себя моими врагами, и ждут верного часа, малейшего шанса выслужится перед старшим. Перед Волан-де-Мортом. Это реальная война.

Внезапно, захотелось очутиться на площади Гримо 12, в надежной скорлупе, под куполом множества защитных и маскирующих чар, рядом с друзьями, и крестным, вместе с сильными, взрослыми, обороноспособными магами. Как Поттер мог настолько недооценивать нависший над ним дамоклов меч? И его ещё терпели, хвалили за отвагу, и никто, в порыве раздражения не бахнул юного шкета по затылку, и не наорал, мол, очнись, идет война, вокруг враги! Воистину - безудержная храбрость - недостаток информированности.

Но, нужно жить дальше, сражаться и бороться, искать могущество, и верить в лучшее. Только так, я смогу не сделать напрасным полученный даром второй шанс. Я не потрачу его за серой жизнью, или спрятавшись за чью-то мантию. Можно сейчас даже тупо взять, и свалить, на дорогую родину, там как раз сейчас славные девяностые. Или куда-нибудь в теплые страны, благо галеонов, на счетах, хватит до конца безбедной жизни. Но будет ли это мой путь?

*

– Какова твоя цель, при внезапном столкновении с врагом?
– резко спросил Александр, мерно шагающий из стороны в сторону, пока я судорожно собирал обрывки мыслей после очередной ментальной атаки.

– М-м... сразится и победить?
– ляпнул, не подумав. Губы мастера тут же поджались.

– Нет, Поттер, - едко возразил Александр, - твоя первоочередная цель, ввести противника в замешательство, а затем, моментально улизнуть. Легилименс!

Но полтора месяца тренировок не прошли даром. Все мысли улетучились из головы, в черепной коробке образовалась вакуумная, звенящая тишина, являющаяся барьером для интервента. Мембрана дрожала, но держалась, благодаря моим нешуточным волевым усилиям.

– А теперь, вот это свое состояние выведи вовне, пусть оно станет незримой коркой твоего разума!

Пришлось напрячься ещё сильнее, и как бы вытолкнул эту защиту, задержав аж на кончике лезвия своей умственной деятельности. Теперь, теоретически, появилась уникальная возможность действовать, и оставаться нечитаемым.

– Вышло?

Я с усилием кивнул. Безжалостно прозвучало:

– Действуем!

'Секо!' - почему-то у меня стало традицией бросать, невербально, первым именно это заклятие. В этом виделся какой-то особенный, индивидуально сформировавшийся стиль.

Мы сошлись в яростной схватке. Держать мыслеблок в подобной ситуации становилось ещё труднее, но с опытом и практикой, подобное состояние мозга переходит в пассивный режим, не требуя непосредственного участия волшебника.

'Тут как с магловским велосипедом, один раз научишься, на всю жизнь запомнишь' - повторял учитель.

Сейчас, у меня выходило намного лучше, чем раньше. Хотя мысли при таком умственном усилии считывать все равно нереально. Имея зачаточные навыки в легилименции, которых явно ещё не хватало на полноценную схватку, я все же изредка пытался прошибать несокрушимую оборону Гарфилда. Благо, опыт в этом у меня имелся. Несколько тренировочных боев Александр намеренно, мысленные заклятия 'выкрикивал' вовне. Подобные чары, с трудом, но считывались. Видеть мысли врага и вправду, - сокрушительное преимущество. На самые разнообразные атаки находился ответ, и впервые, именно в тот день я не пропустил ни одного чистого удара по себе.

'Вот это - твой будущий ориентир. Тот результат, которого я от тебя жду'.

Нынче бой проходил взаправду, и мне приходилось лишь по внешним, косвенным признакам угадывать мотивы и намерения оппонента. Уже давным-давно наши схватки с Гарфилдом перетекли на невербальный уровень, ставший реальностью после двух недель усиленных медитаций. Почему эта практика, позволяющая столь сильно повысить контроль над сознанием, не преподавалась в Хогвартсе, - ума не приложу. Сколько проблем исчезает, насколько легче осваивается программа и новые заклинания при принятии подобного решения. А раскачка магического ядра? Это, блин, курам на смех, элементарное действие, и о нем - ни слова на занятиях. По личной рекомендации учителя, я каждую пятницу, перед выходными, до упора вызываю Патронуса, и поддерживаю в активном, дееспособном телесном состоянии. Как выяснилось, это довольно быстро способствует истощению. Затем, когда выполнить столь энергоемкую магию становиться невозможно, следует 'Люмос максима', с закрытыми глазами, до тех пор, пока свет сам собой не погаснет. К сожалению, подобное бесследно не проходило, и оставшийся вечер пятницы, плюс первую половину субботы, приходилось довольствоваться жизнью обычного магла. Впрочем, чаще чем раз в неделю, Гарфилд и не советовал проворачивать сие действие, дабы не прерывать занятия, и не оставлять себя уязвимым на долгий срок.

А результат не заставил себя ждать. Вскоре после второй подобной разрядки, я ощутил, как заклинания, творимые мной, незаметно и без усилий становятся мощнее. Чем чаще я опустошал себя и восстанавливался, тем явственнее и насыщенней проявлялась во мне магия. Казалось, ты выпускал из себя дряхлый, мутный раствор, и заполнял себя новой, кристально чистой субстанцией.

'Инкарцео!', 'Редукто!', 'Импедимента!' - посылал я разряд за разрядом в размазанную дымку, окутывающую местонахождения учителя. Заклинание дезориентирующего тумана, аналог которого сейчас окружал и меня, позволяло довольно успешно лишать ориентиров противника. Последнее заклятие замедления рассчитано не столько на попадание в учителя, сколько на широкую область действия, ради замедления происходящих там магических и физических процессов. Есть два способа получить преимущество в движении - ускорить себя, или замедлить мир вокруг врага. И, поскольку, предложенные зелья авроров для повышения реакции отвергались, из-за развивающего напитка, то техникой замедления противника пришлось овладеть в совершенстве. Но сколько бы то ни было серьезного преимущества, я не ощутил. Дрался я все-таки с мастером, и пока-что, ни один бой, как я не старался, не выходил за рамки проверки моих, стремительно растущих, возможностей.