Чтение онлайн

Однако бурное обсуждение в учительской не привело ни к каким конкретным результатам. Для матери так и осталось загадкой, что отвратило ее дочь от школы: оценки хорошие, отношения с учителями нормальные, в классе, как утверждали педагоги, ее никто не обижал. Неужели биологичка права, и Лиза пошла по кривой дорожке?

С этими печальными мыслями мать спускалась по школьной лестнице и уже у выхода столкнулась с Оксаной, Лизиной соседкой по парте.

— Лиза скоро придет? — спросила Оксана.

— Не знаю. Пока что она вообще не хочет ходить в школу… Послушай, может, Лизу кто–то обидел? Вы все–таки рядом сидите. Может, ты что–то заметила?

Оксана помотала головой, но при этом густо покраснела.

— Ну что ж, — печально улыбнулась Лизина мать. — Никто ничего не знает, виноватых нет. Только вот что делать непонятно.

… Оксана догнала ее на троллейбусной остановке. Вид у девочки был встрепанный и смущенный.

— Я знаю, что случилось. Только вы, пожалуйста, меня не выдавайте. А то скажут — «стукачка»…

Далее последовал сбивчивый рассказ, из которого мать постепенно уяснила, что в школе был проведен экспериментальный урок по сексологии. Двенадцатилетних детей просветили насчет устройства и функций половых органов, рассказали, что такое эрогенные зоны и «безопасный секс», а в конце урока показали презерватив.

Лизина мать вспомнила, как совсем недавно к ее дочери пришли на день рождения три одноклассницы, и весь вечер они с восторгом играли в жмурки. А еще вспомнила, как Лиза до сих пор засыпает с плюшевым мишкой…

— Ой, стыдно так было! Ужас! — говорила Оксана, — Девчонки вообще не знали, куда деваться. А Гребешкова — она с пятого класса за мальчишками бегает — подговорила Конякина нарисовать… ну, это… что у женщин… у нас на доске картина висела… А внизу Конякин подписал Лизину фамилию и по рядам пустил.

Лизина мама вернулась в школу.

Оказалось, что урок «полового воспитания» проводила та самая преподавательница биологии, которая полчаса назад разглагольствовала о криминализации подростков из культурной среды.

— Как вы могли?! Какое вы имели право обсуждать с детьми интимнейшие и к тому же совсем не детские проблемы? — задыхаясь, спрашивала ее Лизина мать. — Кто вам позволил?

— Вы, пожалуйста, на меня не кричите, иначе вам придется покинуть помещение, — невозмутимо ответила учительница. — Мы получили санкцию окружного департамента образования. Нам дали программу, ее писали вполне компетентные люди… И потом, скажите на милость, что тут такого? Половые органы — это так же естественно, как голова, нога, ладонь! Вы же не стыдитесь своей ладони?!

И она поднесла к самому лицу Лизиной мамы растопыренную пятерню.

Однако мама тоже оказалась не робкого десятка, и хотя муж советовал ей не связываться, она подняла в школе шум. Оказалось, что родители понятия не имели о новом школьном предмете, поскольку дети стеснялись об этом рассказывать дома. А еще оказалось, что школа, введя такой предмет без согласия родителей, грубо нарушила их права… Короче, смелый эксперимент пришлось прекратить.

Но Лиза в школу так и не вернулась.

Она даже не сразу перешла в другую, потому что всю весну пребывала в состоянии тяжелой депрессии: перестала улыбаться, не выходила из дома, часами могла сидеть на диване, уставившись в одну точку. А когда мать пыталась ее растормошить, вдруг горестно восклицала, неизвестно к кому обращаясь:

— Зачем вам, взрослым, нужно было все разрушить?!

И только через год, случайно найдя Лизин дневник, мать поняла весь драматизм этого восклицания и запоздало ужаснулась.

Оказывается, Лиза была тайно влюблена в своего одноклассника.

«Он тоже смотрел и смеялся… Ненавижу себя за трусость, за то, что тогда не решилась и до сих пор живу с этим», — было написано в дневнике.

Популярные некогда разговоры о детской акселерации в последнее время утихли. Медики даже наблюдают сейчас обратное явление. По–научному оно называется «децелерация», то есть замедленное психо–физическое развитие. Во всяком случае Машу никак нельзя было назвать акселерантом. Она даже и для своего–то возраста была не очень развита. Но при этом ее информированность в вопросах пола выходила далеко за возрастные рамки.

Причем нельзя сказать, что она родилась с этим интересом. Родители немало потрудились над тем, чтобы его сформировать. Ребенок должен знать правду, считали они. Пусть он лучше узнает от нас, чем в подворотне. Это мы росли зажатыми, закомплексованными, до всего своим умом доходили.

Поэтому когда пятилетняя Маша спросила, как и положено в ее возрасте, откуда берутся дети, родители не ограничились кратким ответом «у мамы из животика», а достали с полки красочно иллюстрированную «Детскую сексуальную энциклопедию», т.1 (от 4 до 6 лет).

— Мама, что такое презерватив? — спросила девочка год спустя, увидев рекламу «безопасного секса» по телевизору.

«Совки» обычно в такой ситуации теряются и мычат что–то невразумительное. Но Машины родители были люди современные и объяснили все как есть. А когда через неделю выяснилось, что Маша все же недопоняла, какую часть тела вышеупомянутое изделие призвано обувать, папа провел еще одну политбеседу. Хотя от показа воздержался: видно, помешало ханжеское воспитание.

Потом Маша посмотрела передачу про лесбиянок. Потом принесла из школы подростковый журнал «Cool» (что значит «Крутой»). Маму, правда, шокировали некоторые фотографии и советы девочкам, как нащупать у себя некую эрогенную точку «G», но она не стала вмешиваться. Мало ли что в ее время считалось неприличным? Сейчас другое время и другие нормы. (В том же журнале был и такой заголовок: «Неужели ты в тринадцать лет все еще девственница?»)

Мама с папой занимались и самообразованием. К счастью, новая жизнь предоставляла для этого массу возможностей. Газеты, журналы, а также видеофильмы, которые эти газеты и журналы советовали посмотреть вместе на ночь. Чтобы взбодриться. Машиным родителям, правда, взбадриваться было еще необязательно, но они как–то втянулись. Да и сексуальную культуру надо было повышать. Сколько можно жить дикарями?