Чтение онлайн

Один человек привез письма, написанные карандашом. Этот человек попросил, чтобы ему сообщили их содержание. Бабушка собрала всех своих внуков и прочла эти письма вслух. По щеке этого человека потекла крупная слеза и он сказал: «раньше мы были люди, а теперь стали звери» и вышел.

Впоследствии коммунисты пришли забрать всех детей, но местные крестьяне взяли по одному ребенку и спрятали на некоторое время у себя в хатах.

Письмо Юрия Мейендорфа к матери:

«Милая мама, родная моя — прости. Я хотел своим приездом порадовать тебя, а вышло, что нанес тебе большое горе. Но что делать? На то видно, воля Божия. Говорят, наше дело плохо и нас могут расстрелять. Я не жалею своей жизни, видно так надо; возможно, что моя смерть делу добра сделает больше, чем дальнейшая жизнь. Если меня не станет, прошу тебя не бросать моих детей и взять их под твое покровительство. Они наверное тебе не будут в тягость, а станут твоим утешением. Прости мне, если в чем еще перед тобой виноват. Прошу прощения и у всех родных и знакомых. Христос с Вами, да хранит Вас Бог. Юрий.»

Письмо Юрия Мейенордфа к детям:

«Милые мои родные детки. Возможно мы больше не увидимся с вами на этом свете. Простите меня мои родненькие: я хотел скорее доставить вам радость свидания, а оказалось принес вечную разлуку. Но видно так Богу угодно. Не горюйте обо мне, а терпеливо перенесите свое горе и своею жизнью умножьте больше добра и правды на земле. Не мстите никому за мою смерть ни делом, ни даже помыслом. Так попустил Господь. Молите только, чтобы Он простил мне все мои прегрешения. Я не боюсь смерти и иду к Господу дать ответ в своей жизни с теплой надеждой, что Он примет мою жизнь. Я прошу бабушку взять вас под свое покровительство. Будьте ей хорошими, добрыми внуками, утешьте ее в ее горе. Благословляю вас. Да хранит вас Господь и да направить вашу жизнь на все доброе. Ваш отец».

Эти новые мученики жили спокойной христианской жизнью, никому не причиняя зла и не становясь никому поперек дороги. Их любовь и заботы были сосредоточены на своих семьях, но Бог им судил принять мученические венцы. Согрешали многие другие, а искупительной жертвой должны были быть люди, никакого прикосновения к народному мятежу не имевшие. «Они упокоились от трудов своих, а дела их идут вслед за ними» (Откр. 14, 13).

При отступлении от Белой Армии весной 1919 г., большевики взяли заложниками, кроме духовенства, также мирян из тех, кого они считали особенно «опасными».

Владимир Иванович Никулин — торговец. Владелец бакалейно-гастрономического магазина в г. Белгороде. Много лет был церковным старостой Кладбищенской церкви в Белгороде. Владимир Иванович являлся человеком необыкновенной, истинно-христианской души. Всегда он был ласков, приветлив. Никто никогда не видел его во гневе. Не стремился он к обогащению. Во время войны 1914-18 гг. передал принадлежавший ему магазин своим служащим. Принял мученическую кончину вместе со своим настоятелем о. Василием Солодовниковым.

Марк Спиридонов, Василий Безгин, Гавриил Болдырев — Белгородские жители (торговцы), люди религиозные, преданные церкви. Взяты заложниками в том же 1919 году и замучены в г. Курске большевиками перед сдачей города Белой Армии. Тела их найдены были в г. Курске и погребены в родном Белгороде.

Сын священника с. Журавлевки, Курской губ. После смерти своего отца жил в названном селе, имея землю, лес и хозяйство. Учился в Харьковском Университете. В годы войны 1914-18 гг. работал в Красном Кресте, оказывал местным крестьянам большую помощь, основанным им сельскохозяйственным обществом Взаимной помощи. Был попечителем школы и также помогал медицинской помощью больным крестьянам. Будучи религиозным человеком и знатоком и любителем церковного пения при хорошем голосе, всегда принимал участие в церковном пении. В первые месяцы революции подвергся аресту и был увезен из села, но получил освобождение. После чего еще с большим подъёмом стал принимать участие в церковных делах в своем селе, где был избран в церковный совет.

В период раскулачивания и строительства колхозов был окончательно признан врагом сов. власти — активным противником ее.

В действительности же причиной ареста было: происхождение из духовной среды и стойкая приверженность церкви. После ареста был отправлен в один из лагерей севера, где и скончался в условиях непосильного труда, издевательств и физического истощения.

Был глубоко-религиозным, церковным человеком. Это особенно ярко, выразилось при возникновении большевицкой власти, в которой он усматривал проявление антихристовых начал.

В семье его любили изучать Священное Писание. Библия читалась от начала до конца, а ежедневно, также по порядку, Новый Завет. Исполнялись молитвы, положенные для дома, а также церковные, доступные мирянам.

