Чтение онлайн

– Тогда приходи одна, хорошо? Я для тебя одной отслужу, если хочешь.

– Не знаю. Если получится, - Ивик допила свой чай, звякнула чашкой о блюдце. Новая мысль обожгла ее, - но ведь мне нельзя причащаться.

– Это еще почему?

– Я это... грех, в общем, у нас. Вы же понимаете.

– Ну мы можем рискнуть, - Кир улыбнулся, - я бы тебя причастил, почему нет?

Берет на себя ответственность? Вообще странный очень хойта. Ненормальный. Ивик вдруг ощутила неясную, жадную тоску по Причастию, знакомую, наверное, только тем, кто привык к этому с детства. Или просто очень давно. Ну и пусть ненормальный. И пусть это как бы не будет считаться...

– Я приду, - негромко сказала она. Неожиданно звякнула трель звонка. Кир поднялся.

– Посиди тут на кухне, хорошо? Тебе не надо высовываться, сама понимаешь.

Он притворил за собой кухонную дверь. Ивик оперлась головой о ладони, закрыла глаза.

Из комнаты доносился негромкий разговор. Там были, судя по голосам, две женщины. Ивик почти ничего не разбирала, лишь обрывки фраз.

– ...она не работает. В атрайде...

– ... а вы думаете...

– ... мы же тоже люди...

– ... если хотите, прямо завтра. Не вопрос...

Ивик размышляла. Кир, может быть, и мужественный человек, миссионер, но священник он явно неправильный. Хулиган с пирсингом и разноцветными волосами... И вообще. Не имеет никакого отношения к Церкви, к которой Ивик привыкла с младенчества. Странный человек.

В комнате негромкий глуховатый голос отца Кира читал Евангелие. Слышно было плохо, но Ивик хорошо знала текст и понимала целиком.

"Тут книжники и фарисеи привели к Нему женщину, взятую в прелюбодеянии, и, поставив ее посреди, сказали Ему: Учитель! Эта женщина взята в прелюбодеянии; а Моисей в законе заповедал нам побивать таких камнями: Ты что скажешь? Говорили же это, искушая Его, чтобы найти что-нибудь к обвинению Его. Но Иисус, наклонившись низко, писал перстом на земле, не обращая на них внимания. Когда же продолжали спрашивать Его, Он, восклонившись, сказал им: кто из вас без греха, первый брось на нее камень... "

Ивик бесшумно подползла к двери, чуть приоткрывшейся. Осторожно, как на занятиях по диверсионной подготовке, выглянула.

Посетительницы были под стать священнику. Обе -- коротко стриженные. В молодежной среде почему-то считалось модным для девушек -- стричься коротко, а парням, наоборот, отращивать патлы. Эти были стрижены, у одной волосы чуть длиннее и покрашены в радугу, у другой -- совсем ежик, на руках и на шее -- ворох разноцветных цепочек, кожаные мини-юбки, рваные леггинсы под ними. Одна из девушек развязно взяла вторую под руку, и у Ивик возникли некоторые подозрения насчет характера их отношений... Она неслышно вернулась за стол.

Отец Кир выпроводил гостей, затем выпустил Ивик из кухни.

И в комнате мебель у него была разнокалиберная, явно подержанная. Хойта, напевая что-то под нос, раскладывал на столе бусины -- похоже, собирался делать какую-то феньку. Вряд ли четки -- опасно это здесь... Ивик подошла ближе.

– Что это вы... ты делаешь?

– Подарок.

Ивик следила за ловкими пальцами хойта. Кир искоса взглянул на нее, хмыкнул. Ивик собралась с духом.

– Извини... можно спросить? Ты какой-то не такой, как остальные священники...

– Спрашивай, - пожал плечами Кир.

– Я вот не исповедовалась давно...

– А что -- хочешь?
– он посмотрел искоса.

– Да нет... Я не хочу. Вообще не хочу. Ты знаешь... я люблю Кельма. И это уже давно.

– Да я знаю, - рассеянно сказал хойта, - Кельм рассказывал.

– Ну это... это же грех?

Кир испустил глубокий протяжный вздох. Повернулся к ней.

– Что ты хочешь, чтобы я тебе сказал?
– спросил он как-то ласково, - Что об этом думает Бог? Я не знаю. Что написано в книжках, в канонправе? Это ты и сама в курсе.

– Не знаю... как мне жить с этим?

– А почему я-то должен это знать?

– Так ты же священник...
– удивилась Ивик, - ты и должен знать...

– Знаешь, Ивик, - проникновенно сказал Кир, - ты взрослый человек. Мало того, ты очень хороший человек.

– Почему хороший?
– поразилась она.

– А какой же еще? Ты гэйна. Разведчица. Сколько лет уже...пятнадцать, не меньше? Подумай сама, сколько лет ты живешь ради Дейтроса. Сколько тебе пришлось пережить. Пришлось ведь? У тебя дети есть, уже большие, так? Семья. Ты вырастила детей. И почему ты думаешь, что я должен что-то знать лучше, чем ты?

– Но ты же должен разбираться в отношениях с Богом... ты священник, - растерянно пролепетала Ивик.

– Ни хрена я в этих отношениях не понимаю, Ивик. Честно. То есть понимаю, конечно, они у меня есть. Свои. А у тебя свои. Знаешь, это ведь так принято считать, что священники - как бы специалисты по общению с Богом. Остальные вот не доросли. А это неправда, ерунда это. Бог общается с каждым.

– А вы тогда зачем же нужны?
– спросила Ивик.

– А мы специалисты по передаче и сохранению Благой вести, - без запинки ответил Кир.

– А как же вот... служба, причастие...

– Ну и что? Приходи, мне приятно будет. Я хоть что-нибудь хорошее для тебя сделаю. Если получится, приходите с Кельмом.

– Не понимаю, - упрямо сказала Ивик, - мы же грешим. Мы же... неправильно поступаем.

– Если бы все поступали п равильно, Ивик, - он хмыкнул, - уже бы давно настало Второе Пришествие...

Она постояла растерянно.

– Я, наверное, уже пойду?

– Да, наверное, пора тебе, - согласился он.

Ивик пошла к двери, растерянная и не знающая, как воспринимать все это. Отец Кир окликнул ее.

– Ивик!

– Да?
– она обернулась.

– Ты того... береги себя, ладно? Осторожнее.

У Ивик снова защипало в гортани. Кир подошел к ним и неожиданно крепко обнял.

– Ох, Ивик ты Ивик, - он выпустил ее, отступил на шаг, - досталось же тебе, малышка. Не бойся. Да ты и так не боишься ничего, ты герой. Но ты и меня не бойся. Нас не бойся. Ты же хорошая, правда. Очень хорошая. И все у тебя будет хорошо. Дейри.

– Гэлор, - пробормотала Ивик.

Ивик работала в мертвой половине. Здесь было легче. Трупы -- они и есть трупы. За смену прошло двенадцать клиентов, на каждого -- по двадцать минут. В промежутках -- документация и уборка, уборка и документация. Двенадцать убитых. Одна, что удивительно, совсем молодая девушка. Бывали и молодые, Ивик не удивлялась. Чаще неизлечимая болезнь, лечение не оплачивается страховой кассой или же просто не хотят долго тянуть. Встречалась, хоть и редко, депрессия. Или просто нежелание жить по каким-то причинам. Ивик все это пугало до оледенения, и лучше было об этом просто не думать.