Чтение онлайн

Но самое интересное — в Лениной внешности не было ни тени того, что намекало бы на подобные наклонности! Скорее наоборот. Худенький, тихий, с милым добрым лицом, он был похож на безобидного мальчика Вишенку из сказки про Чипполино. Главным в его облике была та самая врожденная интеллигентность, которая никак не сочетается с агрессивностью и уж тем более с садизмом.

А вот Ленин отец ни врожденной, ни приобретенной интеллигентностью не отличался. Он был типичным «новым русским»: самоуверенный и самодовольный хозяин жизни, не отягощенный рефлексией. Одним словом, грубо сделанный человек. Или, по нашей терминологии — неэлевированный.

Друзей его мы не видели, но со слов Лениной матери знали, что они «еще круче». Открыто она, конечно, не признавалась, но давала понять, что компания мужа, в основном, состоит из мафиози.

— Леня их просто не выносит, — жаловалась мать. — Особенно одного… он такой шумный, чуть что не по нему — сразу в драку. Как–то раз даже запустил в другого нашего гостя фруктовым ножом… Хорошо, не попал… А не приглашать его нельзя — он у мужа начальник… Леня от него под стол прячется. Вы же видите, какой он… Заячья душа. Когда ведьма в мультфильме «Русалочка» появилась, с ним истерика была. На все, буквально на все остро реагирует! Я однажды на даче хотела колорадских жуков потравить, так Ленечка у меня на руках повис. «Мама, — кричит, — не надо! Им же больно будет!»

— И при этом он каждый день пытает Микки–Мауса? — спросили мы.

— В том–то и дело! — с готовностью подхватила мать. — Прямо какое–то раздвоение личности… И говорит, знаете, таким хриплым голосом, так грубо… Жуть берет, когда слышишь.

Мы достаточно быстро сообразили, что дело тут в иноприродности отца сыну. Но все равно оказались не готовы к той сцене, свидетелями которой нам вскоре довелось стать.

Однажды Ленина мама заболела, поэтому папа не просто привез сына на занятие, а вынужден был на этом занятии присутствовать.

«Крутяк» всем своим видом демонстрировал пренебежение к тому, чем мы занимались с детьми.

«Е–мое! Куда я попал? Играют тут в какие–то бирюльки…» — было написано на его скучающем лице.

Особое презрение вызвала наша беседа с родителями в перерыве. Мы как раз говорили о «психотерапии жалостью», о том, что нервных детей очень важно учить состраданию, поскольку тогда они начинают чувствовать себя более сильными.

На этой фразе Ленин папаша сломался. Возмущенно фыркнув, он вскочил с места и подошел к играющим детям. Леня и еще один тихий мальчик, сидя на ковре, строили из кубиков дворец.

— Кончайте лабудой заниматься, парни! — заявил этот деловой человек и резким движением поднял сына с пола. — Мужчина должен уметь бороться. Ну–ка, Леонид, покажи свою силу! Чего стоишь? Не трусь! Налетай первый! Тебя папа как учил?

Леня сжался от ужаса в комок, но покорно замахнулся на друга маленьким кулачком. Отец победно посмотрел в нашу сторону: дескать, вот она, настоящая психотерапия! Однако побоища не получилось, потому что второй мальчик кинулся к своей матери со словами: «Я ненавижу драться!», — и во избежание скандала мы поспешили закончить перерыв.

Но, история на этом не закончилась. Продолжение было дома, вечером того же дня. Леню уложили спать, и вскоре из его комнаты запахло паленым. Вбежавшая в детскую мать увидела Микки–Мауса, привязанного Лениными подтяжками к ноге торшера. Многострадальный мышонок был охвачен пламенем, как ведьма во времена инквизиции. А рядом стоял маленький полицейский в ночной пижаме, и в его глазах горело торжество.

Дело в том, что мы забыли сообщить одну очень важную деталь: Микки–Мауса Лене подарил отец.

Кто–то прочтет эту историю и скажет:

— А что тут, собственно, специфичного для нашего времени? Разность характеров. На этой почве кофликт. Разве раньше так быть не могло?

