Чтение онлайн

Фактически заявка на космополитическое правоприменение представляет собой амбициозную заявку на создание нового типа солдата-полицейско-го, которая потребует значительного переосмысления вопросов тактики, технического оснащения, а прежде всего — командования и военной подготов-ки106. Необходимое здесь оснащение, как правило, дешевле того, которое национальные вооруженные силы заказывают для гипотетических войн будущего, как они мыслятся в традиции Клаузевица. Очень важное значение имеет транспортировка, особенно по воздуху и морю, поскольку это эффективные способы сообщения. Большую часть этого оснащения можно купить или взять в аренду из гражданских источников, хотя военная техника, как правило, легче доступна и хорошо подстраивается под конкретные нужды.

Более существенно то, что новым космополитическим силам придется стать профессиональными и обрести облик, близкий к гражданским службам. Они должны приобрести культуру космополитического правоприменения и понять свое отличие от традиционных войск, чья цель заключалась в том, чтобы разбить врага. Вот почему столь важно гражданское командование. Они обязаны знать и соблюдать законы войны и следовать строгому кодексу поведения. Сообщения о случаях коррупции или нарушений прав человека должны расследоваться подобающим образомЗ1. Прежде всего мотивация этих новых сил должна стать органической частью более широких представлений о праве гражданина мира. В то время как солдат, будучи легитимным носителем оружия, должен был быть готов умереть за свою страну, международный солдат/полицейский рискует своей жизнью ради человечности.

Примеры Косова и Ливии

Войны в Косове и Ливии иллюстрируют проблему использования военных приемов в гуманитарных целях. Вмешательство в Косово в 1999 году было провозглашено первой войной за права человека. Британский премьер-министр Тони Блэр воспользовался случаем 50-й годовщины НАТО, которая пришлась на время воздушных налетов, чтобы изложить новую «доктрину международного сообщества». «Мы все сейчас интернационалисты, нравится ли это нам или нет, — сказал он чикагской аудитории.— Нельзя отказаться от участия в глобальном рынке, если мы хотим преуспевать. Нельзя игнорировать новые политические идеи в других странах, если мы хотим проводить курс инноваций. Нельзя закрывать глаза на конфликты и нарушение прав человека в других странах, если мы по-прежнему хотим жить в безопасности»^.

Десятилетием позже вмешательство НАТО в ливийскую революцию было провозглашено первой законно санкционированной операцией программы «Обязанность защищать». Резолюция Совета Безопасности ООН № 1973, принятая 17 марта 2011 года, оказалась огромным достижением, подоспевшим как раз вовремя, чтобы помешать силам Каддафи захватить восточный город Бенгази, который к тому времени был освобожден защитниками демократии. Впервые цель программы «Обязанность защищать» вышла за пределы американоевропейской прерогативы. На принятии резолюции активно настаивала Лига арабских государств, при воздержавшихся России и Китае. Резолюция призвала государства-участники и региональные организации «принять все необходимые меры, чтобы защитить находящиеся под угрозой гражданское население и районы с гражданским населением в Ливийской арабской Джамахирии (включая Бенгази), исключив при этом иностранную оккупационную силу любой формы на любой части ливийской территории»зз. Кроме того, резолюция № 1973 предварялась резолюцией № 1970, согласно которой Ливия передавалась в ведение МУС и против Каддафи вводились санкции.

Однако действительный результат обеих войн гораздо более неоднозначен. В обоих случаях заявленная цель представляла собой некую инновацию и важный прецедент в сфере международных действий. Тем не менее эти методы гораздо больше соответствовали традиционной концепции войны и имели мало связи с заявленной целью. Оба раза НАТО полагался на воздушные удары. В случае косовской войны было сделано почти 36 тысяч боевых вылетов, из которых 12 тысяч были ударными. Было сброшено около 20 тысяч «умных» бомб и 5 тысяч обычных. Однако, по-видимому, это не причинило большого урона югославской военной машине. Пятьдесят лет югославская армия готовилась отражать удар превосходящих сил врага. Была построена обширная подземная сеть, включающая склады, аэродромы и казармы, разработана тактика, включавшая создание ложных целей, скрытое размещение танков и артиллерии, меры сохранения объектов ПВО и уклонения от скоплений войск. На начальных стадиях НАТО никак не удавалось подавить югославскую систему ПВО, именно поэтому авиация НАТО продолжала летать на высоте 4,5 километра. На суше также не удавалось нанести большой урон силам сербов. НАТО утверждает, что воздушные удары сдерживали силы сербов и не давали им открыто развернуть военную технику, однако воздушные удары тем не менее не препятствовали проведению операций против албанского гражданского населения в Косове. Поражение гражданских целей было более успешным — дорог, мостов, электростанций, нефтебаз и заводов. По причине настоятельного требования, чтобы авиация не летала ниже высоты 4,5 километра, пилоты не видели того, что происходит на земле, и полагались на разведданные из многочисленных, зачастую плохо скоординированных, источников.

Соответственно, совершались неоднократные ошибки, что с ошеломляющей ясностью проявилось в ходе нанесения воздушных ударов. Среди худших примеров — бомбежка китайского посольства и беженцев в Косово. Так называемые сопутствующие потери представляют собой около 1400 погибших. Экологи только теперь оценили последствия ущерба, нанесенного в ходе бомбардировок промышленных объектов. Оказались уничтожены исторические памятники, например, в Нови-Саде. Был взорван телецентр, причем погибли находившиеся там журналисты. Были атакованы цели даже в Черногории, чье правительство к тому времени уже отказалось от участия в войне в Косове.

