Чтение онлайн

Иеромонах Варсонофий (Преображенской церкви в Стрельне) умер в 1935 г. в ссылке.

Иван Васильевич Попов, доктор богословия, профессор Московской духовной академии, после ареста в 1936 г. пропал без вести.

Иван Петрович Ежиков, клиросный чтец Преображенского храма Стрельны, Петр. Епархим, умер в ссылке в 1937 г.

Протоиерей Димитрий Киранов, настоятель Иоанно-Златоустовского собора г. Ялты, в 1937 г. из тюрьмы пропал без вести.

В Арзамасе в 1938 г. расстрелян священник Иоанн Ходоровский. Он был эмигрантом, но в 1921 г. вернулся нелегально в Россию, был арестован и отправлен в ссылку, где тайно принял рукоположение в священный сан, а затем бежал из лагеря и долгое время скитался. Прибыв в Арзамас, отец Ходоровский нашел приют у монахини Терентьевой. Некоторое время Терентьева скрывала его, как беглого, но впоследствии отец Иоанн перестал скрываться и снискал себе всеобщее уважение.

В обхождении с народом был мягок, отзывчив, шел навстречу любой просьбе и без отказа совершал все требы. Жил отец Иоанн в миру по уставу затворников и готовился принять монашескую схиму. При обыске в комнате отца Иоанна была обнаружена разная литература. Он был обвинен в распространении антисоветских листовок при помощи религиозных странствующих проповедниц. Арестованные же монахини-странницы обвинялись, кроме того, в агитации против советской власти и колхозного строя. Все обвиняемые были признаны участниками «организации», возглавляемой Петроградским митрополитом Иосифом.

В Самаре расстрелян в 1938 г. протоиерей Ксенофонт Архангельский, дававший приют всем странствующим проповедникам.

В список новых русских мучеников могут быть внесены и убиенные большевиками за границей.

Священник Яковлевский убит партизанами-коммунистами в одном из сел Пожаревачкого округа Сербии в 1941 или 1942 г.

Священник Д.Н. Новосельцев вместе с женою, дочерью и работником-казаком зарезаны партизанами-коммунистами в селе Миличинцы возле города Вальевска Каменица в Сербии в 1942 или 1943 г.

Русская эмиграция, в горьком сознании общероссийской вины пред государем и его семьей, сосредоточила свое сугубое внимание на их трагической судьбе и собрала о них обширнейший материал.

Не для их славы в Церкви земной — ибо государь и его семья уже святы у Бога — Церковь ищет в них назидания своим членам, примера для подражания, образца благочестия, добрых дел, любви для нее и для отечества или ближних, подвига жизни и смерти, святыню невинных страданий. Для нее нужны религиозные и духовно-нравственные черты их характеров и дел.

Этой специальной задаче собирания такого материала о их жизни настоящий очерк служит только началом, в ожидании, что другие многие принесут еще больше, и, собранные и соединенные в одно, эти материалы составят «Житие и страдания царя-мученика Николая Второго и его семьи», которые послужат на земле прославлению их в лик святых и к назиданию церковного народа во спасение душ к жизни вечной.

С высокими, чистыми, идеальными стремлениями начал свое царствование 26-летний государь император Николай Александрович. По личному побуждению он дерзновенно обратился ко всем державам с предложением сократить вооружения и созданием третейского суда в международных спорах предотвратить грядущие войны. Конференция мира была созвана в Гааге 18 мая 1889 г. и провозгласила общий принцип о мирном разрешении международных столкновений. В дальнейшем Лига Наций, а теперь Организация Объединенных Наций явились прямыми преемниками Гаагского международного трибунала. Когда в ноябре 1921 г. собралась Вашингтонская конференция по вопросу о морских вооружениях, то президент Америки Гардинг во вступительной речи заявил: «Предложение ограничить вооружения путем соглашения между державами не ново. При этом случае, быть может, уместно вспомнить благородные стремления, выраженные 23 года назад в императорском рескрипте Его Величества Императора Всероссийского. Приведя почти целиком «ясные и выразительные» слова русской ноты, Гардинг добавил: «С таким сознанием своего долга Его Величество Император Всероссийский предложил созыв конференции, которая должна была заняться этой важной проблемой».

Так государем совершен почин мирового значения. Его идея возродилась снова и снова и ныне осуществляется еще с большей настойчивостью. «Блаженны миротворцы, ибо они сынами Божиими нарекутся». Но трагично было именно то, что первая созванная им конференция отвергла главное предложение государя — сокращение вооружений и военных бюджетов и ему самому пришлось вести три войны — с Китаем, Японией и первую мировую.

