Чтение онлайн

Неизбежность свершения этих встреч, удивительным образом помогли мне справиться с сопутствующими им страхами. Лишенный права выбора, а вместе с ним и возможности хоть как-то повлиять на ход дальнейших событий, я решил плыть по течению, чье направление изменить почти не мог.

Не прошло и недели общения, с той, кто еще недавно порождал внутри меня дикий ужас, - во время которого я мог за ней наблюдать, - и я сам не заметил, как все мои страхи начали сменяться смесью отвращения и призрения, к ней. Я мог лишь поражаться тому, как это существо, будучи настолько беспомощным и жалким, умудрилось еще не давно, заставлять меня с головой накрываться одеялом перед сном, лежа в своей кровати, и содрогаться каждый раз, когда, из дальнего конца квартиры до меня доносились звуки, которые теперь охарактеризовать кроме как блеяньем, я не мог.

И что хуже всего, плюс ко всему, я с каждым днем все больше злился.

Злился от того, что вынужден был тратить свое время на беседы с теряющим остатки связи с реальностью существом. Особенно в те моменты, когда сознание сумасшедшей старухи, вдруг исключало мое с ней рядом присутствие и она уверенная, что находится в комнате одна, вновь начинала видеть вылезавших ото всюду чертей.

В этот момент, все мое сознание во противилось продолжению, созерцания порождаемых сном воспоминаний.

Я захотел проснуться! Так сильно, как только было возможно!

Но этого так и не произошло, и я очень скоро вынужден был вернуться на много лет назад, к забытым как мне казалось событиям.

Когда я в первый раз сделал это, не в силах был напомнить, даже завладевший моим сознанием сон. Перенеся меня сразу в тот вечер, через двое суток после которого мучения обитательницы "холодной комнаты" наконец прекратились...

По крайней мере на этом свете.

– Они снова корчат свои поганые рожи!
– Уже не кричала, а страдальчески выдавила лежащая по левую от меня руку старуха. Я же сидел рядом с ней, уже давно привыкший к коктейлю из запахов, которые полностью не способен был выгнать оттуда даже самый сильный сквозняк.

– А как при этом визжат!
– С нотками садистского веселья добавил я.

– Ай как громко.
– Ее лицо исказилось словно от боли.
– Забавляет вас сучьи создания, за моими мучениями наблюдать.
– С нотками злости, еле слышно прошептала она.
– Да так, что и сдержаться не можете, аж блеете словно скотина животная. Кто по ослиному, кто по козлиному, а кто и по свинячьи. Но только не дождетесь вы, не стану я бояться вас.

– Еще как станешь!
– Произнес я, с вызовом.
– А когда вниз потащим, так еще и петь начнешь! С этими словами я дотронулся до лица (единственного места прикосновение к которому, она была еще способна ощутить) парализованной и не причинившей мне никакого вреда женщины, - зажатой в руке ножкой от стула.

– Не троньте меня черти проклятые!
– Тут-же, отреагировала она, чем-то, что, видимо подразумевалось - как крик, но прозвучало все так-же тихо; лишь презрение в голосе, стало более отчетливым.

– Я снова провел лакированной деревяшкой по ее щеке. Она что-то заблеяла, но разобрать ее слов было уже нельзя. Забавы ради, я еще пару раз тыкнул в лоб забавно - как мне тогда казалось - вертевшую из последних сил головой, несчастную, - после чего удалился, оставив прозванную мной когда-то "черной вдовой" старуху, наедине с ее бесами.

Практически точно так же, прошла и наша следующая встреча.

Когда же я пришел на третий день, она уже была полностью поглощена безумными галлюцинациями.

Мне даже не было нужды, подпитывать их.

– Нашлись значит, как своего добиться, адские от родия! Изнутри душу выдрать задумали! Но ничего, не успеете вы меня в сатанинские подземелья затащить, я прежде того дух испущу...

Еще как помешает!
– Вела она с кем-то видимым только ей спор.
– Так как...