Задолго до прекращения исхода косовских албанцев силы сербов подстегнули этот процесс под прикрытием бомбардировок. В период до 24 марта 1999 года, когда началась бомбардировка, действия Армии освобождения Косова (АОК) были использованы как предлог для этнических чисток, главным образом регулярными югославскими силами и сербской полицией; страну покинуло около 400 тысяч человек. После 24 марта в операции по зачистке было убито около 10 тысяч человек, включая детей, и более миллиона человек были вынуждены покинуть страну. Когда в июне сюда вошли силы НАТО, в Косове осталось только 600 тысяч человек, причем 400 тысяч из них были внутренне перемещен-

44

ными лицами .

Кроме того, вскоре после вступления войск НАТО начался процесс ответных этнических чисток и около 160 тысяч сербов уехало из страны. Сегодня те сербы, которые остались, живут в защищенных анклавах, а напряжение между сербами и албанцами остается очень высоким, свидетельство чему — разделенный город Митровица и беспорядки в марте 2004 года.

Можно утверждать, что политические последствия данного типа бомбардировок были также контрпродуктивны. Несмотря на заявления натовских ораторов, что между убийством по ошибке и умышленным убийством существует большая разница, для жертв бомбардировок эта разница не была очевидной. Кто определяет, считать ли убийство гражданского населения «бойней» или «побочными потерями»? Подобным образом настойчивые заверения западных лидеров, что бомбардировка была направлена против режима, а не против сербов, вовсе не убеждали тех, кто испытал ее действие на себе. Воздушные удары мобилизовали национальные чувства сербов, позволив Милошевичу во время войны «закрутить гайки» в отношении НПО и независимых СМИ и тем самым минимизировать внутригосударственные ограничения на его действия в Косове; они же позволили чувству виктимности затмить всякое чувство ответственности за эти войны. Воздушные удары, вместе с притоком беженцев, поляризовали общественное мнение и в Македонии, и в Черногории, высветив внутреннюю напряженность и риск дальнейшего распространения насилия. Они поляризовали также и международное общественное мнение: для многих на Востоке и Юге заявление о том, что это была война за права человека, рассматривалось как прикрытие для преследования западных имперских интересов на Балканах.

В конце концов Милошевич капитулировал, и беженцы вернулись в Косово. Была создана переходная администрация ООН. С одной стороны, спустя чуть более десятилетие кажется возможным, что решение могло бы быть найдено и что в конечном счете сербы могли признать независимость Косово. С другой стороны, травму этнических чисток, проводившихся всеми сторонами, нельзя отменить задним числом и напряженность между двумя сообществами, равно как и повсеместные нарушения прав человека никуда не исчезли.

В случае вмешательства в Ливии в 2011 году авиация НАТО и других членов коалиции провела около 24 200 боевых вылетов, включая свыше 9000 ударных. По заявлениям НАТО, было уничтожено около 5900 военных целей, включая свыше 400 центров управления войсками. Первоначальными целями были объекты ПВО и тяжелое вооружение, расположенное вокруг опорных пунктов восставших, но постепенно перечень целей расширился, включив командные пункты и колонны военной техники в открытой пустыне. По сути, НАТО вступил в войну на стороне восставших. Более того, британский и французский спецназ, переодетый в гражданскую одежду, в реальной обстановке консультировал и инструктировал восставших. Ввиду того что альянс контролировал воздушное пространство и из-за улучшившейся за последние десять лет прицельной точности НАТО достиг гораздо большего успеха в минимизации потерь среди гражданского населения от воздушных ударов, нежели во время войны в Косове. Однако это еще не то же самое, что защита гражданского населения. Конечно, воздушные удары были предназначены уничтожить потенциал Каддафи для подавления мирных протестов. Однако цели операции были изменены и от защиты гражданского населения перешли к поддержке восставших, поэтому очевидно, что под перекрестным огнем неизбежно должно было оказаться и гражданское население. Сейчас, когда я пишу эту книгу, данных о потерях по этой войне еще нет; оценки разнятся от 2 до 100 тысяч человек. Однако поскольку это была война, в результате боев погибло много гражданских лиц. В конце концов Каддафи был низложен, вот только боевые действия укрепили возможности вооруженных ополчений и долгосрочные перспективы установления демократии все еще не поддаются точной оценке.

Оба этих вмешательства были войнами, а не гуманитарными интервенциями. В обоих случаях существуют доводы в пользу поддержки этих войн, так как в Косове на родину смогли вернуться беженцы, а в Ливии был свержен жестокий диктатор. Но войны всегда заключают в себе человеческие трагедии и имеют долгосрочные последствия для будущих способов осуществления власти.

Была ли здесь какая-либо альтернатива? Космополитический подход непосредственно нацелен на защиту людей. Он больше похож на осуществление полицейских функций, чем на ведение военных действий, и включает в себя такие методы и приемы, как зоны безопасности, гуманитарные коридоры, международные наблюдатели, бесполетные зоны и аресты военных преступников. Цель состоит в создании безопасной среды, где люди могут действовать свободно и без страха и где могут быть взращены инклюзивные формы политики. Альтернативные возможности были в обоих случаях, но подобный подход всегда сопряжен с трудностями и на него редко отваживаются.