Чтение онлайн

По имеющейся информации, 14 августа 1998 года вышеуказанная сумма в эквиваленте платежных средств МВФ была переведена на основании распоряжения Международного валютного фонда, подтвержденного соглашением от 24 марта 1998 года, со счета 9091 Федерального резервного банка Нью-Йорка на счет 9091 банка «Кредитанштальт-Банкферайн» через отделение банка в Лугано (Швейцария) транзитным переводом в пользу АО «Ост-Вест Хандельсбанк» (Франкфурт-на-Майне, Германия), каковое является дочерним зарубежным банком Центрального банка Российской Федерации. Вышеуказанный швейцарский банк кредитовал счет 40910 АО «Ост-Вест Хандельсбанк» в долларах США на полную сумму транша ($4,8 млрд) в распоряжение Центрального банка Российской Федерации.

По той же информации, полученной от компетентных иностранных источников, можно полагать, что вышеуказанные финансовые средства в полном объеме не дошли до России, а были распределены с участием президента Российской Федерации Б.Н. Ельцина в узком кругу чиновников высшего ранга и особо доверенных лиц.

Согласно данной информации, вышеупомянутый кредит МВФ был распределен следующим образом: $2,35 млрд 14 августа 1998 года были направлены в «Бэнк оф Сидней» (Австралия), где, согласно имеющимся документам, часть финансовых средств в сумме $235 млн была зачислена на банковский счет австралийской компании, где Татьяна Дьяченко через своего полномочного люксембургского представителя имеет 25 % акций (преобладающий пакет с правом решающего голоса). Остаток в сумме $2,115 млрд, конвертированный в фунты стерлингов Соединенного Королевства, был перечислен в Национальный Вестминстерский банк (Лондон, Великобритания).

В свою очередь $1,4 млрд были перечислены также 14 августа 1998 года в «Бэнк оф Нью-Йорк» (США); $780 млн 17 августа 1998 года были направлены в «Креди Сюисс» (Швейцария); $270 млн 17 августа были направлены в лозаннское отделение «Кредитанштальт-Банкферайн» (Швейцария). Возможно, данные операции были осуществлены при участии бывшего председателя правления Центрального банка Российской Федерации С. Дубинина.

На основании изложенного Илюхин просил Генеральную прокуратуру Российской Федерации осуществить проверку вышеупомянутых фактов и проинформировать комитет Государственной думы по безопасности о результатах. Какую конкретно роль играли Ельцин и его семья в хищении денег Международного валютного фонда Илюхин рассказывать не стал. Он пообещал, что все документы первым увидит генпрокурор Скуратов. Копии имеющихся в его распоряжении документов, подтверждающих вышеприведенные факты, в том числе и в отношении президента Российской Федерации, Илюхин обещал передать лично Скуратову. По задумке Илюхина, именно генпрокурор, в то время активно подключившийся к борьбе с коррупцией, должен был подтвердить сведения, попавшие к нему в руки «от очень надежного источника». «Тогда и можно будет говорить о причастности к коррупции семьи президента», — заметил Илюхин.

Это был не первый скандал, устроенный Илюхиным. Илюхин активно работал в думской комиссии по импичменту — на одном из заседаний он, например, обвинил в геноциде русского народа «всех окружающих Ельцина представителей одной еврейской нации». Никогда не брезговал видный оппозиционер и компроматом. Зимой 1998 года он рассказал, что Борис Березовский передал Борису Ельцину часть акций телекомпании ОРТ. Позднее пугал готовящимся заговором Чубайса — Немцова — Гайдара. А также утверждал, что к нему попали документы о «разногласиях» убитой в Санкт-Петербурге Галины Старовойтовой и криминальных структур. Тем не менее пока все эти «данные источников» Илюхина не интересовали правоохранительные органы.

По словам Илюхина, полученные им от Мирового банка и сената США данные «еще проходят проверку», но он уже был готов обнародовать некоторые из них: из $4,8 млрд кредита $1,4 млрд получил бывший премьер-министр Виктор Черномырдин, $780 млн — глава РАО «ЕЭС России» Анатолий Чубайс и, наконец, $270 млн — находящийся в розыске Борис Березовский.

Но в апреле 1999 года Скуратов после скандала с видеосъемкой, показанной по телевидению, был снят с поста генпрокурора.