Перебив ее, я решил влиться в беседу:

– Сопротивляясь неизбежному, ты лишь затягиваешь свои страдания, на этом свете!

– Откуда тебе знать это?

– Кому-же как не мне, знать об этом?

– Мне все голоса едины, не разобрать мне... Только всевышний может знать, а он со мной говорить не может, не крещеная я, а потому и от страданий при жизненных не уберег он меня, так как не видит он таких как я... И не слышит... Но после смерти быть может он примет, воспарившую к небесам, мою никчемную душонку, может простит за тяготы на земле перенесенные. А нет, тогда и сдамся вам бесовским тварям, на радость сатане. И хоть навсегда пусть дух мой себе забирает, если позволит в чистилище сколько мне надо пробыть, до той поры пока дела свои на земле, закончить шанс не подвернется. А до той поры, не дождетесь!

Только к концу фразы, я вдруг заметил, что ее глаза больше не смотрят в пустоту. Они смотрели на меня. Абсолютно ясный взгляд, - без намека на "сквозной" взор сумасшедшего - теперь казалось прожигал меня. Злобный блеск в них, так перепугал меня в тот момент, что я замер не в состоянии даже шелохнуться.

– Нравится ощущеньяце?
– Проговорила старуха, не сводя с меня взгляда, в то время как ее губы растянусь в улыбке, от вида которой я чуть не потерял сознания, прочитав в ней, грядущее возмездие.
– Вижу ты от него в ужасе! Странно, ведь это даже сравниться не может, с тем, что чувствовала я. Когда ты счел эти страдания не достаточными, решив сделать их еще более невыносимыми.
– Тут на мгновение огонь в ее глазах погас, но тут же вспыхнул вновь, правда уже заметно слабее.
– К сожалению, у меня нет ни возможности, ни времени, чтобы воздать тебе по заслугам, но знай, окажись ты вдруг там, где я смогу добраться до тебя с того света, и я сделаю все чтобы заставить тебя испытать хоть часть из того, что довелось мне. И не будет тебе прощения, чтобы не делал ты!

После этих слов, жизнь, окончательно потухла в ее взгляде.

Я вдруг снова перенесся, к месту где начался мой сон.

Я стоял глядя на старшего брата, стоя в десяти шагах, от могилы женщины, которую звали Елизавета Марковна Рублева, а ее дочерью была Светлана Рублева, которая состояла в гражданском браке с мужем по имени Эдуард, от которого у нее была дочь, с которой они проживали в той же квартире что и я со своими родителями и братьями, а еще несколько дней до того, там же проживала (если можно так выразиться) лежавшая в гробу Елизавета Марковна, обитательница "холодной комнаты", прозванная мной "черная вдова", она очень скоро будет погребена под землей.

И я знал, под землей какого именно кладбища...

День седьмой.

Я проснулся от сильного толчка. Разлепив глаза, я увидел перед собой сморщенное дедовское лицо. Он что-то кричал обдавая меня слюной, но я не мог ничего разобрать, так как в голове у меня снова жутко гудело, а уши были словно забиты ватой. Он снова ткнул меня чем-то в бок, что мне сильно не понравилось и я вскочив с кровати и с силой схватив его за грудки, повалил его на стол и рукой сжав горло, пояснил что так поступать было явно не очень правильно.

Дед, ошарашенный столь резким поворотом, вытаращил на меня глаза, и словно рыба, выброшенная на берег, хватал ртом воздух, не в состоянии произнести не слова.

Не знаю сколько я так его продержал, но со временем гул в моей голове начал проясняться, а я начал слышать окружающее звуки, и тяжелое, редкое, хрипящее дыхание старика, который с трудом вдыхал через сдавленное мною горло.

Придя в себя и осознав происходящее, я резко отдернул руку от обезумевшего со страху Сергея Ивановича, и шокированный своим поведением отступил в глубь избы, не сводя с постепенно приходящего в себя старика глаз. Так мы простояли еще какое-то время, пока наконец он не поднялся, и потирая горло не произнес: