Чтение онлайн

Натан Дорич сдержал свое слово и Гесси был вынужден признать, что Инквизитор действовал осторожно и последовательно. Он неизвестными способами добивался того, что его включали во все группы, в которых работала Велира. Не проявляя назойливости, он всегда находился рядом. Открыть дверь перед девушкой; невзначай, всего лишь на долю мгновения, положить свою широкую, крепкую ладонь на тонкие женские пальцы; с простым, ничему не обязывающим выражением лица преподнести флакон с мылом необычайного, редкого аромата, якобы доставшегося ему по случаю; поставить на стол перед девушкой корзинку со спелыми, отборными ягодами.

Олафа накрывало холодное бешенство всякий раз, когда он становился свидетелем тихой осады Доричем бывшей жены. Она не спеша лакомилась, одну за другой прихватывая пальцами ароматные ягоды из корзинки и поедая их, а он смотрел, как выступают на ее губах небольшие капельки ягодного сока и представлял, как слизывает их своим языком. Потом переводил свой взгляд на Дорича и видел на его лице отражение собственных желаний.

Он так и не решился начать разговор с Велирой, не смог признать, что виноват перед ней; общее горе не сплотило их тогда, два года назад, лишь разделило и отдалило друг от друга и это случилось потому, что у него не хватило милосердия, мудрости и любви. Теперь уже он боялся, что все произошедшее с ними стало необратимым.

Очередное задание не было выездом на прорыв. Недалеко от столицы, по жалобам жителей, в старой лесной избушке якобы происходили нечто непонятное — мелькали огни, раздавались громкие, неприятные звуки. Нужно было выехать, определиться на месте, что за явление там происходит и доложить Старшему Инквизитору. Дорич в этот день отсутствовал, отправившись по своим делам в Лемейх, и Олаф с Велирой выехали вдвоем.

Скрип, треск и тонкое повизгиванье они услышали издалека, а выехав на поляну перед избушкой увидели поразительное зрелище. Сама избушка не была видна под плотной шапкой серого тумана, в глубине которого метались, сталкиваясь, молнии и вращались две искрящиеся воронки. Гесси, остановившись, завороженно смотрел на редчайшее явление их мира — несформировавшийся прорыв. Здесь и сейчас сразу из двух иномирных реальностей рвалась к ним материя чуждого бытия. Столкнувшись, две силы оказались равноценными и в жестокой битве пытались преодолеть друг друга. Внезапно одна из воронок сжалась и выплюнула из себя рогатое чудовище с длинным хвостом и многочисленными конечностями, каждая из которых заканчивалась острыми когтями. Извернувшись в полете, тварь в долю мгновения накрыла собой Велиру, сидящую в седле. Истерический вопль лошади догнал Гесси, когда он уже посылал одно за другим заклинания, одновременно рассекая монстра мечом на части. Упавшую на землю девушку он подхватил на руки, тревожно оглядывая ее окровавленное лицо и тело. Острыми когтями убитая тварь разрезала зачарованную кожаную одежду, разодрала кожу на теле и изуродовала лицо Велиры. Наложив простейшие заклинания излечения, Олаф потянул за серебристый витой шнурок, висевший на его шее, переломил пополам тонкую палочку, висевшую на нем и с раненой на руках шагнул в открывшийся экстренный переход.

Это была тяжелая ночь. Наложенные лекарями заклинания обезболивания и лечебного сна почему — то действовали плохо и Велира металась в горячечном бреду, облепленная пленкой для регенерации тканей. Натану Доричу, рвущемуся в госпиталь, в доступе было отказано, но Олаф сидел у постели бывшей жены, не отходя от нее ни на минуту. В своем бреду девушка то и дело вспоминала незнакомых ему людей, звала каких-то Зигфрида и Роберта, называла своего брата Сашей и сокрушалась о своих детях. Один раз ему послышалось собственное имя, но прозвучало оно странно, больше похоже на Гестер.

Старший лекарь объяснил Гесси, что тварь, напавшая на Велиру, оказалось ядовитой. С места нападения были взяты образцы и теперь лаборанты в срочном порядке готовят антидот. После его введения бредовые видения уйдут и лучшим будет заживление, ибо сейчас есть угроза остаточных шрамов, которые потом сложно будет убрать. Немного поспать ему удалось через два дня, когда уснула сама Велира. Снился ему чужой, удивительный мир, где взлетали в небо механические птицы, скользили в воду прекрасные корабли, обдавая всех пенной волной, в голубое небо взлетали гроздья разноцветных шаров, а он сам целовал пальцы девушке, похожей на его жену и улыбался ей шальной, мальчишеской улыбкой.

