Чтение онлайн

Оценки того, что произошло 2 сентября 2010 года, исходят, по-видимому, из параллельных миров. Один мир — это мир американских военных, чьи знания часто обусловлены в основном данными радиоэлектронной разведки и сообщениями от очень ограниченного числа осведомителей и которые по большей части сосредоточиваются на действиях мятежников. Другой мир — это нормальный повседневный мир афганской политики. В случае нападения на Тахар эти миры никак не сообщались^.

Несмотря на очень успешные операции по уничтожению или захвату, в ходе которых буквально сотни талибов были убиты, захвачены или бежали, Талибан смог найти замену командирам и сохранить нетронутыми свои теневые структуры. Новые молодые командиры более радикальны, более жестоки и меньше связаны с местными условиями. «Пока что,—как пишет Гопал,—все выглядит так, что способность иностранных сил уничтожать или захватывать командиров уравновешена способностью повстанцев находить им замену»3\

Непрерывные военные атаки, ночные рейды и задержания молодых мужчин, которые проводятся с унижением их достоинства и после которых их зачастую рекрутируют в вооруженные формирования, вносят свой вклад в оправдание и/или служат оправданием интенсификации атак талибов или местных полевых командиров.

Тактики мятежников и в Ираке, и в Афганистане — это типичные тактики новых войн. Их главная цель состоит в оказании влияния на местные сообщества, и они добиваются этого посредством страха и запугивания. С 2005 года и иракских мятежников, и другие ополченческие формирования втягивали в межрелигиозное насилие и этнические чистки такими способами, которые вызывали в памяти югославские войны. В то время как суннитские группы предпочитали использовать взрывы и/или террористов-самоубийц в шиитских районах или против шиитских памятников, шиитские группы использовали эскадроны смерти для показательных убийств известных суннитов и для занятия соседних территорий с изгнанием их обитателей. Обычно они захватывали имущество суннитов, включая дома, особняки и торговые точки, со времен Османской империи принадлежавшие багдадской буржуазии, и отдавали их шиитским семьям либо разграбляли. Они вымогали у местных торговцев деньги, развешивали в районе шиитские флаги, просачивались в местную полицию, частично или полностью обновляя ее состав. Они забирали себе заправочные станции и брали под контроль основные объемы продажи бензина, пропана и керосина. Они вводили дополнительное местное «налогообложение», фактически устанавливая своего рода параллельную систему. Под прицелом были в особенности интеллектуалы и средний класс; в период самого интенсивного насилия погибли сотни преподавателей высшей школы.

В Басре, на юге насилие не проявляло себя до тех пор, пока на провинциальных выборах 2005 года власть не взяла исламистская партия «Аль-Фади-ля». Насилие началось с мести бывшим членам партии «Баас» и военным чинам, но постепенно превратилось в токсичную помесь политической и криминальной деятельности: атаки мятежников, особенно Армии Махди, против британских сил, заставившие британцев спрятаться в укрытиях и защищать себя, сократив свое присутствие на улицах; межрелигиозные чистки против суннитов и христиан (в частности, тех христиан, у которых была лицензия на продажу алкоголя); схватка за ресурсы между различными племенными и религиозными группами, и в том числе недобросовестная конкуренция за контроль над министерством нефтяной промышленности, объектами нефтяной промышленности и профсоюзами нефтяников с целью откачки нефтяных доходов; убийства чести, убийства известных интеллектуалов и нападения на женщин, не носящих хиджабы, равно как и всепроникающая преступность с процветающим похищением людей и захватом заложников ради получения выкупа и по политическим мотивам.

В Афганистане типичная модель такова: небольшая группа вооруженных бойцов приходит в некую местность из Пакистана и собираетушр (налог) или закят (пожертвования). Они, например, могут рассылать «ночные письма» с приказами не отдавать дочерей в школу или сыновей — в афганскую армию. Они могут предлагать свои услуги в качестве мобильных судов, что в отсутствие механизмов правосудия стало очень популярным. Они мобилизуют духовенство, из числа которого многие прошли подготовку в Пакистане, и они же платят преступникам, дестабилизирующим обстановку в районе. Они убивают или изгоняют тех, кто им не симпатичен, и могут напасть на защищенные здания, например больницы или мечети, поэтому никто не чувствует себя в безопасности. Их успех является следствием отсутствия местных институтов вроде полиции или же их [местных институтов] активного потворства. Они вербуют местных добровольцев и создают местные сети, как военные, так и политические. Талибан уже создал теневые структуры с теневыми губернаторами для каждой провинции в Афганистане.

