Чтение онлайн

К. СЕРЕБРЕННИКОВ: Это действительно какая-то мутная история с заказчиком, потому что на меня выходили какие-то странные люди. И просили меня дать денег на фильм «Мы из будущего», потому что они по ходу съемок кончились…

К. ЛАРИНА: Подождите, вот мы сейчас заболтаем эту тему. Она все равно при всей своей комичности важна. Потому что если они позволяют себе даже блефовать на эту тему, они же все равно понимают прекрасно, что в сегодняшнем контексте кто-то испугается.

С. КЛЕБАНОВ: Нет, не в контексте. Есть ген рабства в каждом. И вот этот ген рабства при определенных условиях сидит в нас за 70 лет, за 100 лет. У нас же сначала крепостное право, потом другое право, и ну и прочее, прочее, он каким-то образом начинает всплывать, и мы пугаемся. А культура должна сделать так, чтобы люди этого не боялись. И чтобы поступили, как Данила Козловский сказал: дураки, я про вас сейчас расскажу всему миру. И вы будете дураками выглядеть в глазах всех.

К. ЛАРИНА: Нет, они действительно выглядят дураками. Но, тем не менее, фильм «Россия-88», который мы тоже обсуждали в этой студии, он, по сути, так в прокат и не вышел. Он получил прокатное удостоверение, он идет в Москве в одном кинотеатре и без всякой афиши.

С. КЛЕБАНОВ: Тем не менее, все его скачали. Ну, кино – это еще и бизнес. И нужен нормальный процесс. И когда в течение этого процесса возникают преграды, люди начинают скачивать в Интернете и прочее. Но так нельзя.

В. ХОТИНЕНКО: Но много фильмов и менее острых тоже были в прокате очень ограниченном. Это отдельный вопрос.

С. КЛЕБАНОВ: Я занимаюсь ограниченным прокатом, меня законодательно никто не ограничивает.

К. СЕРЕБРЕННИКОВ: Нет, запрещение фильма «Россия-88» – это возмутительный факт, который требует обсуждения. И почему кто-то имеет право запрещать кино?

С. КЛЕБАНОВ: Все-таки в этой истории «Мы из будущего-2» есть один момент очень важный. Мы говорили про ген рабства, но этот ген находится в спящем состоянии у большинства людей. Но эти аферисты, дураки, кто они, я не знаю, но они почувствовали контекст, в котором этот ген может активизироваться.

К. ЛАРИНА: Конечно.

С. КЛЕБАНОВ: Это важно. То, что есть контекст, когда можно сказать: ты понимаешь, кто. И так глаза многозначительно наверх поднять. И все поймут. И когда они говорят: скоро все кино будет такое, это тоже, наверное, связано с нынешней ситуацией, с финансированием кинематографа, с распределением денег, с тем, что государство превращается в монополиста, в заказчика, и в орган, который определяет, что снимать, а что не снимать.

В. ХОТИНЕНКО: Подождите, ну, вообще все последнее время, слава богу, государство давало деньги на кино, иначе наше кино загнулось бы.

К. СЕРЕБРЕННИКОВ: Это правда.

В. ХОТИНЕНКО: Не будем передергивать. И в этом смысле оно всегда выступало заказчиком.

К. ЛАРИНА: Что есть государство? Я хотела бы продолжить тему, которую Сэм предложил к обсуждению.

С. КЛЕБАНОВ: А почему государство эти деньги себе присвоило? Это деньги налогоплательщиков. Ну, это вопрос другой, чтобы мы не путали одно с другим. У нас, слава богу, что деньги на кино дает государство, иначе оно бы загнулось.

К. ЛАРИНА: Оно же еще при этом выступает заказчиком и каких-то идей, которые просят.

В. ХОТИНЕНКО: Понимаете, мы пользуемся одним всего примером, а в последнее время вышедшие фильмы, все достаточно известные, сделаны при поддержке государства. И на международной арене, и призовые фильмы – все сделаны с поддержкой государства. Давайте это все-таки помнить. И, стало быть, это тоже заказ. А пока мы только думаем, что так будет.

