Чтение онлайн

Возвращение домой не было особо приятным, я вышел из машины Алика, и долго смотрел на дверь. В последние недели, Лиза всегда выбегала мне навстречу, кидалась на шею, обвивая руками и ногами, как маленькая обезьянка, и всегда шептала, что скучала. Она скучает, сейчас, по мне. Ведь я же скучаю. Через пару недель, у Янки случился очередной приступ ненависти ко мне. Тогда от Алика я узнал, что Лиза приняла решение остаться в Испании, навсегда.

*«Нинка» - мотоцикл марки Kawasaki Ninja

Год и три месяца спустя.

– Я опять наблюдала, как эта прошм*довка, уезжала от тебя. – сестра, как всегда в своём репертуаре, не успела переступить порог моего, между прочим, дома, как высказывает очередные претензии.

– Ника, моя… - запинаюсь, не зная, как назвать наши отношения. Ну не девушка же.

– Она твоя бл*ть, это и так понятно. – Янка снимает с себя пальто, стряхивая мокрый снег, который неожиданно накрыл Москву в середине октября. – Быр-р-р, у вас тут так противно, там, конечно, тоже шёл дождь, но плюс двадцатник стабильно. Даже в морюшке покупались.

– Угу. – не хочу смотреть на довольную физиономию сестры.

– Блин, это так классно, жить там, где даже в декабре тепло. Может, мы тоже переедем туда, где солнышко и морюшко?

– Ага, сейчас, покуй чемоданы. – Алик был патриотом до мозга костей. Он даже не поехал, с Янкой, хотя я много раз говорил, что не против. Уже не против. Я, кажется, окончательно отпустил, малышку, из своей жизни, и из своей головы.

– Я привезла тебе подарок. – Янка достает из пакета, несколько бутылок вина. Я вообще-то не фанат такого напитка. – Вот, коллекционное.

– Спасибо. – разглядываю темное стекло, и этикетку на испанском. Интересно, она держала эти бутылки в руках? Вот, только что соврал сам себе, меня не совсем отпустило, накатывает иногда. – Как там Лиза?

– Отлично, живёт тихо, спокойно, я бы даже сказала, размеренно. По расписанию.

– Чем занимается? – Янка с взглядом «надоел ты мне», отвечает.

– Хочет пойти учиться на юридический, но для этого надо хорошенько подтянуть испанский, занимается. Хорошо ей домработница помогает, и Лусио, её поверенный.

– Значит, только занимается? – глупый вопрос, Алик качает головой и вмешивается.

– Да, спроси ты уже напрямую. – взрывается смехом друг. – Янка, твоя подруга уже нашла себе испанского хахаля? Или твой туповатый братец может ещё помечтать?

– Моему туповатому братцу, не должно быть никакого дела до личной жизни Лизы. – в глазах Янки буквально взрывается «флешка»*. Но мгновение спустя, там всё утихает, выдавая хитрый интерес. – Хотя знаешь, есть там один, Матео. Проходу ей не даёт. Ни днём, ни ночью. Просто спасенья от него нет. И помочь некому. Я, пока там была, хоть маленько отвлекала.

– А что полиции, это ж Европа, я думал, с этим строго. – давление подскочило, и глаза налились кровью. Я уже во всех красках представлял, как испанский мачо, подкатывает свои яйца к моей малышке.

– Ничего противозаконного он не делает. Там не полиция нужна, а твёрдая мужская рука, помощь, поддержка.

Янка сворачивает разговор, а у меня из головы не выходит этот Матео. Это что за смертник такой, замучил своим назойливым вниманием мою Лизу. Я, перевариваю в своём котелке эти мысли несколько дней. Я провожу очередной отстрел, и в деталях представляю, как пуля пронзает башку, и довольная ухмылка гаснет, на загорелой испанской физиономии. Гоняю, эти мысли по кругу, и загоняюсь ближе к ночи. Вот здесь мои фантазии подбрасывают самое страшное, мне чудится, что Лиза сдаётся и принимает ухаживания, и чужие смуглые руки, ласкают нежную кожу моей малышки, а она сладко стонет, как когда-то со мной, и ей, бля*тво, это нравится.

– Ты кормишь меня этим уже четыре дня, я столько не фотографировался даже в детстве. – стараюсь не кричать, но не повышать голос не получается. Понимаю, что парень ни в чём не виноват и старается, как может, но мне надо ещё быстрей. – Две недели, мы обговаривали такой срок, и я за него плачу нехилые бабки, и накину сверху, за каждый день сокращения этого срока.

– Ну как дела? – Алик даже не скрывает своей победоносной улыбки.

– Хре*во. Впервые я чувствую себя таким беспомощным. Этот чёртов Евросоюз, этот грёбаный Шенген.

– А ты хотел, чтобы один твой щелчок пальцами, и всё сделано. – Лёха явно глумился, и был невероятно доволен. – Это плата, Дёмыч, заметь, небольшая плата за просереный год. У тебя хоть маломальский план есть, как ты появишься, что скажешь. Упадёшь как снег на голову. Девочка только начала жить, а тут снова медведь, пришёл потоптаться.

– Лёх, не мороси, лады. – быстро тру, пальцами лоб. – Я и так на взводе.

Конечно, я думал, обо всём этом. И как появлюсь, и что скажу. Только ничего путного не выходило. Я даже самонадеянно не стал бронировать гостиницу. Просто ввалюсь к малышке в надежде, что не выгонит старого друга, брата, лучшей подруги, на другой свой статус и не надеюсь. Загоню ей что-нибудь про работу. Останусь на неделю, другую. Понаблюдаю. Разведаю обстановку.

– Ты зачем туда летишь, Демьян? – Алик редко называл меня полным именем. Мы с ним со школы, не разлей вода. Последний раз, когда он назвал меня Демьяном, Лёха признался, что любит мою сестру и хочет на ней жениться.

– У меня нет ответа на твой вопрос. – признаюсь честно. – Просто я так задолбался обо всём этом думать. О ней, об этом испанском мачо.

– Ты давай-ка, на берегу всё для себя решай. А то разбередишь старые раны, воскресишь забытые чувства, а потом тебе опять что взбредёт, как там… - Алик щёлкал пальцами. – баб Настя говорила…

– Жёлтая вода в голову ударила. – напомнил и заулыбался, Лиза непременно понравилась бы бабушке.

– Вот-вот. Она самая. Ты уедешь, она останется. Я так понимаю, у тебя ещё неделя. Думай, брат, думай.

Я честно думал, взвешивал все за и против. Против было гораздо больше, но мысль, что Лиза принадлежит другому… Ну на х*й такие мысли. А вот на счёт воскрешать старые чувства, так если есть что воскрешать. Как-то я подслушал разговор сестры с Лизой, «Теперь ты понимаешь, что это самая большая любовь в твоей жизни», вот что это было, Лиза сдалась, Матео получил её. Теперь она его любит. Она любит. Его.

Мне просто нужен ответ на единственный вопрос, счастлива ли она. Я сделал правильно, что отпустил её, или совершил самую большую ошибку. Пусть скажет «Да, люблю другого», и я уеду, и больше никогда не побеспокою её, даже в мыслях. Просто посмотрю на неё в последний раз, на счастливую малышку, себе скажу, в последний раз, и улечу.

– Ты Янке точно не сболтнул? – уточняю на всякий случай. До вылета два часа, мне ещё до хрена времени здесь болтаться.

– Без паники, она не знает. – меня действительно малёха трехала, но это скорей от моей нелюбви к самолётам. – Я сказал, что ты до Самары сгоняешь. Это все твои вещи. – он кивает на небольшую сумку у меня в руках.