Чтение онлайн

Клара. Нет, Фрэнк, останься. Зачем… (Он выходит.) Видите, как низко Фрэнк поступает. А в следующий раз он скажет ей, что я его прогнала.

Конрад. Да ведь так оно и есть.

Клара. Ничего подобного. Напротив, я просила его остаться. Он выставляет себя перед ней на посмешище, а люди потом говорят, что это я выставляю его на посмешище, что я ревнивая жена, и все такое. Вот вы сейчас увидите, как я ревнива.

Вслед за горничной входит стройная, прекрасно одетая дама, у которой на лице написано деликатное, почти страдальческое терпение. В ее глазах фиалкового цвета таятся нежность и глубина, придающие ей романтическую прелесть. Возраст ее определить невозможно, но ей, безусловно, еще нет пятидесяти, а быть может, нет даже и сорока.

Горничная. Миссис Эттин. (Уходит.)

Миссис Эттин (приближается к Кларе и говорит с пренебрежительной наивностью, которая придает ее дерзким словам забавную прямоту). Вот уж никак не ожидала застать вас здесь.

Клара. Помилуйте, отчего же?

Миссис Эттин. Миссис Топхэм, эта вздорная сплетница, сказала мне, что вы ушли от мужа; а я уже много лет в него влюблена и поспешила сюда, чтобы предложить взамен вас себя, недостойную.

Клара. Однако! Вы, я вижу, обожаете откровенность? Хотите чаю?

Миссис Эттин. Нет, благодарю вас. А это, наверное, ваш знаменитый брат мистер Имменсо Чэмпернун?

Имменсо, который до сих пор сидел, как загипнотизированный, не осмеливаясь поднять глаза, судорожно вскакивает и предстает перед нею, бессильно уронив руки и глядя в пол.

Клара. Да, это Имменсо. Но с ним у вас ничего не выйдет: он женат и счастлив в браке. Имм, познакомься с миссис Эттин.

Имменсо (рявкает оглушительно). Дрраа! Орраа!

Можно догадаться, что он произнес: «Здравствуйте. Очень рад». Они обмениваются рукопожатием.

Клара. Доктор Конрад Барнабас, брат Фрэнклина. Холостяк. Все честь по чести; как раз то, что вам надо.

Миссис Эттин. Клара, право, вы несносны. Здравствуйте, доктор. Я читала вашу книгу. (Обмениваются рукопожатием.)

Конрад. Здравствуйте.

Клара. Рози, милочка, я только отвечаю вам откровенностью на откровенность. Вы в самом деле не хотите чаю?

Миссис Эттин. Решительно. (Садится рядом с Имменсо и устремляет на него взгляд.) Мистер Чэмпернун, когда вы не изрекаете благоглупостей, умнее вас нет никого в Англии. Не объясните ли вы мне кое-что?

Имменсо (пытаясь вернуть себе обычную самоуверенность под прицелом ласкающих фиалковых глаз). Объяснить — не велика хитрость. Всякий дурак, смею вас заверить, может объяснить что угодно. Другое дело, много ли вы почерпнете из его объяснения.

Миссис Эттин. Поверите ли вы, что я уже трижды была замужем?

Имменсо. Но разве это нужно объяснять? Неужели у вас нет дома обыкновенного зеркала?

Миссис Эттин. Ах! Какая галантность! Вы заставляете меня краснеть.

Клара. Берегись, Имм. Ты ведь простой смертный, как тот римский завоеватель, о котором ты нам рассказывал.

Миссис Эттин. Завоевать ваше расположение, мистер Чэмпернун, было бы для меня большой честью; кстати, позвольте вас спросить, отчего это невоэдожпо.

Имменсо (встает с немалым усилием и направляется к стулу, стоящему поодаль). Вы не сочтете меня грубияном, если я попрошу вас начать наше знакомство с начала, а не с конца?

Клара. Не выйдет, Рози.

