Чтение онлайн

Клоны стимулируют рыночный ажиотаж и усиливают «разведенческий бедлам» почти наравне с «новейшими крутыми сортами». И дай им Бог здоровья! Вопрос только в том, клоны ли это на самом деле, и чего от них ждать. Юрий Буйненко рассмотрел этот вопрос, на мой взгляд, весьма глубоко и трезво. Привожу свой конспект его статьи.

Прежде всего – аспект этики. Известно, что только одна из сотен мутаций изменяет качества растения в лучшую сторону. То есть удачный клон – явление редчайшее. Настоящий улучшенный клон достоверно отличается и передаёт свои качества при размножении. С распространением удачного клона исходный сорт морально устаревает. Дело нешуточное! Заявить о клоне – ответственность немалая. Это – взгляд учёных и селекционеров.

Любительский же рынок у нас уникален. Мы весьма самобытно оцениваем рыночную продукцию. За статус, надежду и любопытство мы часто платим дороже, чем за сам товар! Вольные трактовки, преувеличения и путаница – признаки нашего специфического рыночного жизнелюбия и общего оптимизма. И всё же интересно: что мы имеем реально, говоря о клонах?

С одной стороны – обычную приспособительную изменчивость растения (модификационная изменчивость). Величина куста, сила роста, форма гроздей и ягод, сахаристость и кислотность сока – всё это широко изменяется под влиянием условий. Генотип при этом не затрагивается, по наследству изменения не передаются.

Селекционеры – народ честный, особых условий своим сортам не создают, и заявляют усреднённые характеристики для среднего агрофона. Попав в санаторно-олимпийские условия, созданные опытным мастером, сорт может измениться до приятной неузнаваемости. И стать поводом для столь же приятных разговоров о клонах.

С другой стороны, и модификационная изменчивость может передаваться при размножении черенками. Но её очень не легко сохранить! Свойства юных растений неустойчивы, мутируют они чаще, и почти всегда – в сторону ухудшения. Клон можно удержать только постоянным строгим отбором лучших маточных кустов. Мы же делаем ровно наоборот – довольствуемся любой почкой дефицитного сорта и проращиваем всё, что только может остаться в живых. Риск неудачных мутаций повышается на порядок. И всё это мы размножаем со скоростью нарастания глазков на всех кустах! Прибавьте сюда влияние плохого агрофона, вирусов, химического загрязнения среды, Чернобыля на Украине – на таком фоне и обычный чистосортный куст покажется «удачным клоном»!

Есть и «третья сторона медали» – взаимное влияние подвоя и привоя. Оно столь же достоверно, сколь и малопредсказуемо. За полвека исследований И. В. Мичурин выяснил: чем древнее и устойчивее генотип, тем сильнее он влияет в прививке. Кроме того, более старое растение сильнее влияет на более юное. Используя эти закономерности «вегетативной гибридизации», Мичурин успешно получал ценные сорта плодовых культур.

Выходит, самые неустойчивые привои – черенки и глазки сеянцев новых сложных гибридов. Если прививать их в старые кусты, да к тому же на более устойчивые генетические формы, их свойства довольно скоро идут вразнос. Но именно так чаще всего и размножаются новые гибриды. Просто ирония судьбы какая-то! Ирония ли?..

Многим кажется, что научная и народная селекция находятся в антагонизме. Некоторые упрекают учёных в слишком пренебрежительном отношении к работам селекционеров-любителей. Попробуем внести ясность.

Во-первых, народная селекция в разных местах выглядит по-разному. В северных зонах, в Сибири и Приморье не было и нет крупных селекционных центров, нет наработанного генофонда, и местные оригинаторы – серьёзные селекционеры, идущие к своим сортам десятилетиями. Нет там и развитого рынка – он появляется только сейчас, в результате усилий тех же подвижников. На юге любители просто купаются в богатейшем генофонде, наработанном учёными нескольких крупных НИИВиВ. А рыночный ажиотаж, вскормленный сортами тех же учёных, превращает оригинаторство в выгодное занятие. Бери лучшие новые гибриды, скрещивай – и через три года можно показывать первые грозди сеянцев.

