Чтение онлайн

Что пошло не так? [140]

Импорт продовольствия в США

Источник: Frank Kent, Without Grease: Political Behavior, 1934–1936 (New York: William Morrow and Co., 1936), 250.

Бюрократы из Министерства сельского хозяйства списывали неточности в своих прогнозах на урожай на погоду, в особенности на засуху в районе Среднего Запада. Но их прогнозы были неточны даже в тех областях, где проблем с погодой не было. В любом случае переменчивая погода всегда является проблемой для сельского хозяйства и одной из многих переменных, делающих почти невозможным точный прогноз о том, какие цены разумны и насколько сократить посевные площади в данном конкретном году. Фермерство – динамичное и нестабильное предприятие. Как мы видели, плата фермерам за непроизводство [точнее, за оставление земли под паром. – Ред. ] дала им немало стимулов к тому, чтобы покупать удобрения и увеличивать урожайность. Некоторые фермеры отказывались «продаваться» правительству и использовали для производства всю свою землю. Но другие фермеры видели низкие цены на культуры, субсидируемые правительством, и переходили на выращивание другой продукции. Все больше фермеров покупали трактора, другие экспериментировали с гибридной кукурузой, третьи забрасывали свои фермы. Мировое перепроизводство одних культур и недопроизводство других также влияло на цены и усложняло прогнозы министерства относительно того, какая продукция сельского хозяйства будет пользоваться спросом. К концу 1930-х годов вновь возникло перепроизводство сельскохозяйственных культур, импорт которых резко вырос несколько лет назад [141] .

Во многом Уоллесу как министру сельского хозяйства пришлось иметь дело с непреднамеренными последствиями государственного регулирования сельского хозяйства. Когда политики решили манипулировать с ценой на продовольствие, фермеры выиграли, а потребители проиграли. После принятия закона о регулировании сельского хозяйства (ААА) цены на продукты питания и одежду выросли. Поскольку большинство американцев по-прежнему страдали от Великой депрессии, это означало, что множеству обнищавших американцев приходилось голодать и носить лохмотья. Падение объема продаж рубашек, мяса и хлеба вело к тому, что текстильная, мясоперерабатывающая и мукомольная отрасли были вынуждены увольнять рабочих, что усиливало безработицу. К примеру, спад спроса на рубашки означал в будущем спад объема закупок хлопка, и бюрократам из министерства сельского хозяйства приходилось пересматривать площади, выделяемые под выращивание хлопка. Эти расчеты оказались ошибочны, и к 1937 г. правительство имело в хранилищах достаточно хлопка, чтобы удовлетворить годовой спрос, даже если бы в 1938 г. хлопок вообще не выращивался [142] .

Имея столь огромные запасы хлопка, министерство сельского хозяйства работало над сокращением площади выращивания хлопка. С международной точки зрения это означало уменьшение доли Америки на мировом рынке хлопка. До ААА доля США на мировом рынке хлопка составляла около 60 %. В ситуации постепенного сокращения посевных площадей, отводимых под хлопок, свою долю на мировом рынке увеличила, в частности, Бразилия. Только в 1933–1934 гг. Бразилия более чем в два раза увеличила площадь хлопковых плантаций – с 1,3 до более чем 2,6 млн акров.

Еще одним непреднамеренным последствием ААА стало массовое выселение фермеров-арендаторов с южных хлопковых плантаций. Когда производителям хлопка начали платить за то, чтобы они не возделывали 40 % их земли, они стали освобождать худшие участки и изгонять фермеров-арендаторов, которые зачастую обрабатывали эту менее благодатную землю. Уоллес и другие чиновники выступили против выселений, и в соответствии с правилами ААА фермерам-арендаторам что-то полагалось от щедрот правительства; но сотни тысяч фермеров-арендаторов были по сути изгнаны с земли в безработицу [143] .

По мере того как фермеры-арендаторы покидали сельский юг, Рузвельт начал заниматься федеральными программами, призванными переместить их вместе с фермерами, возделывающими субпредельную землю, в особые городские поселения, расположенные в другом месте. В 1935 г. небольшое число таких населенных пунктов нового типа, созданных к тому времени, были объединены в Управление по переселению (RA), руководителем которого был назначен заместитель министра сельского хозяйства Рексфорд Тагвелл. Профессор Колумбийского университета Тагвелл пользовался симпатией Рузвельта и входил в его «мозговой трест». Моложавый кудрявый Тагвелл был помешан на создании спланированных поселений для нуждающихся. «Если одна рука министерства, ААА, работает для процветающей части фермерского населения, – говорил Тагвелл, – то в равной мере в задачи министерства входит разработка эффективных программ, призванных улучшить положение тех, кому повезло меньше» [144] .

