Чтение онлайн

На этот раз жаловаться не на что. Разве что на отсутствие автомата с бесплатным пивом. Дюжина «ангелов» спрыгивает с мотоциклов и бросается в озеро, не раздеваясь. Я останавливаюсь под деревом и выхожу осмотреться.

Мы на маленьком полуостровке, выступающем в озеро Басе и отделенном от шоссе полумилей соснового бора. Идиллический пейзаж, настраивающий на мирный лад. Однако мирная медитация вовсе не входит в планы нарушителей покоя, чувствующих себя как оккупационная армия. Шериф Бакстер и лесничий объяснили Баджеру, что к нему предъявляются всего два требования: 1) оставить место таким, как оно было до их прибытия, убрать весь мусор; 2) не беспокоить туристов на другом берегу озера, напротив. Сони согласно кивал головой, первый кризис миновал. Дикий клан, насчитывающий около двух сотен голов, откатился в отведенные владения, вполне удовлетворенный. А вожак теперь ломает голову — как сдержать своих подданных в определенных рамках приличия. Вместо того чтобы весь уикенд перебрасывать свой легион с одного участка вражеской территории на другой, отступая под натиском недружественных властей, трясущих перед носом пушками да бляхами, он обнаружил себя в золоченой клетке, в комфортном тупике, на равных с толстопузыми туристами, потревожить спокойствие которых можно было, лишь нарушив условия соглашения, освященные словом Вождя.

Переговоры велись как в голливудских вестернах про индейцев — с детской простотой и наивностью. Привожу диалог между Барджером и Бакстером.

— Вы с нами по-честному, и мы с вами по-честному, Сони. Мы не ищем неприятностей и знаем, что вы имеете такое же право отдохнуть на этом озере, как и все другие. Но если возникнут трения, нам придется взяться за вас всерьез.

Барджер согласно кивает.

— Нам как раз хлопот не надо, шериф. Говорят, это вы тут здорово хлопотали, поджидая нас.

— Пришлось похлопотать, — криво усмехается шериф, — вокруг вас такой шум поднялся, ну и мы, ясное дело, опасались… Но вы же нормальные ребята…

Барджер слегка, почти совсем незаметно улыбается. Вообще-то улыбается он очень редко. Видно, шериф здорово его развеселил.

— Брось, шериф. Ты же прекрасно знаешь, что мы все раздолбаи, иначе бы нас здесь и не было.

Шериф пожал плечами и направился к своей машине, но один из его помощников уловил настроение начальства и уже растолковывал группе «ангелов», какие они, в сущности, премиленькие ангелочки. Барджер тем временем воззвал к народу — жертвовать на пиво. Он вышел на середину просеки и призвал делать взносы. Тем временем мои собственные пивные запасы подверглись набегу и разграблению. Паф заметил в моей машине холодильник — и что я мог поделать? Хотя ни на какое давление или насилие со стороны «ангелов» я пожаловаться не мог, но выбора у меня не было. Никто из сообщества просто не мог предположить, что я собирался наслаждаться своим пивом в одиночку. В тот день случилось так, что денег у меня осталось в обрез — на бензин, чтобы вернуться в Сан-Франциско, так что даже на еще одну банку пива уже не хватало.

В ретроспективе это кажется мелочью, но тогда я аж взмок от переживаний. Уж очень неподходящий был момент «отправлять хлеб по водам». Я не представлял себе, как обойдусь без пива в такую жару.

Впоследствии я лишь посмеялся над своими дурацкими переживаниями. Для «ангелов» так же естественно было пить мое пиво, как и угощать меня своим, так что за описываемый уикенд я высосал этого напитка вчетверо больше, чем привез с собой. Однако у них иная система учета. Несмотря на свои свастики, они склонны, скорее, к коммунистическому принципу распределения: «От каждого по способностям, каждому по потребностям». Не отрицая ценностей системы свободного предпринимательства, «ангелы» не применяют их в своей среде. Их лозунг, скорее: «Имеющий да поделится!» Совершенно естественно, без всякой догматики.

Но тогда, в Басс-Лейк, я этого не ведал. Донельзя расстроенный, беседовал я с одним из оставшихся при «ангелах» помощников шерифа, когда ко мне подошел Барджер с деньгами в руках.

— Шериф сказал, что мы сможем запастись пивом в городишке, — сказал он. — Хорошо бы взять твою машину. Наши танки слишком приметны.