В первую мировую войну он проявил исключительное мужество в защите сербов. Несколько десятков тысяч сербов при отступлении из родной земли, в 1915 г., не выдержали страшного похода через грозные ущелья и снеговые перевалы Албанских гор и, придя к берегу моря в Баллону, массами стали падать от истощения.

Союзники не только не позаботились о их спасении, но совершенно равнодушно смотрели со своих кораблей, как умирали люди славянской земли. В этот страшный момент император Николай Александрович послал главам правительств союзных нам стран телеграмму, в которой требовал немедленно вывезти сербов с Албанского побережья и спасти. В противном случае государь пригрозил, что он будет считать гибель сербов актом величайшей человеческой безнравственности и откажется от своих союзников и выйдет из числа воюющих. Эта телеграмма возымела немедленно действие, и десятки итальянских, французских и английских пароходов вывезли умирающую сербскую армию и ушедших с нею жителей на остров Корфу. Злоба людская не простила государю этого заступничества, и из Лондона и Парижа поползли слухи, что мол русский государь хочет заключить сепаратный мир.

В делах самого большого государственного значения государя не покидало руководившее им чувство милосердия. Когда в конце 1908 г. ему представлен был грандиозный план индустриализации страны, требовавший огромных денег, которых не было, он сказал: «Петр имел мало денег и употреблял принудительный труд, и это стоило ему миллион жизней его подданных… осуществление наших проектов будет стоить от 10 до 15 миллионов преждевременных смертей моих подданных… я не могу сознательно идти на жертву миллионов моих подданных, а потому мы должны терпеть». Когда ему было указано, что успех будущей войны связан с индустриализацией, государь ответил: «Будем надеяться на Бога. Если война будет короткая, мы ее выиграем, ну а если длинная, то, значит, такова наша судьба». Все эти уже готовые проекты осуществляются большевиками как раз теми способами, от которых государь отказался: мучительной гибелью десятков миллионов людей.

Еще маленьким ребенком будущий император был трогательно, кротко боголюбив. Он очень любил изображение Божией Матери, эту нежность руки, объявшей Младенца. Он всегда завидовал брату, что его зовут Георгием, потому что у него такой красивый святой, убивающей змия. Это был ребенок ласковый, уступчивый, вежливый от природы, обожавший отца и мать. Еще будучи неграмотным, Ника отдавался весь настроениям, навеваемым пушкинскими стихотворениями, выбранными для ребенка. Он увлекался пением птичек в своем дворцовом саду и, заслушавшись, как бы уходил из этого мира. Он преображался, как бы замирал, а выражение его глаз было настолько неземное, что другие дети, заметив это настроение в Нике, просили его: «Ну, Ника, еще раз послушай пения»! И Ника, застенчиво краснея, возвращался к обыденной жизни. Он рос святым мальчиком, готовым молиться о спасении жизни маленькой птички, выпавшей из гнезда своей матери: «Надо помолиться за воробушка: пусть его Боженька не берет, мало у него воробьев?» — сказал он при таком случае, когда птичка казалась умирающей. И это непрерывно светлое христианское настроение никогда, с самого раннего детства и до самой смерти, не оставляло Его.

Государь готов был всегда услужить всем, без различия положения. В Дармштадте, во время прогулки инкогнито, он подбежал, поднял и подал потерянный пакет кучеру почтового фургона и тем спас почтальона от служебных неприятностей. Таково было смиренное христианское сердце юного русского государя.

Одна еврейка, не имевшая права въезда в Петербург и получившая отказ в этом, обратилась на высочайшее имя с просьбой разрешить ей приехать к больному сыну. Государь положил резолюцию: «Не может быть такого закона, который не позволил бы матери приехать к больному сыну».

Государь тратил, как теперь доподлинно установлено, на дела благотворительности и неожиданную помощь колоссальные суммы из личных средств, ограничивая в то же время себя в личном обиходе. Он носил много раз штопанную одежду… Через любимую учительницу своих детских лет, имевшую к нему доступ во всякое время, государь освобождал от платы учащихся своими взносами и отпускал крупные суммы на благотворительность из своих личных средств. После беседы с нею он всегда шепотом просил ее никому ни слова не говорить о его помощи. И она, памятуя просьбу царя, никому в своем ведомстве не говорила, кто дает эти средства.