Мечтатель Тагвелл скептически относился к капитализму и даже к владению частной собственностью. «Лично я долгое время был убежден, что собственность фермеров на землю следует сильно ограничить», – рассказывал Тагвелл [145] . «Моя точка зрения, – добавлял он, – состоит в том, что при разумном государственном контроле возможно сообщить плановую гибкость нашей застойной и жесткой устаревшей экономической системе» [146] . Тагвелл был полон решимости возглавить и начать эксперимент со спланированными поселениями. Имея штат из 13 000 человек и круглую сумму в 250 млн долл. на расходы, Тагвелл строил планы по переселению тысяч арендаторов и разорившихся фермеров в населенные пункты нового образца.

Результат был катастрофическим. «Все было сделано неуклюже и расточительно», – признавался позднее Тагвелл, оценивая деятельность RA. Даже сам Рузвельт сдался: «По-моему, у нас нет никаких преимуществ», – сказал он, когда столкнулся с высокими затратами на проекты образцовых городов, которые строил Тагвелл. Одно дело – начертить типовые проекты на бумаге, совсем другое – переселить настоящих фермеров-арендаторов в дома с современными удобствами, которые были бы им по средствам, в настоящих далеких городках. В качестве примера можно взять один из первых образцовых городков Тагвелла – Артурдейл в Западной Виргинии. Главная проблема здесь состояла в том, что готовые дома не соответствовали фундаментам. Кое-как решив эту проблему, плановики обнаружили, что большинству жителей, людям из низов, жить здесь было не по карману. Эта проблема раз за разом повторялась в образцовых поселениях по всей стране. Невозможность для неквалифицированного работника найти осмысленную и выгодную работу была еще одной типичной жалобой [147] .

Это означало, что иногда с помощью RA строились дома, но не находилось желающих или способных в них перебраться. Один из примеров – Ак-Сар-Бен (слово «Небраска», написанное задом наперед), «город мечты» из 38 домиков с зелеными ставнями, каждый из которых располагался на семи акрах земли в 20 милях к западу от Омахи на реке Платт. Проблема состояла в том, что никто не хотел туда переезжать. Ак-Сар-Бен пустовал. Живший по соседству фермер Генри Глиссман, изучив этот проект, высказал такое заключение: «Мой прогноз: через некоторое время все эти дома опустеют и будут стоять как жуткий памятник неэффективности и глупости государства, совершающего шаг, который, как видно практическому уму, изначально обречен на провал» [148] .

Еще одна авантюра, Проект № 32, состояла в «пересадке» 200 семей на Аляску, что обошлось примерно в 5 млн долл. Некоторые критики не одобряли выбор места, потому что те 117 семей, которые уже жили там, испытывали трудности с зарабатыванием средств к существованию. Идея переселить в этот регион еще 200 семей, не зная, применимы ли их навыки в этой среде, казалась излишне смелой. Наблюдавший реализацию Проекта № 32 эксперт по Аляске Рекс Бич решил написать о нем исследование. Посмотрев, как борются за выживание вновь прибывшие семьи, Бич сделал прогноз, что три четверти семей вскоре оттуда уедут. «Неудивительно, – писал Бич, – что жители Аляски с презрением говорят об этих новомодных схемах „социального оздоровления“ и „реабилитации села“». Иллюстрируя свое утверждение, Бич процитировал наблюдателя из Аляски, сказавшего: «Весь этот проект социально и экономически гнилой. Он был задуман невеждами и смехотворно плохо реализован» [149] .

В большинстве других экспериментальных городков дела шли немногим лучше. Не выдержав лавины жалоб, Рузвельт заставил Тагвелла молчать во время президентской кампании 1936 года и принял его отставку с поста главы RA вскоре после выборов, а в 1937 г. присоединил проблемное RA к вновь созданной Администрации по защите фермерских хозяйств. Однако Рузвельт продолжал прислушиваться к идеям Тагвелла и «по многим поводам» говорил финансисту Бернарду Баруху: «Знаете, Рекс хочет, чтобы я мгновенно сделал то, на что у меня уйдут годы» [150] .

Одним из наиболее последовательных критиков Тагвелла был сенатор от штата Виргиния Гарри Бёрд. Зарождение и развитие их спора весьма примечательно. Бёрд был родом из старой виргинской семьи, которая к началу 1900-х годов переживала тяжелые времена. В 1902 г., в возрасте 15 лет, Бёрд бросил школу, чтобы взять на себя руководство терпевшей убытки газетой отца «Винчестер Ивнинг Стар». Чтобы вытащить газету из долгов, Бёрд работал с утра до ночи и за это время усвоил хорошие методы ведения бизнеса: «Нередко мы немного запаздывали с выпуском газеты, потому что мне приходилось прочесывать весь город, чтобы наскрести шесть долларов на выкуп печатной бумаги из залога». Но Бёрд сделал газету прибыльной, а в возрасте 19 лет арендовал яблоневый сад и тоже сделал его прибыльным. В течение двух последующих десятилетий он занимался покупкой яблоневых садов и продавал сотни тысяч бушелей яблок, став одним из крупнейших поставщиков яблок в Америке. В результате Виргиния стала конкурировать со штатом Вашингтон за славу главного штата по производству яблок [151] .