Чтение онлайн

Господи, о чём он говорит, и почему так смотрит. Я снова посмотрела на бледное лицо друга. Злилась ли я на него? Злилась, должна была злиться. Но осознание того что он скоро умрёт, притупляло это чувство.

– Ли-за-а, мне очень жаль, правда… кхым… Я лишь только надеюсь, что ты и Матвей сможете меня простить… ы-ы-ы… - дышать он почти не мог, лужа, что растекалась по кровати, говорила о колоссальной потере крови, как мужчина держался ещё в сознании - загадка.

– Глеб, помолчи, пожалуйста, тебе не нужно разговаривать. – солёные капли то и дело заслоняли глаза, приходилось часто смаргивать.

– Лиза, я же говорю, не стоит так трудиться, ты только оттягиваешь неизбежное. – я бросила на Виктора злой взгляд, если бы могла, я бы велела ему заткнуться. – Так я продолжу. И даже не мой приказ, и не угроза последовать за другом, так подстегнула нашего Глебушку, к убийству. А то, что женщина, которая столько лет была желанной, наконец, станет вдовой, а значит свободной. Не так ли, Глеб?

Все снова посмотрели на искажённое смертельными муками лицо. Он уже не мог говорить, лишь кашлял и хрипел. Жизнь по капельке покидала его большое тело, в муках.

– Ваш с Матвеем близкий друг, друг детства, всю жизнь, любил и мечтал о женщине своего лучшего друга. И даже расчистил себе дорогу. Но и тут облажался, его опередил другой. Аха-ха-ха…

Это был нечеловеческий смех, злобный, пищащий, напоминающий гиену. Казалось, в этот момент откровения, его прогнившая душа, светилась грязной радостью. Я повернулась к Глебу, у которого при каждом крохотном вздохе закатывались глаза. Он умирал, смерть уже тянула его душу за собой, и мужчине стоило колоссальных трудов сопротивляться ей.

– Я прощаю тебя. Слышишь?! – я убрала руки от раны, и гладила похолодевшие щёки. – Я прощаю тебя, Глеб. Что бы ни произошло, ты был отличным другом. Ты был самым лучшим нашим другом, моим и Моти. – из последних сил, мужчина, поднял руку, пытаясь коснуться моего лица в ответ. Он слышал, он понимал, что я ему говорю. – Всё, Глеб, всё. Выдыхай. Я прощаю тебя, и отпускаю с миром.

Облегчённый выдох сорвался с посиневших губ, и они исказились в подобии улыбки умиротворения. Грудная клетка мужчины больше не вздымалась в бессильных попытках сделать очередной глоток воздуха, сердце остановилось, глаза неподвижно смотрели в сторону. Я протянула окровавленную руку к его лицу и прикрыла безжизненные веки. Мой лучший друг, убийца моего мужа, был мёртв.

«- Моть-ка, Лиз-ка, да куда вы запропастились?! Вас там Нина Семёновна уже обыскалась, говорит, найдет, вставит по первое число.

– Бл*ть, даже пообжиматься не дадут. – Мотя хоть и ворчал, но крепче всасывался в мою шею поцелуями.

– Прекращай, засосы останутся. – я стукнула его в плечо кулачком.

– Вот вы где. Не боитесь, что крыша у этой старой рухляди рухнет, и вы с ней. – Глеб забирался по лестнице к нам, на крышу старой теплицы.

– Что опять надо этой старой дуре. – кривился мой будущий муж.

– Да, хрен её разбери. – отвечал Глеб, протягивая Моте подкуренную сигарету.

– У нас с Лизуном, и так четыре месяца осталось, и я свалю.

– Я за тобой. Встретишь меня?

– Говно вопрос, брат. Сначала тебя, потом вместе поедем встречать Лизуна. – Мотя подмигнул мне, и озорно улыбнулся.

– Ты же в армию собрался, Глебка. Как меня встречать будешь. – смеялась я, положив голову на плечо, присевшего рядом друга.

– Вы только сильно-то при мне не обжимайтесь, ироды. – шутливо тыкнул в бок другу Матвей.

– Да, ладно тебе, Мотька, расслабься, Лизка мне почти сестра. – он сильно стиснул меня в своих объятьях, так что где-то хрустнули кости. – Вы больше чем мои лучшие друзья, вы даже больше чем семья. Вы оба моя жизнь»

Глеб так и не произнёс сам, действительно ли любил меня, больше чем сестру и друга. Неужели Виктор мог быть прав, видел и подмечал, то, что мы с Матвеем не замечали. Я вытерла руки о чистую часть покрывала и встала с кровати, заглядывая в лицо самого дьявола. Нет, это его выдумки, уловки. Глеб был лучше и выше всего этого, и он любил нас обоих как семью, как брата и сестру. Он просто струсил, и я прощаю ему, его трусость.

– Очень сентиментально, девочка. Что ж, теперь займёмся твоим Медведем. Только… отдай мне флешку.

– Не раньше, чем ты отпустишь Демьяна. – бесстрашно вздёргиваю подбородок, показывая, что я его не боюсь.

– Тварь! – мне прилетает хлесткая пощёчина, что едва удаётся устоять на ногах. – Да, я вас живьём здесь сгною. – он хватает меня за шею, сдавливая толстыми пальцами.

– И тогда, ты никогда не узнаешь, где бумаги. – хриплю, ухватившись за его руку, пытаясь сделать хоть малюсенький вздох.

– Ы-ыр. – кривиться Виктор, толкая меня в стену. – Хорошо, девочка. – самообладание возвращается к мужчине, он опять говорит спокойно. – Сделка, Лизавета. Я отведу тебя к Медведю, ты передаешь мне флешку, и можете быть свободны.

– Ты отпустишь нас. – не верю, но пока сама не знаю чего жду.

– Отпущу, и не желаю вас наблюдать поблизости. У меня вообще не было проблем с Медведевым до появлении тебя. – виновато опускаю глаза, в очередной раз убеждаясь, что причина бед Демьяна только я.

– Веди.

Цокольный этаж, тяжёлая металлическая дверь, открывающаяся с жутким лязгом. Тёмное помещение, узкие окна с решётками, под потолком висит одинокая лампочка, не добавляющая в эту темноту яркости. А посреди этого мрака стоит стул, на котором Демьян, связан и избит.

– Дёма!

Бросаюсь к нему, снова плачу. Приседаю на корточки, разглядывая окровавленное лицо. Левый глаз затёк, правый почти в отличном состоянии. Синяков и ссадин не счесть, я даже к нему прикасаться боюсь, не причинив боль.

– Лиза, малышка, какого хр*на ты здесь делаешь, ты должна была быть уже в самолёте. – ругается, это хорошо, это значит есть ещё силы. Легким поцелуем касаюсь разбитых губ.

– Как я могла улететь и бросить тебя. Я тебя вытащу.

– Глупенькая моя, ну что ты наделала. М-м-м. – Демьян кривиться, склоняясь на правый бок. – Придётся хорошенько надрать тебе попку, за самовольство, как только мы отсюда выберемся. – он кривиться в своей фирменной ухмылочке.

Закатываю глаза, избитый, полуживой, о чём вообще только думает.