Комментируя обвинения, замминистра финансов Сергей Дубинин заявил: «Скуратов, когда говорит о финансовых вопросах, обычно несет ахинею». По его словам, действуя либо под влиянием, либо добровольно в интересах группы людей, прокуратура захотела отомстить руководству ЦБ за принципиальную позицию, которую банк занимал в отношении нарушений законодательства и, в частности, «отгона» денег на Запад, который позволяли себе эти люди. «Вообще же, — заметил Дубинин, — работа Скуратова представляет собой модель той власти, которую готовят поддерживающие его в настоящее время политики. Для себя — халявные развлечения и удовольствия, для друзей — поддержка и лоббирование, а по отношению к тем, кто не угодил, — произвол в юридической области, клевета, угрозы применения репрессий».

В июле 1999 года Генпрокуратура прекратила уголовное дело по факту нецелевого расходования бывшим председателем ЦБ Сергеем Дубининым и его замами валюты на представительские расходы. Сам Дубинин в интервью «Коммерсанту» выразил возмущение, что прокуратура закрыла дело втихую, хотя по поводу его возбуждения «было много шума».

Впервые о том, что в Центробанке, возглавляемом Сергеем Дубининым, было «не все чисто с законом», Юрий Скуратов сообщил через месяц после 17 августа.

Дело о представительских и командировочных тратах чиновников ЦБ в прокуратуре считалось самым перспективным. Из его материалов следовало, что в 1996 году им были открыты счета в Сбербанке и выданы кредитные карточки Eurocard/ Mastercard Gold. Сам Дубинин мог ежемесячно тратить на представительские и командировочные расходы $15 тыс., его заместители и помощники — от $7,5 до $10 тыс., а директора департаментов — $5 тыс. По данным следствия, держатели карточек потратили на себя лично более $50 тыс.

Следователь Генпрокуратуры Ирина Солдатова вызвала на допрос в качестве свидетеля Сергея Дубинина. По его словам, «она задавала очень грамотные и понятные вопросы». Дубинин отвечал, что представительские деньги тратились исключительно на встречах с официальными лицами. Он и его заместители регулярно отчитывались в бухгалтерии и возмещали суммы, израсходованные сверх лимита, установленного самим ЦБ. Правда, сам бывший глава ЦБ говорит, что лимит ни разу не исчерпал и со всех трат платил налоги.

Следователь Генпрокуратуры Ирина Солдатова вызвала на допрос в качестве свидетеля Сергея Дубинина. По его словам, «она задавала очень грамотные и понятные вопросы». Дубинин отвечал, что представительские деньги тратились исключительно на встречах с официальными лицами. Он и его заместители регулярно отчитывались в бухгалтерии и возмещали суммы, израсходованные сверх лимита, установленного самим ЦБ. Правда, сам бывший глава ЦБ говорил, что лимит ни разу не исчерпал и со всех трат платил налоги.

В Генпрокуратуре же считали, что прекращение данного дела, одного из трех расследуемых в отношении ЦБ, еще не означало, что Дубинин полностью чист перед законом. Ведь одновременно с возбуждением уголовных дел прокуратура направила в Центробанк 17 «представлений» о нарушении законодательства РФ.

Кроме того, прокуроры не исключали предъявления Дубинину и бывшей верхушке ЦБ судебных исков о возврате денег, потраченных не по назначению. Впрочем, подписывать такие иски мог лишь и.о. генпрокурора Юрий Чайка и его замы, предпочитавшие в отсутствие Скуратова не делать резких шагов.

Между тем Сергей Дубинин раздобыл «охранную грамоту» — письмо в МВФ Юрия Чайки от 26 апреля 1999 о том, что «фактами злоупотреблений и хищений денежных средств валютного резерва Генпрокуратура РФ в настоящее время не располагает».

Кстати, Сергея Дубинина вызывали в главную военную прокуратуру и допрашивали по делу о шантаже Скуратова. Поводом явилось публичное заявление последнего: «Именно Дубинин со своими связями с Березовским, наряду с некоторыми другими, оказывает давление и шантажирует генпрокурора, всячески противодействует следствию, в том числе и по делам, связанным с расследованием известных событий 17 августа». На допросе Дубинин сказал, что на Скуратова не давил и даже видеокассету с изображением его «личной жизни» не смотрел, о чем ничуть не жалеет.