Сам М. И., несмотря на тяжёлые работы, регулярно вставал на молитву в полуночи, исполняя молитвенное правило со многими поклонами, иногда подвергаясь бесовским страхованиям. Посты выполнялись строго по церковным правилам и круглый год по средам и пятницам пища не принималась ранее вечера или 3-го часа по полудни, не взирая ни на какие тяжёлые работы. Церковные богослужения по праздникам посещались неопустительно. Обращение с подчиненными было кроткое, простое и братское. Дом всегда был открыть для приюта странных, бедных, монашествующих и т. п. Кроме того оказывалась помощь в домах престарелых и сирот, а также отдельным бедным и больным.

Был заведующим Учебно-показательным полем, при У. Семинарии, при большевиках — государственным питомником, в Херсонск. губ. Несмотря на усилившееся гонение на религию, занимая видное положение М. И. неуклонно вел прежний образ жизни: продолжал ходить в церковь и принимал деятельное участие в церковной жизни; причем и на службе, не взирая на распоряжения власти о введении шестидневки, сохранялись порядки согласно церковного календаря — в воскресения и праздники не производились никакие работы.

Подобного рода деятельность М. И. не могла укрыться от властей. От него несколько раз требовали с угрозами — изменить свое поведение, но в силу образцового ведения вверенного ему дела терпели. Наконец, без малейшей политической или уголовной причины М. И. арестовали, причем в ГПУ так и сказали — «хотя вы для нас и незаменимы по работе, но в силу вашего религиозного поведения мы вынуждены убрать вас». После нескольких месяцев тюремного заключения М. И. был сослан в Сибирь на р. Ангару, в северо-восточном ее изгибе в самое холодное место на островок Кежма, причем более 1000 километров гнали пешком при 60° мороза с ночевками в холодных юртах. Еще дома он ежедневно молился: «Господи сподоби меня пострадать за Твое имя!» Но здесь страдания доходили до такой степени, что он просил у Бога смерти (из писем).

На о. Кежма в трудных условиях, без какого бы то ни было снабжения, на собственном иждивении, под надзором ГПУ М. И. прожил около 3-х лет. Среди местного населения он приобрел любовь и уважение, так что иногда кое кто навещал его, что-нибудь и приносил, а он что-то прочтет из Св. Писания или что либо церковное. Это было использовано ГПУ как предлог для ареста. И почти накануне окончания срока своей ссылки он был арестован. В процессе следствия, кроме упоминаемых бесед с местным населением — из них особенно характерно обвинение в том, что он похвалил мальчика, с матерью посетившего его в праздник и приветствовавшего по христиански — М. И. обвиняли также в том, чего он совершенно не слыхал и не знал. Какая-то советская комиссия, проходя по улице, обратила внимание на валявшуюся дощечку с надписями из Библии, по-видимому детьми занесенную на улицу. Эта дощечка оказалась в ГПУ на допросе. И невзирая на решительный отказ М. И. от этого дела ему поставили это в преступление, обвинив в агитации среди местного населения путем разбрасывания подобного рода дощечек. Потом было выяснено, что надпись из библии на дощечке была сделана евангелистом и попала на улицу случайно, однако М. И. получил жестокий приговор 10 лет Красноярского изолятора, куда и был конвоирован. Здесь, находясь в условиях полной отстраненности от мира, он еще в большей степени отдался молитве. Не взирая на обстановку вел себя достойно христианского звания. Кроме обычных молитв он становился и читал службы по часослову и все, что можно было делать в этих условиях, не стыдясь окружающих. По свидетельству соузников, пребывание с М. И. в тюрьме было для них большим утешением — с таким человеком, как говорил один из таковых, можно всю жизнь сидеть. (Передает сам слыхавший это свидетельство). Такое истинно христианское поведение М. И. даже в условиях тюремных привело в бешенство ГПУ и М. И., отбыв десятилетний срок в изоляторе, получает там же еще 10 лет. Началась война с немцами и какие бы то ни было дальнейшие сведения отсутствуют. Арестован в 1928 году. При арестах, на допросах и во всех прещениях отличался безбоязненностью, хотя вообще в обращении был очень кроток. Судьба его неизвестна.

В селении Бельведеры Ново-Архангельского района Херсоно-Одесской епархии проживал Яков Романович Коробка. Сын бедного крестьянина, он родился в 1893 г., окончил трехклассную церковно-приходскую школу в селе Скальевое. С детства паломничал по монастырям, свободно читал, писал, хорошо был знаком со Священным Писанием, ревностно защищал Православие. Отказавшись поступить в колхоз, он в период гонения на церковь, у себя в огороде под сараем выкопал пещеру глубиной в пять метров, налево — 7 метров и направо — 3 метра. Сарай же наверху пещеры был шириной — 8 метров и длиной — 12 метров.