Чтение онлайн

Евроамериканские гибриды – изабельные сорта – были, есть, и долго ещё будут везде, где народ с удовольствием обходится без высокоразвитой и педантичной садовой культуры. То есть у нас – повсеместно. В отличие от столовых сортов, требующих очень конкретного труда, эти гибриды производят урожай прямо, то есть без посредников – сами по себе. Ягоды, конечно, не столовые. Но соотношение цены и качества рекордное – столь мизерной ценой даётся урожай!

Промышленные виноградари невзлюбили «американцев» с тех пор, как они стали первой причиной появления филлоксеры в Европе. Потом стало ясно, что и вина из них угрожающе привлекательны – и вкусом, и дешевизной. Такое допустить было нельзя – пришлось бы разорить крупнейших виноделов, переориентировать целые отрасли. Гибриды прямые производители были запрещены, и полвека многие исследования сводились к поиску их новых недостатков. Судя по результатам, это было нелёгкой задачей! В ягодах обнаружили пару веществ, в чистом виде опасных для здоровья. Нашли, что «земляничный» аромат и «лисий привкус» не совместимы с понятием «настоящий виноград». И низкий выход сусла – тоже. И стали много об этом писать.

С тех пор прошло полвека. Филлоксера стала обычным европейским насекомым, а виноградники стали привитыми. Изабельные же сорта стали истинно народными – хотим мы этого или нет. Они – объективная реальность, данная нам в ощущениях. Растут почти в каждом дворе. Просто потому, что им пока нет, пардон за вульгаризм, реальной альтернативы. Но борьба с ними странным образом продолжается. Сейчас изабельные сорта мешают распространению столового винограда, и о вредности прямых производителей стали писать приверженцы к/у сортов. Они приводят всё те же аргументы: филлоксера, гликозиды, метиловый спирт, «плохой вкус», слизь. Братцы! Соображения сии важны для виноделов и промышленников. Но не для селян и дачников!

Нам всё ещё люб изабельный аромат, приятна слизистая серединка, привычна грубая шкурка. Вкус Изабеллы для нас – сладкая щедрость природы, кайф беззаботного урожая. Тот самый отдых души, что испытываешь, набивая вёдра спелой лесной ежевикой или собирая душистые яблоки в заброшенном старом саду. Какой бы ни был год – осенью кусты ломятся от гроздей. И любуясь ими, какой дачник будет думать о филлоксере или о камнях в печени?.. Видимо, только яростный поклонник своего столового винограда!

Хочу сообщить приятную весть от учёных-виноградарей. Нет никаких серьёзных доказательств, что изабельные сорта вредны для здоровья – как то утверждают виноделы Европы, а разные авторы, в том числе и ваш покорный слуга, наивно верят и переписывают.

В конечном счёте всё это – игры винного бизнеса. Из-за неприхотливости, урожайности, сахаристости и аромата вина изабельных сортов дёшевы, вкусны и доступны – и это по сей день здорово вредит рынку дорогих европейских вин. Весьма обычное явление: на закрытых дегустациях изабельные вина хвалят, а на открытых (когда известно, из чего сделано вино) – ругают.

Никаких медицинских исследований, доказавших вредность изабельных вин, до сих пор не опубликовано. А все аргументы на поверку оказываются полуправдой.

Самый старый аргумент – винный камень, соли щавелевой кислоты. Но за полгода выдержки они выпадают в осадок.

Говорят также о вредности гликозидов. Но они содержатся во многих чёрных сортах, в том числе и европейского винограда! Их нет только в белых, розовых и большинстве красных сортов (И. А. Кострикин). В других плодах – например, в чёрной смородине – их в несколько раз больше, однако нигде это не обсуждается.

Наконец, говорят о метаноле (метиловый спирт, денатурат). Он действительно ядовит. Но присутствует не только в изабельных винах. Кроме того, опасная для здоровья доза метанола содержится в 200–300 литрах вина. Я, например, и за десять лет не выпью! Ей богу, всё это – не о здоровье, а о том, какая плохая Изабелла. А если о здоровье – извольте честно. Ну-с, что мы сейчас пьём?

В десятки, сотни раз больше разной отравы содержится в брагах, самогоне, а также в домашних винах, испорченных неправильным изготовлением и хранением – будь они хоть из самого лучшего винограда. Никто не пишет, какими ядами напичканы разливанные реки нашего пива – а ведь нетрудно представить, какой эффект даёт наложение «пищевой» химии на недостаток качественного ячменя и хроническую инфляцию. То же – наши химические суррогаты, производимые вообще без участия винограда, кои назвать «вином» язык не поворачивается и коих на российском рынке сейчас три четверти. Именно они выделяются на витринах живописными бутылками и романтическими названиями. Будьте уверены: они на порядок опаснее для здоровья, чем самый «опасный» лабрусковый сорт! Всё вышеоглашенное очевидно, но об этом почему-то все молчат – как вина в рот набрали!

Но суть вопроса ещё очевиднее. По всем мировым стандартам алкоголь (этанол) – опаснейший наркотический яд, работать с которым можно только в противогазе марки «А». Доза алкоголя, опасная для организма, содержится не в 200, а в 2 литрах вина – и бодяги, и самого элитного. Никакие эпидемии, катаклизмы и войны не вызывают столь массовых и постоянных смертей, катастроф, искалеченных судеб и трагедий. А теперь поднимите руки, кто стал бы пить вино без алкоголя?.. А кто думает при этом о его вреде?! Вот и вся наша правда о здоровье, братцы. Мы – цивилизация алкогольных наркоманов – плевать хотели на здоровье. Это я к тому, что все рассуждения о вредности чего-то там в вине, мягко говоря, грешат лукавством.

Посему вернёмся к столу – бутылки откупорены! Мы можем говорить только о сравнительной безвредности лабрусковых сортов. И она достаточно наглядна. 80 % технических сортов в США и Канаде, и почти 100 % в Бразилии – традиционно изабельные. Они там разрешены, потребляются в огромных количествах, и на печень американцы жалуются намного меньше, чем мы с вами!

Итак, у нас есть очень разный виноград. Есть «пехота» – изабельные сорта, есть «кавалерия» – качественные винные к/у, и есть «тяжёлая артиллерия» – крупноплодные столовые к/у. Худшее постоянно заменяется лучшим, и время всё расставит по местам. Даже несмотря на наши явные усилия всё запутать – о чём далее.

Иногда какая-то почка куста мутирует. Из неё растёт побег с изменённым генотипом. Из такой лозы вырастет куст-мутант, чем-то не похожий на собратьев. Если новые качества ценны, мутанта размножают. Получается клон – потомство уклонившегося куста, сохраняющее при вегетативном размножении свои свойства. Существует и клоновая селекция – отбор и изучение ценных почковых мутаций.

Для увлечённых виноградарей слово «клон» в последнее время стало прямо-таки статусным символом. В каталогах особо крутых мастеров-коммерсантов обязательно присутствует хотя бы пара известных сортов, скромно помеченных эпитетами «улучшенный», «устойчивый», «сверхранний» или загадочным номером. Это подразумевает, что мастер размножает новый клон, который превосходит исходный сорт тем, что лишён его главного недостатка.

Как-то так получается, что у самых лучших сортов недостаток всегда «один». Если бы не он – цены бы сорту не было! Всего один изъян – цель заманчивая, и виноградари увлечённо ищут куст, который вдруг смутировал в нужную сторону. И, естественно, находят. Но в последнее время что-то подозрительно часто. «Эх, если бы Кодрянка не горошила!..» «Эх, Аркадии бы ягоды послаще!» – и появляется клон.