Так, да не так. Раньше уголовник, запускавший ножом в приятеля, не становился образцом для массового подражания. Прежними аналогами слова «крутой» были «шпана» и «бандит». И отец, обладавший грубой, низменной натурой, на кичился своей грубостью, а скорее с тайной гордостью вопрошал, глядя на своего утонченного ребенка: — И в кого он такой? И государство вполне определенно демонстрировало уважение к интеллигентным профессиям. Теперь же, когда все поставлено с ног на голову, «крутой» отец ощущает себя солью земли, а своего интеллигентного ребенка считает выродком, из которого надо «выбить дурь». Больше того, мы уже встречали немало случаев, когда вполне интеллигентные люди, став «новыми русскими», спешили и сами перенять манеры «крутяков», и навязывали их своим детям. Как вы, наверное, догадываетесь, в подобных случаях конфликт отца и сына выглядел еще драматичнее.

Этого двенадцатилетнего тихоню даже звали Тихоном. Сегодня, да еще в Москве, такое имя — величайшая редкость.

Да, объяснила мама, имя, конечно, необычное, но так звали ее дедушку, который заменил ей отца. Увы, Тихон (она звала его полным именем) тоже растет без отца. Прямо рок какой–то! Мальчик повторяет ее судьбу. Жалобы? Да вот животных он почему–то любит мучить. Хоть не оставляй его наедине с кошкой! В последнее время — возраст, должно быть! — стал грубить. Причем, такие обидные слова говорит, старается побольнее задеть. Что она старая, что бедно и некрасиво одевается, что не умеет зарабатывать, что ему стыдно ходить в школу в таком отрепье…

Хотя на самом деле выглядел тихоня не хуже других, и никакого отрепья мы на нем не заметили. Мать в лепешку ради него расшибалась.

Жалобы на жестокое обращение детей с животными и на грубость по отношению к родителями психологи слышат довольно часто, но при этом не торопятся записывать всех в садисты. Дети могут причинить животному боль просто по глупости, не рассчитав свои силы или еще не научившись сдерживать вспышки гнева. То же относится и к грубости.

Но мальчик с редким именем Тихон и вправду получал удовольствие, делая другим больно. Врожденные садистские наклонности у психически вменяемых детей встречаются редко, но зато такие люди причиняют окружающим много зла, так что их присутствие в мире весьма ощутимо.

Конечно, подобные дети рождались и раньше, но давайте посмотрим, какие впечатления преобладали в их жизни, скажем, в 70–е годы и какие преобладают сейчас.

Несколько десятилетий назад даже многие взрослые люди холодели от ужаса, глядя, как воскресает Панночка в фильме «Вий». И, пользуясь темнотой в зале, плакали, если на экране погибал кто–то «хороший». Про такие фильмы говорили «тяжелая картина» и старались детей на них не пускать.

Ребенку, склонному к жестокости, почти неоткуда было почерпнуть конкретные образы и рецепты. В газетах не писали, кто, где, когда и на сколько частей кого расчленил. Кинорежиссеры не соревновались друг перед другом в количестве зверств на единицу экранного времени, равно как и в их изощренности. И уж тем паче по телевизору не показывали крупным планом обезображенные трупы реальных людей, а следом — пойманных убийц–подростков, которые залихватски улыбаются, глядя в объектив. Про взрослых же убийц, которых теперь уважительно называют «киллерами», не говорили, что их практически никогда не удается поймать и что они, пользуясь своей безнаказанностью, наглеют все больше и больше.

Да на такой почве кто угодно может вырасти садистом! А пресловутая ориентация на «крутость», о которой мы уже писали? Ведь безжалостность — неотъемлемый признак «крутого» парня!

Совсем недавно родители запрещали детям направлять игрушечный пистолет на человека. Теперь это выглядит безнадежным анахронизмом. Вроде бы мелочь, деталь, а за ней очень многое — целое мировоззрение.

Так что если вернуться к нашему тихоне по имени Тихон, то ничего удивительного в его жестокости нет. Скорее удивляет другое: почему он мучает животных тайно, когда мог бы делать это открыто? Он же не боится матери. Видимо, пока не удалось вытравить до конца то естественное, присущее всякому нормальному (даже злому) человеку чувство стыда.