После 2006 года Талибан усвоил многие из тех тактик, которые впервые были опробованы в Ираке. В их число входит применение так называемых самодельных взрывных устройств с нажимной пластиной, которые детонируют, когда по ним проезжает транспортное средство, но которые не делают различий между гражданскими и военными целями, а также использование целевых убийств и террористов-смертников (раньше в Афганистане подобные вещи считались несоответствующими исламу). Мятежники все больше привлекают в свои ряды детей, прошедших с этой целью подготовку в медресе. 1 мая 2011 года 12-летний террорист-смертник убил троих гражданских лиц и ранил еще 12 человек. 26 июня 2011 года мятежники поручили восьмилетней девочке отнести пакет со взрывчаткой к полицейской машине, они удаленно взорвали заряд, убив саму девочку32. Подобная тактика применяется полевыми командирами, запугивающими местное население, чтобы увеличивать свои землевладения, обеспечивать электоральную поддержку, контролировать контрабанду и прочие виды криминальной деятельности.

Основные жертвы этого насилия — гражданское население. Гражданские лица гибнут в результате американских атак (сопутствующие потери). Их убивают, когда мятежники атакуют коалиционные цели, потому что у них нет таких же средств защиты, как у солдат. Они являются жертвами нарушений прав человека и этнических чисток, так как разные группы с каждой из сторон пытаются сохранить контроль над территориями. Один из самых показательных аспектов этой печальной истории, иллюстрирующих ту цену, какой были оплачены жизни американских или британских солдат, состоит в том, что никто точно не знает количество гражданских потерь. Количество погибших военнослужащих тщательно фиксируется, однако количество погибших среди гражданского населения не подсчитывается. Согласно оценкам «Счета погибших в Ираке» (Iraq Body Count), основывающимся на сообщениях СМИ, по состоянию на сентябрь 2011 года, в Ираке погибло свыше 100 тысяч гражданских лиц. Цифры, представленные британским медицинским журналом The Lancet, использовавшим эпидемиологические методы интервьюирования выборочных семей, гораздо выше. Они сообщают о числе погибших, превышающем 650 тысяч человек, с марта 2003 года по середину 2006 года, из которых свыше 600 тысяч человек погибло по причине насилияЗз. По-настоящему интенсивный период насилия, когда ежемесячно гибло от 3 до 4 тысяч человек, наступил уже позже того времени, к которому относится оценка The Lancet. В январе 2008 года британская организация Opinion Research Business, основываясь на опросах отдельных иракских семей, оценила потери от кон-

Ф44

ликта в миллион с лишним человек .

В Афганистане систематический сбор данных о погибших среди гражданского населения начался только в 2007 году. ООН сейчас ведет базу данных, но к ней нет публичного доступа. Согласно миссии ООН в Афганистане, между 2007 и 2010 годом погибло около 8832 гражданских лица123. Число погибших среди гражданского населения увеличивается каждый год: в первое полугодие 2011 года погибло около 1462 человека, тогда как в тот же период 2010 года — 1267 человек. Это увеличение объясняется ростом атак мятежников. Число гражданских лиц, погибших от действий коалиционных или проправительственных сил, уже немного снизилось, отражая увеличение усилий по сокращению потерь среди гражданского населения. У проправительственных сил самой весомой причиной потерь среди гражданского населения были атаки с воздуха. У мятежников такой причиной стало использование СВУ, за которым идут атаки смертников и выборочные ликвидаций6.

