Чтение онлайн

– Могу я Вам чем-то помочь?

– Му, – по-прежнему неожиданно прозвучал его ответ.

Я потянулась было, чтобы помочь ему подняться, но тут же из-за соседнего стола поднялись два нелепого вида молодца. Нелепости им придавали костюмы и галстуки, совершенно не вписывавшиеся в пейзаж. Они мне сказали коряво по-английски:

– Извините.

Еще одно подозрение закралось в душу. Я очень тихо, спросила их на родном мне языке:

– Русские?

Парни попытались сообразить, из какой штатной ситуации мой вопрос. Поняли, что ситуация по всем признакам нештатная. Потому переглянулись, потянулись к правому боку, будто печень прихватило, и столь же тихо ответили:

– Да.

– Ну что ж, тогда я, пожалуй, пойду спать, – сказала я всем и громко.

Ответил мне только самый красноречивый:

– Му.

– И Вы долго не засиживайтесь – холодно уже, – я протянула Му-мужчине свой плед.

– Му, – он не принял плед, что-то попытался досказать мне рукой, но не смог.

Я подумала, что он попытается подняться, и уже занесла руку над его плечом, чтобы вовремя остановить. Но он и не думал ринуться меня провожать. Он сидел. В том же положении, в каком я застала его в начале своего ужина. Я пошла в номер. Меня кинулся провожать официант, потому что он же был администратором. Он зажег свечи, мы прошли со свечами по коридору, зашли в номер. Я решила, что официант – романтик, но на всякий случай не стала выражать особых восторгов по поводу свечей и столь услужливых провожаний. Я зашла в номер. Официант – за мной. «Вечер переставал быть томным» – я не понимала, что происходит. На всякий случай не стала закрывать дверь. Официант будто не замечал моей замороженности, он поставил свечи на столик, показал рукой на другой подсвечник, потом – где лежат запасные свечи и зачем-то, как звенит колокольчик у изголовья кровати. Потом улыбнулся, поклонился, пожелал мне спокойной ночи и вышел.

В ванной я нашла кроме чистых полотенец наполненную водой ванну, на столике рядом с раковиной кувшин, тоже наполненный водой, и не нашла кранов, труб и электрического выключателя. Не было здесь фена, душевой кабины, электрических розеток. Зато на каждой стене было по подсвечнику, заправленному толстенной свечой. Средневековое омовение совершилось очень быстро. Закутавшись в халат, я проследовала в комнату. В одной стене темнел камин. В другой стене темнело окно. В углу темнела кровать. Даже белый махровый халат не казался светлым – он тоже явно темнел. Свет давали только свечи. Я стояла посреди комнаты, медленно поворачивалась вокруг себя, переступая с ноги на ногу, и ёжилась в халате. И в комнате тоже я не смогла обнаружить электрических розеток. Я заглянула в шкаф – там висели пустые вешалки, телевизор там не прятался. Еще здесь не было радио. Я достала из сумки телефон – сети тоже не было, и вот-вот должна была сесть батарея. На ближайший день я осталась без связи, без возможности уложить волосы, услышать или увидеть новости, а главное – зарядить батарею фотокамеры. Ну что же – здравствуй, колорит!

Закопавшись в одеяло, я задула свечи, но не закрыла глаза. Темнота меня не испугала. Я ждала, что сейчас привыкну к ней и начну различать предметы, увижу комнату в других красках. Прошло несколько минут, а темнота не рассеивалась. И тогда пришел страх. Я поднесла руку к лицу, но не увидела ее. Поднесла пальцы к носу, потом к глазам – чувствовала пальцы на лице, но не видела их. В ужасе соскочила с кровати, накинув халат, кинулась в ту сторону, где должна была быть дверь. Ощупывала стены в диком страхе не найти её. Наконец нащупала ручку – мне показалось, что на поиски этого спасительного предмета ушла вечность. Открыла дверь и увидела светлый коридор – на стенах горели свечи. Портье улыбался, сидя за своим столиком. Я закрыла дверь и опять увидела абсолютную темноту.

