Чтение онлайн

Вся труппа состояла из трёх человек, дородной матроны лет под пятьдесят с выкрашенными в яркий рыжий цвет волосами, молодого парня и миниатюрной брюнетки. Сложно было сказать, являлись они родственниками, так как внешнего сходства между ними не было никакого.

Матрона была играла на каком-то неизвестном мне небольшом клавишном инструменте, и громко декламировала. Основными же действующими лицами на сцене были парень и девушка. Они так виртуозно разыгрывали сценки и быстро меняли костюмы и образы, что создавалось впечатление, что в труппе, помимо Матроны, челок десять, как минимум.

Особенно мне понравилось, как молодой актёр преобразился в старика, и даже не одного. Он менял парики и бороды, как перчатки, играя то седого старика-пьяницу, то старого священника, то рыжего беса с бородой и рогами.

Тут-то я и вспомнила, что мне тоже приходилось играть деда Мороза. Опыт был успешным, и зрители остались довольны. И, хотя сейчас мне предстояло сделать это не ради забавы, и провал устроенного представления мог стать для меня фатальным. Но я всё же собиралась рискнуть.

Покупка всего необходимого для роли старика Олвина обошлась мне недорого. Бродячие артисты, не задавали много вопросов, потому как я щедро заплатила, да и самим им видимо было что скрывать. Так что я решила довериться своему внутреннему чутью, которое говорило что я поступаю правильно.

Молоденькая брюнетка, даже вызвалась помочь мне преобразиться. Я не отказалась. Бороду пришлось приклеить. Но как уверила меня молодая актриса по имени Марисабель:

– Через три дня борода сама отвалиться, если не смыть её до этого мыльным раствором.

Мне этого срока вполне должно было хватить. Лишь бы пересечь Ла-Манш и я снова стану женщиной. Моё платье было аккуратно завёрнуто и убрано в дорожный мешок Исабель.

Парик, борода, мужская одежда, старые затёртые сапоги, такая же старая шляпа с широкими полями, и перчатки, чтобы скрыть нежные женские ручки - и вот я уже не Миледи, а старик Олвин.

Марисабель даже дала мне наставление, как правильно изменить голос. У меня получилось не очень хорошо. И я решила, что буду лучше больше молчать. А случаи необходимости хоть что-то, но смогу сказать.

Когда я прощалась с Марисабель и её труппой, я поняла, что именно она главная в этой тройке, а не дородная Матрона. Получалось, что даже в обычной жизни эти трое играли свои роли, и для этого точно была своя причина. А стало быть, можно было надеется, что нас не сдадут тут же властям, как только мы разредимся в разные стороны.

Исабель оценила мое преображение в старика.

Я ещё не знала, как скажу ей, что согласно моему плану, ей придётся какое-то время прятаться я деревянном ящике с Винсантом. Но решила раньше времени этого не делать.

До Кале мы добрались лишь к вечеру следующего дня.

Борясь со страхом, я всё же направилась в трактир, о котором говорил граф старику Олвину. Первоначально я думала, что сначала схожу на разведку. И хотя письмо для капитана корабля «Мария-Тереза» было у меня с собой, я думала сегодня лишь осмотреться и попытаться найти Генри Нортума. Но серьезный разговор отложить до завтра.

Но все случилось иначе.

При входе в трактир «Красный бык» я столкнулась с тремя пьяными мужиками. Один из них чуть не сшиб меня с ног. Но два его собутыльника успели подхватить пьяного в стельку друга. Извиняться передо мной никто, конечно же, не собирался. Все трое пошатываясь из стороны в сторону пошли по улице, громко горланя какую-то песню. Мотив показался мне знакомым, но я не прислушивалась. Лишь кинула взгляд им вслед и поспешила скрыться в шумном зале трактира. Меня насторожило то, что это были те самые мужчины, которых я уже дважды встречала в пути.

Им явно было не до меня сейчас. Но я решила, что будет лучше, если мы с ними больше не встретимся. Не дай бог, они узнают повозку с деревянным ящиком, то могут возникнуть вопросы, а куда делась вдова с ребёнком?

Нет рисковать было нельзя. Со страху у меня пересохло в горле и я решила сначала выпить воды, а потом уже выискивать Генри Нортума среди посетителей. Зайдя в трактир, я направилась прямо к стойке и, положив медяк на столешницу, хрипя сказала.

– Налей, горло промочить.

Пока трактирщик выполнял мой заказ, я всё же достала из кармана конверт для капитана и сжала его в руке.

– Угощайтесь, папаша!
– сказа трактирщик и поставил передо мной глиняную кружку.

Кивнув, я взяла её. Меня должно было остановить то, что запах был отвратный, но горло так саднило, что я, не задумываясь, сделала сразу несколько глотков.

Горло тут же обожгло, будто я пила расплавленную лаву.

А перед глазами помутнело. В голове в этот момент была лишь одна мысль: «Нельзя терять сознание!»

– Дедушка, вам плохо?
– подоспела мне на помощь Исабель.

Откуда она тут вязалась, я и сама не поняла. Но она оказалась рядом как раз вовремя. Я смогла устоять на ногах. Да и сознание моё прояснилось, когда я поняла, какой опасности эта девчонка себя сейчас повергает. Хотя он и была в мальчишеском облике, но я теперь видела в ней же не ребёнка, а четырнадцатилетнюю девушку и посему ещё больше переживала.

– Всё в порядке!
– прохрипела я и оттолкнула её.
– Ступай своей дорогой, мальчик!

Я надеялась, что она поймёт намёк. И вроде бы так и случилось. Исабель уже развернулась и хотела направиться к двери, как вдруг резко наклонилась и подняла что-то с полу.

– А это не вы обронили?
– спросила она, протягивая мне конверт.

Я в этот момент уже собиралась сделать вид, что пью ту ядерное пойло, что мне налил трактирщик. А увидев конверт в руке Исабель, я резко развернулась, прямо с кружкой в руке.

– Чёрт! Отдай!
– потянулась я к девчонке в мальчишеской одежде и выронила кружку.

Глиняная кружка, ударившись об пол, разбилась в дребезги, а содержимое испачкало пол и сапоги стоявших и сидевших рядом гостей трактира. Я думала, что в той суматохе, что творилась в этот час в битком набитой людьми зале трактира, никто и не заметит того, что случилось.

Но вот незадача.

Всего одна капля омерзительного пойла попала прямо в лицо какого-то господина, проходившего как раз мимо нас. Судя по одежде и манерам, это был дворянин, ну или как минимум знатный человек. При плохо освещении я не смогла толком рассмотреть его лицо. Он не снял шляпу и явно тоже не хотел привлекать всеобщее внимание. Он смахнул каплю с лица и собирался пройти дальше, сделав вид, что ничего не случилось. Хотя вот его сапогам досталось намного больше, и не заметить этого было невозможно.