Яд иномирной твари оказался на редкость сильным. Четыре варианта антидота, введенные Велире один за другим, наконец-то дали результат лишь на восьмой день. Олаф сидел у ее постели, держа в своей ладони прохладную тонкую руку, когда девушка открыла глаза и посмотрела на него. Немного помедлила и попыталась забрать у него свою руку, но он не отпустил ее и Велира оставила эту попытку. Она подняла вторую руку и стала рассматривать ее, отмечая грубые розовые шрамы на ней, затем подушечками пальцев осторожно провела по лицу и его исказила болезненная гримаса — на нежной коже отчетливо чувствовалась плотная вязь шрамов.

— Зачем ты здесь, Олаф? — тихо, с равнодушным спокойствием прозвучал ее голос. — Мне ничего не надо от тебя, жалости и сочувствия тем более. Твои слова я запомнила хорошо, повторять их необязательно. Единственное мое желание сейчас — не видеть никого, тебя в первую очередь. Уходи, я скажу, что запрещаю тебе посещать меня, тебя никто не осудит, мы давно чужие люди.

— Я не уйду, Вели. — твердо сказал Гесси. — Однажды я уже совершил ужасную ошибку, больше ее не повторю. Быть может, со временем ты сможешь простить меня, а пока тебе придется просто терпеть меня рядом, потому что я понял, что люблю тебя и без тебя моя жизнь пустая и ненужная.

Велира скривила губы в странной усмешке, затем тихо рассмеялась и продолжала смеяться все громче, задыхаясь и пытаясь что-то сказать.

— Ты, ты… — вырывалось у нее. — Твоя жизнь… терпеть… ты понял…

Прибежавший лекарь оттолкнул Олафа от кровати и принялся хлопотать рядом с раненой, она постепенно затихла и уснула.

Несмотря на все старания лекарей и лаборантов, удалить шрамы с лица и тела Велиры так и не удалось. Оставалась надежда, что молодой и крепкий организм девушки со временем сам справится с ними, а пока она ходила, не маскируя изуродованное лицо иллюзией, равнодушно встречая направленные на нее взгляды.

Натан Дорич решился и сделал ей предложение, которое она так же равнодушно и спокойно отклонила, сказав, что замужество не для нее и она не желает испортить жизнь такому замечательному мужчине. Растерянный и расстроенный, Дорич объявил, что продолжит добиваться взаимности от Велиры и ему плевать на все другие обстоятельства.

С тех пор, как Велира снова вышла на оперативную работу, ни Дорич, ни Олаф ни разу не попали с ней в одну группу на дежурствах. На все вопросы Старший Инквизитор ответил прямо, что он дорожит таким ценным оперативником и удовлетворить столь малую ее просьбу он просто обязан. Через два месяца Велира взяла отпуск на неопределенное время и просто исчезла в неизвестном направлении. Вернулась она недели через две, ее кожа, как прежде гладкая и чистая, нежно розовела, как бывает обычно при усиленной регенерации. А тем же вечером в столичном трактире, расположенном недалеко от казарм Школы Инквизиции, Олаф встретил Натана Дробича, празднующего счастливейшее событие в своей жизни — Велира ответила ему согласием и Инквизитор приглашал всех друзей через неделю отметить начало их семейной жизни.

Дальнейшее Гесси помнил небольшими эпизодами. Свой кулак, летящий в изумленное лицо Дробича; Инквизиторов, повисших на его плечах; самого себя, изрыгающего сплошное сквернословие непонятно, в чей адрес; свой бег по вечерней улице и комнату, в которую он ввалился, не постучав.

Велира, стоя у стола, перебирала какие-то бумаги. Услышав стук отворившейся с размаху двери, она повернулась, удивленно вскинув темные брови, и тут же оказалась в крепких объятиях Олафа.

— Нет! — хрипло шептал он, прижимая ее к своему телу. — Нет, Вель, не надо этого делать! Ты тоже пожалеешь, потом пожалеешь, когда нельзя будет исправить! Ты моя, Вель! Ты моя, а я твой! И больше никак не получается!

Нетерпеливыми руками он срывал с нее одежду, успевая раздеваться сам, укладывал обнаженную на постель, накрывая своим телом. Губами и руками ласкал ее, нежно и жадно касаясь волос, плеч, упругой груди, бедер. Он словно заново изучал такое знакомое тело, которое знал до самой маленькой родинки под коленкой. Всей своей обнаженной кожей он наслаждался прикосновением к желанной женщине, магические потоки их Дара слились, они словно плавали в их невесомости, остро ощущая чувства друг друга. Протяжный, сладкий стон вырвался у девушки и Гесси содрогнулся от блаженной разрядки, вжимаясь бедрами в нежное женское тело.