Во-вторых, специалистов огорчает не само оригинаторство, а его рыночные последствия. В своём интервью газете «ЗМК» И. А. Кострикин выразил эту мысль предельно ясно.

Любительская селекция учёных радует. Это благородный труд, движимый большими знаниями и надеждой помочь людям. Не радуют попытки быстро на этом заработать. Селекция требует длительного изучения и объективной оценки. А продажа – наоборот: быстрой реализации и дутой рекламы. Кто-то честно изучает, а кто-то быстро раскручивает. Оба считаются оригинаторами, хотя по сути общего у них мало.

Не понятен и снобизм некоторых оригинаторов, вызванный трудным положением учёных. Они ставят себя чуть не вровень с институтами, хотя выполняют чисто техническую работу. Ведь использовать хороших родителей – не проблема. Проблема их создать. Например, на создание Восторга и Кеши-1, давшего начало массе крупноплодных гибридов, ушло около сорока лет работы целого коллектива.

Интродукция сортов из-за рубежа – такое же прекрасное занятие. И, опять же, до тех пор, пока не становится рыночным заработком. Виноград – культура места и времени. Селекционеры выводят и отбирают сорта для своих условий. Кроме того, есть изменчивость. В результате один и тот же сорт в разных местах проявляет себя по-разному. Чтобы увидеть стабильность и качества ввезённого сорта в данных условиях, его надо проверять несколько лет. Наблюдай, изучай! Но сразу пускать в продажу – обман покупателей.

Братцы! Любительская селекция была и будет всегда – не только учёные одержимы жаждой совершенства. Естественно и то, что в качестве родителей используются лучшие селекционные достижения – учёные могут этим гордиться. Достижения своих предшественников использует любой селекционер, и вряд ли стоит гадать, на сколько поколений в прошлое должна простираться наша благодарность. Мы её чувствуем – это главное.

Проблемы народной селекции нет. Есть проблема человеческой порядочности, а точнее – разумности. Десятки мастеров честно размножают хорошие сорта и следят за сортовой чистотой. Именно они удержатся на рынке, именно их мнение будет всегда определяющим. И есть те, кто пытается «состричь купоны с лохов». Это – скрытая враждебность к людям. Самодискредитация, самоликвидация, которую не хватает ума осознать. Долго такие «продавцы пурги» не удерживаются. Но неприятности создают серьёзные.

Налицо факт: на рынок сегодня выбрасывается тьма гибридов, клонов, привозных форм и их аналогов в кавычках, сказать что-либо определённое о которых уже невозможно. Это серьёзно, братцы. Непоправимо загрязняется генофонд, дискредитируются честные мастера, обесцениваются хорошие сорта и их авторы. Не получится ли так, что скоро придётся предпринимать специальные расследования для поисков настоящего нужного сорта?..

И вот что я хочу вам сказать. Главные идеологи и спонсоры этого сортового ужаса – мы, покупатели! Поистине, мы достойны своих продавцов. Это мы достаём деньги и покупаем что попало. Это мы поддерживаем любой обман тем, что платим за своё невежество. Это мы тешим своё тщеславие, кидаясь на то, чего «ни у кого нет». Это мы не отличаем честных, уважаемых мастеров от рыночных короткодневок.

Факт: мы сами с удивительной последовательностью делаем всё для того, чтобы чистота наших сортов не сохранялась, а качества кустов непредсказуемо менялись. Зачем?.. Очевидно, нам так интереснее: ну кого бы радовали хорошие кусты, будь они у всех такими же?!

Раз так – продолжим суетиться.

Ситуация аховая.

С одной стороны – опытные селекционеры, каждый год выдающие новые гибридные формы, на первый взгляд превосходящие всё, что было до сих пор. Их, с пылу с жару, подхватывают десятки увлечённых коллекционеров и мастеров, и вокруг новинок разрастается заразительный бум. Не меньше сотни сортов постоянно бурлят в вихрях разных мнений и пристрастий, районов, почв и погодных условий. Через пять-шесть лет какие-то из них всплывут выше остальных, но и о них ещё долго будут спорить.