Количество перемещенных лиц, наверное, даже еще внушительнее. В Ираке около 4 миллионов людей были принуждены покинуть свои родные места, половина из них уехали за границу. В Афганистане 40% населения, оцениваемого в 28 миллионов, перемещались несколько раз в течение жизни. Многие уехали за границу. Афганцы составляют крупнейшую в мире популяцию беженцев, причиной чему являются главным образом прежние войны и режим талибов. Однако внутренне перемещенные лица и те, кто уехали из сельской местности, чтобы пополнить собой городское население, составляли сопоставимое число. Начиная с 2001 года свыше 4 миллионов беженцев вернулись в Афганистан. И все же многие снова уезжают. В конце 2010 года, по оценкам УВКБ ООН, за пределами Афганистана находилось все еще свыше 3 миллионов беженцев. По оценкам Центра мониторинга внутренне перемещенных лиц (ЦМВП), начиная с 2006 года было внутренне перемещено около 760 тысяч человек. Наиболее весомая причина — наступательные операции западных сил. «Хотя силы США и МССБ в 2010 году предприняли успешные усилия по минимизации гражданских потерь и человеческих жертв, они не предприняли тех же усилий, чтобы сократить масштаб внутреннего перемещения, невзирая на значительность этого масштаба и доказанное влияние вынужденного перемещения на поддержку международных сил» з?. Другие причины перемещения — умышленное изгнание населения силами ополчений и вооруженных формирований, споры за права на землю, доступ к воде и выпас скота и этнические чистки, например, в случае шиитского меньшинства.

Источники финансирования

Война в Ираке была нефтяной войной. Обычно считается, что это была война за нефть в том классическом смысле «старых войн», когда великие державы конкурируют друг с другом за контроль над нефтяными установками и маршрутами транспортировки. Несомненно, этот мотив являлся частью американской концепции «старой войны». Рабочая группа по выработке энергетической стратегии под руководством вице-президента Дика Чейни, созданная всего лишь через десять дней после того, как администрация Буша приступила к исполнению обязанностей, открыто высказывала мнение, что защита источников нефти на Ближнем Востоке в момент все более жесткой и изменчивой ситуации на рынках соответствует жизненным интересам США, а Пол Вулфовиц, в то время заместитель министра обороны, высказывался так: «Наиболее важная разница между Северной Кореей и Ираком заключается в том, что в отношении Ирака у нас просто не было никакого выбора с точки зрения экономики. Эта страна купается в море нефти».

Однако, и это более важно, это была война за нефть в смысле «новой войны», согласно которому нефтяные доходы различными способами шли на финансирование боевых действий и, более того, доступ к нефтяным доходам стал мотивацией для ведения боевых действий. В политической экономии новых войн нефть стала ключевым ресурсом. Американские официальные лица заявляли, что у мятежников есть «неограниченные деньги», которые поступают к ним от сторонников бывшего режима, саудовских и других религиозных благотворительных организаций или криминальной деятельности,— и основная часть этих денег имеет свой источник в ближневосточных нефтяных доходах. Но нефтяные деньги притекали не только извне. Преступные сети, еще раньше контролировавшие огромную инфраструктуру нелегальной продажи нефти, созданную Саддамом Хусейном, чтобы обойти санкции ООН, разворовывают иракскую нефть с помощью контрабандной цепи, которая простирается вплоть до Персидского залива с одной стороны и по территории Турции с другой. Как раз в эпоху Саддама исчезали огромные суммы денег (нелегальная торговля нефтью была крупнейшим источником незаконных доходов для бывшего режима, примерно 9,2 миллиарда долларов США от продаж в Иорданию, Сирию и Турцию).

Контрабанда нефтью может принимать разнообразные формы, включая откачку дизельного топлива у поставщика или создание «врезок» в трубопроводы. Племена, которым платили за охрану трубопроводов, развернули прибыльный бизнес, откачивая нефть перед тем, как трубопровод брался под охрану. Вдобавок конкуренция за получение доступа к нефтяным доходам на локальном и национальном уровнях была важным фактором насилия в период выборов, тогда как другие виды криминальной деятельности, как например мародерство, захват заложников, похищение людей и нападения на грузовые колонны, можно понять как способы вторичной переработки нефтяных доходов. Трудность, связанная с нефтью как источником финансирования, состоит в том, что для нефтедобычи необходимо бурение скважин, а это требует — в долгосрочной перспективе — наличия государственной инфраструктуры; возможно, это некое объяснение того, почему Ирак, по-види-