Я не имел ничего против. Помощник шерифа тоже одобрил эту идею. Мы пересчитали деньги, разложив их на капоте: 120 долларов бумажками и еще 15 мелочью. К моему удивлению, Сони вручил мне всю сумму и пожелал успеха.

— Постарайся побыстрее, — добавил он. — Народ пересыхает.

Я попросил, чтобы кто-нибудь поехал со мной, помог погрузиться. Но, честно говоря, дело было вовсе не в этом. Все «ангелы» — горожане, привыкшие платить за упаковку из шести банок от 75 центов до 1 доллара с четвертью. Но у лавчонок в провинции своя ценовая политика, и я хорошо запомнил случай, когда на границе Юты и Невады выложил 3 бакса за упаковку. В городе на 135 долларов можно получить три десятка упаковок, а Сьерра подарит вам за эти деньги два, а то и полтора. На этот случай лучше иметь надежного свидетеля. Например, Барджера. К тому же меня удивило доверие со стороны ребят: выпустить с пачкой денег голодранца, вроде меня — все равно что «поставить козла охранять капусту», как однажды Хрущев сказал Никсону.

Последний нюанс я и упомянул в разговоре с Барджером и Питом, поехавшими вместе со мной.

— Ну, ты, конечно же, не такой дурак, чтобы сорваться с нашими пивными бабками, — уверенно возразил Сони.

— Мы знаем, где ты живешь, — засмеялся Пит. — И что старушка у тебя — лакомый кусочек, тоже знаем.

Он, разумеется, шутил, но смысл этой шутки состоял в том, что за кражу денег они изнасиловали бы мою жену.

Барджер, искусный дипломат, сразу сменил тему:

— Читал я твою статью о нас. Нормальная статья.

Упомянутая статья появилась с месяц назад, и я хорошо помню вечер в своей квартире в Сан-Франциско и одного из тамошних «ангелов», с пьяной улыбкой пообещавшего мне выбить дверь, облить прихожую бензином и бросить спичку, если статья придется им не по вкусу. Мы все тогда шутили, и я, тоже улыбаясь, показал на стенку, где висела заряженная двустволка, и пообещал в свою Очередь уложить парочку незваных гостей. Но никаких недружественных актов не последовало, и я подумал, что «ангелы» либо не читали статью, либо на нее не обиделись. Услышав отклик Барджера, я насторожился. Тем более что мнение вожака автоматически становилось мнением всей его стаи. Не рассчитывал я вернуться к той же теме. «Неудачники» — вот, пожалуй, самое мягкое определение, которое я в той статье к ним применял. «Невежественные громилы», «сброд»… Не хотелось бы объясняться по поводу этой терминологии с двухсот головою толпой.

— А чем сейчас занят? Еще что-нибудь пишешь?

— Да, книгу готовлю.

— Что ж, — Барджер пожал плечами, — нам главное — чтобы правда. Ничего, кроме правды, нам не нужно [147] . Понимаю, хвалить-то нас особо не за что, но откуда берется вся та брехня, которую люди на нас вешают? Как будто правды бы не хватило…

Мы подъехали к принадлежащему мистеру Вильямсу торговому заведению, и я припарковал машину в тридцати ярдах от входа. Поскольку предстоящая трансакция уже была оговорена и одобрена, оставалось лишь войти в торговый центр, отовариться — у Сони деньги наготове, — погрузить жестянки и тихо-мирно отбыть. Себя я видел лишь в качестве водителя.

Через 15 секунд выяснилось, что не так все просто. Между нами и пивом вдруг возникла толпа бдительных местных дубинщиков. В раскаленном воздухе тишина, тонкая пыль оседает на пересохшие губы. Закрытый полицейский фургон округа Мадера замер на другом конце автостоянки. Два копа в кабине — как статуи. Толпа между нами и лавкой — очевидно, не в курсе нашей договоренности. Я замер возле уже открытого для погрузки товара багажника, почувствовав импульс нырнуть в него и захлопнуться внутри на замок. Потом можно будет отпихнуть спинку заднего дивана, пролезть в кабину и смыться.

Оба «ангела» замерли; поодаль неподвижно, выжидая и наблюдая, застыла толпа туристов. Немая сцена. Вообще-то я не против написать материал о мятеже и возмущении местных жителей, но в данном случае мой автомобиль в эпицентре, а мне отводится роль активного участника, а не стороннего наблюдателя. Выступивший вперед вильямсовский страж с пистолетом выслушал мою аргументацию и покачал головой.

— Видите ли, мистер Вильямс передумал.

— Передумал, мать его?.. А ведь и мы тоже можем передумать! — раздался за моей спиной голос Сони.