К. ЛАРИНА: Володя, каждый раз, когда государство дает деньги на производство того или иного культурного продукта, оно заказывает нечто. Мы это так воспринимаем? Ты говоришь – это заказ. Это все равно заказ?

С. КЛЕБАНОВ: Это не так. Это не должно быть так.

К. СЕРЕБРЕННИКОВ: Это поддержание культурных инициатив.

В. ХОТИНЕНКО: Более-менее без государства делались только блокбастеры, кассовые фильмы. А…

К. СЕРЕБРЕННИКОВ: Авторское кино, весь артхаус сделан при поддержке государства.

С. КЛЕБАНОВ: Давайте я все-таки попробую какую-то ясность внести в эту дискуссию. Система государственной поддержки кинематографа существует не только в России, но и практически во всех европейских и во многих азиатских странах. Ее нет более-менее только в Америке, где кино является чистым рынком. Но при этом государство, поддерживая кино в Швеции, во Франции, в Германии, в общем-то, как это было и в России, не определяет, что должны снимать кинематографисты, и не является заказчиком определенных идеологических ценностей, которые должны продвигаться в кино. В общем-то, в разных странах уже сформировалась система, когда по каким-то причинам министерство культуры, киноинституты, кинофонды дают…

К. СЕРЕБРЕННИКОВ: В некоторых странах запрещена пропаганда идеологии.

С. КЛЕБАНОВ: Совершенно верно. Есть некоторые критерии профессиональные, кинематографические, по которым дают или не дают деньги на кино. Но сейчас все чаще звучат слова о том, что государство должно финансировать кино, которое бы отвечало задачам этого же государства. Мы сейчас вступаем в другую все-таки ситуацию, когда государство будет говорить, что снимать, а что не снимать.

К. ЛАРИНА: Так вопрос, который я опять же Володе Хотиненко задаю: имеет ли право государство, как главный продюсер в данном случае, диктовать еще свои творческие пожелания художнику, идеологические?

В. ХОТИНЕНКО: Государство имеет право делать то, что делало даже в глубоко застойные времена, когда появлялись шедевры. Государство имеет право заказывать фильмы какие-то, которые ему нужны, с нужной идеологией. Имеет право, потому что оно ведь дает деньги. Но всякое разумное государство будет проводить дифференцированную политику, культурную политику, где будет широкий спектр фильмов, широкий спектр тем. И совершенно определенная художественная свобода для художников. Вот и все. Тут все просто.

К. СЕРЕБРЕННИКОВ: Ну, я бы еще очередную десакрализацию государства произвел, назвав это все-таки не государством. Какое это государство? Это чиновники. Это менеджеры, которые либо выбраны народом, либо назначены кем-то еще. Вот и все. Они меняют позицию в зависимости от каких-то своих требований. И эти требования, кстати, бывают не всегда бездарными и бессмысленными. Мы имеем в виду сразу идеологему некую. А есть пропаганда здорового образа жизни. А есть пропаганда нравственных ценностей. Ну, это звучит как оксюморон, я сейчас понимаю.

К. ЛАРИНА: Вам было бы интересно снимать пропаганду?

К. СЕРЕБРЕННИКОВ: Не получится, у меня не выйдет.

К. ЛАРИНА: Даже самых свежих, прекрасных идей?

К. СЕРЕБРЕННИКОВ: Я смешлив.

С. КЛЕБАНОВ: Во-первых, все-таки государственная поддержка кино опять же не является заказом. Это действует немножко по-другому. Режиссеры, продюсеры приходят в какие-то органы, финансирующие кино, со своими заявками. Они просят деньги на кино. Государство не заказывает: ну-ка, снимите нам фильм про то, как хорошо Россия поднимается с колен. А когда вы говорите, что государство должно заказывать кино, соответствующее его идеологии…