Миссис Эттин. Сама знаю. Но разве не странно? Ведь я не дурна собой. Не лишена привлекательности. И, кажется, не безнадежно глупа. Право, по-моему, я просто очаровательна: во всяком случае, мне всегда удавалось привлекать к себе мужчин. Не одному я вскружила голову. А кончилось тем, что у меня было три мужа, и ни одного мне не удалось удержать, хотя я изо всех сил старалась их покорить и ублажить. А вот Клара так неразборчива в словах и поступках, покупает туалеты где придется, носит их как попало, держит нас всех в черном теле, скандалит, не щадит наших маленьких слабостей и безо всякого труда удерживает такого завидного мужа, хотя все мы жаждем его похитить.

Клара. Что это вы сказали о моих туалетах? Я вовсе не покупаю их где придется, а заказываю там же, где и вы, у Валентино; и притом никогда це торгуюсь. Чего вам еще? Нельзя же требовать, чтобы я всю жизнь посвятила только своей внешности, правда? Похищать чужих мужей — это не по моей части.

Миссис Эттин. Дорогая, вам незачем похищать чужих мужей. У вас есть даровой товар самого высшего сорта. А мы, бедняжки, see наряжаемся, да красимся, да румянимся, да пленяем, к все тщетно. Даже если нам удается их завлечь, они сраву бросают нас. Вот что вы мне объясните, мистер Чэмпернун. Ведь это такая несправедливость.

Имменсо (рассуждает основательно и серьезно). Я полагаю, что постоянство в супружеской жизни возможно лишь в том случае, если оно становится одной из естественных потребностей, подобно пище. А пища эта отнюдь не сладкая. Человек не может питаться сдобными булочками.

Миссис Эттин. А вот слон может.

Имменсо. Вы нанесли мне сокрушительный удар, миссис Эттин. Ведь как раз перед тем, как вы сюда пожаловали, я сравнил себя со слоном. Притом любопытно, что я питаюсь главным образом булками. Но это простые пшеничные булки. Если бы я попробовал питаться сдобными булочками, сладости приелись бы мне очень скоро. А если я назову Клару булкой…

Клара. То я назову тебя свиным окороком: что, съел?

Имменсо. То моя сестра, которая не питает насчет меня никаких иллюзий, назовет меня свиным окороком. Вам же, миссис Эттин, следует извлечь из этого такую мораль: вы стараетесь быть неумеренно сладкой, а потому обыкновенный мужчина пресыщается вашим очарованием после краткого медового месяца.

Миссис Эттин. Но отчего же это не распространяется и на мужское очарование? Фрэнклин Барнабас — самый очаровательный мужчина, какого я знаю; по Кларе он не приедается. Что вы на это скажете?

Имменсо. Скажу, что иногда он все же ей приедается.

Клара. Не болтай лишнего, Имм. Я ушла вовсе не поэтому.

Миссис Эттин. А! Значит, вы все-таки уходили?

Клара. Раз уж Имм так легкомысленно проговорился, да будет вам известно, что мы с Фрэнком расстались потому, что он со своим братом основал новую религию, а я решительно отказываюсь ее признать и не хочу больше даже слышать об этом.

Миссис Эттин (печально). Но вы расстались совсем не надолго, да?

Клара. Почти на неделю. По-вашему, это мало?

Миссис Эттин. И все-таки он вернулся.

Клара. «Он вернулся»! Как прикажете вас понимать? Это я вернулась. Не думаете же вы, что он мог уйти от меня.

Миссис Эттин. И у меня была такая надежда. Но если ваш брат прав, отчего Фрэнклин вам все же не приедается? Ведь он — самое сладкое лакомство на свете, и никак, кроме…

Имменсо. Вернее, он никак не Кромвель. Ведь Кромвеля не назовешь сладким, он был непреклонен и тверд, как оливковая косточка. Отсюда, без сомнения, и его имя — Оливер.