Страх ушел. Я прижалась спиной к двери и стала ждать. Такой кромешной темноты не бывает. И тишины такой не бывает. Тогда почему они есть? Всё есть: дом, мебель, вода, еда. Нет только электричества и водопровода. А мне кажется, что нет ничего. Людям, которые построили эту гостиницу лет двести назад, так не казалось. А мне кажется. Без тренировки попасть туда мне бы не хотелось. Впереди целая ночь, и, если не спать, то делать абсолютно нечего. А что бы я делала, если бы не могла заснуть, живи я лет двести назад? Я бы и не знала, что не могу посмотреть телевизор, послушать радио, посидеть в Интернете, поговорить по телефону. Но что-то же я бы могла делать?! Могла бы – думать. Могла и могу, только думать в темной комнате мне не хотелось. Я решила думать на свежем воздухе.

Завернулась в плед, взяла подсвечник с одной свечой и вышла из номера. Теперь я начала понимать, почему в этой гостинице останавливаются только на одну ночь и в самом начале путешествия! После такой волшебной ночи любое путешествие обречено на успех.

Я присела на ступеньки крыльца – отходить от дома не хотелось. Поставила свечу рядом с собой. Тьма окружала дом и снаружи. Только я стала придумывать тему для размышления, как раздались шорохи, потом плеск воды, потом тихое поминание бога-душу-мать, опять плеск воды и шаги, приближающиеся к крыльцу. На всякий случай подсвечник я взяла в руку – другого оружия у меня с собой не было. Из тьмы вынырнули трое русских постояльцев. Меня они приняли за привидение – из пледа виднелись только глаза и свеча. Плед, глаза и свеча дрожали. Троица остановилась. Мне пришлось высунуть из складок пледа лицо, чтобы меня признали. Глазам открылась картина: двое в костюмах, галстуках и один голый по пояс. Какой-то из костюмов сказал:

– Отбой, свои.

Красноречивый, тот, что выразительно мычал за ужином, его не понял:

– Чего?!

– Свои, говорю, – повторил костюм, – она тоже русская, она за Вашим, Матвей Михалыч, столом ужинала.

– Ужинала за моим столом?

– Ага, за Вашим, – подтвердил костюм.

Матвей Михайлович медленно, но верно обрабатывал информацию. Следующий вопрос был адресован мне:

– Русская?

Мне нужно было сказать несколько теплых слов в свою защиту, что я и сделала:

– Му.

– Так околела, что только мычать и можешь? – Матвей Михайлович махнул рукой своим костюмам.

Те кивнули ему в ответ. Один ринулся в дом, а через секунду вынес махровый халат. Матвей Михайлович надел халат и сел рядом со мной на ступеньки. Теперь он был в белом махровом халате, джинсах и высоких ботинках. Ботинки, честно говоря, даже в кромешной тьме были дурацкие. Именно они могли стать новой темой для моих размышлений, но сосед по ступеньке направил разговор в другое русло.

– Матвей.

– Наталья. Только давайте без рукопожатий, а то с меня плед свалится.

– Как скажете.

– Если не трудно – свечу на ступеньку поставьте, пожалуйста.

Он поставил свечу. Достал из кармана халата сигареты и зажигалку. Протянул мне:

– Курите?

– Спасибо, нет.

– Я тоже, – он закурил сигарету и глубоко затянулся, – думал никогда уже не закурю, а вот закурил.

– Да курите Вы себе на здоровье – мне не мешает.

– Да, я всё понимаю! Сам знаю, что не надо, что слабость это.

– Кýрите, так курте! Только молча.

– Я брошу.

– Бросайте.

– Сейчас не могу.

– Не бросайте.

– Вам не нравится, что я курю.

– Бросайте.

– Душевно слаб сейчас. Очень.

– Не бросайте.

– Помогите.

– Отобрать у Вас сигареты?

– Возьмите с меня слово, что я брошу курить с завтрашнего утра.

– С сегодняшней ночи.

– Давайте с утра?

– Нет, прямо сейчас, даже не докуривая эту сигарету.

– Так я ж душевно слаб. Болен, можно сказать.

– Сейчас с половины этой сигареты или давайте слово кому-нибудь другому, – я сделала вид, что собираюсь уйти.

Матвей Михайлович положил руку мне на плечо – пришлось сделать вид, что я остаюсь.

– Хорошо, – он затушил сигарету, – я бросил курить.

– Вот видите! Иногда физическая сила помогает преодолеть душевную слабость.

– Чья сила?

– Моя, конечно.

Он пальцем потрогал моё плечо.

– Твердое – это мышца или кость?

– Кость.

– Тогда, конечно, сила Ваша.