Чтение онлайн

Сажали в тюрьму и тех предпринимателей, которые предоставляли клиентам скидки. Это случилось, например, с Сэмом и Розой Марковиц, владельцами химчистки в Кливленде. По сообщению одной из газет из архива Уильяма Боры, их вина состояла в том, что «за чистку костюма они брали с клиента на 5 центов меньше, чем это предусмотрено в кодексе». Сначала судья Джордж Бэр присудил им штраф по 15 долларов каждому, однако потом, за неуплату штрафа в трехдневный срок, отправил их в тюрьму [108] .

Многие владельцы химчисток отмечали, что скидки клиентам были тогда необходимым условием выживания. «Наше предприятие расположено в нескольких кварталах от центральной части города, – объяснял Р. Джонсон из Меридана, штат Миссисипи. – Из-за нашего менее удобного расположения мы всегда поддерживали цены чуть ниже, чем у более крупных предприятий, находящихся ближе к центру». Установление единых цен, предусмотренных Кодексом для услуг по химической чистке и окрашиванию, причинило серьезный ущерб предприятию. «Наш бизнес стал постепенно сокращаться, – отмечает Джонсон, – и теперь он едва достигает 35 % от прежнего уровня» [109] .

Тюремный срок получил и 49-летний Джейкоб Магид из Джерси-сити, штат Нью-Джерси. Его история одна из наиболее драматичных. Он занимался глажкой одежды в течение 22 лет и благодаря низким ценам и высокому качеству мог конкурировать с крупными швейными мастерскими, расположенными в более престижных частях города. В соответствии с кодексом цена за глажку костюма должна была составлять 40 центов. Магид, несмотря на многократные предупреждения, упорно продолжал брать с клиентов 35 центов. «Никто не может мне указывать, как вести бизнес», – твердил Магид. Когда ему пригрозили тюрьмой, он сказал: «Если вы можете отправить меня в тюрьму, то вперед» [110] .

Магида не только посадили в тюрьму, но еще и оштрафовали на 100 долл. «Мы считаем, что это единственный способ провести в жизнь NRA, – сказал Абрахам Траубе, руководивший внедрением кодекса в организацию работы мастерских химической чистки и окрашивания. – Если бы мы так же действовали в Нью-Йорке, мы бы быстро навели порядок в промышленности». Многие газеты встали в этом конфликте на сторону Магида. «Могла ли мастерская Магида, – писала «Вашингтон Пост», – чтобы выжить, продавать свои услуги дешевле, чем это делают роскошные швейные мастерские в центре города? Закон сказал, что не могла». «Подобные примеры, – отмечала «Нью-Йорк Геральд Трибьюн», – следует искать в фашистских или коммунистических странах Европы…» [111]

Платить штрафы или садиться в тюрьму не хотел ни один предприниматель, однако кодексов было более пятисот и они содержали порой такие хитроумные регламентации, что соответствовать требованиям могли далеко не все. Руководители компании «Онейда Седар энд Ламбер» из Райнленера, штат Висконсин, описывали ситуацию так: «Конкретные кодексы разрабатывали наши крупные конкуренты, а теперь администрируют [их. – Б. Ф.]; естественно, требования кодекса приспособлены к их интересам». Но особенно унизительной для компании была, по словам руководителей «Онейды», необходимость заполнять специальные формы, в которых «теперь требуется представить список покупателей с указанием имен… Эта информация, которую мы, небольшие компании, считаем коммерческой тайной, становится открытой для наших и без того мощных конкурентов» [112] .

Эксперт по инвестиционным ценным бумагам Джилберт жаловался, что в соответствии с требованиями Кодекса инвестиционных банков он «не может приходить домой к людям с целью предложить им купить бумаги без письменного разрешения клиентов на эти посещения… За рассылку писем перспективным клиентам также предусмотрен штраф – 500 долларов…» «Доживем ли мы, – спрашивает Джилберт, – до возвращения к конституционным нормам правления?» [113]

Ювелир из Хьюстона Арманд Фридландер был очень удивлен, узнав, что кодекс «строго запрещает указывать в рекламных объявлениях какие бы то ни было расценки на ремонт наручных часов». Как утверждает Фридлендер, пять крупнейших ювелиров Хьюстона совместно с чиновником, занимавшимся внедрением NRA Диком Голдингом, разработали такой кодекс, который запрещал Фридлендеру и другим предпринимателям отрасли предоставлять клиентам скидки. «А сегодня, – пишет Фридлендер, – мы получили счет на сумму около 6 долл., которые пойдут на финансирование деятельности м-ра Голдинга». Фридлендер хотел избежать судьбы Фреда Перкинса и Джекоба Магида. «Мы прекратили рекламу расценок, – писал он, – потому что не можем себе позволить связываться с судами». Уильяму Боре писали мелкие предприниматели, занимавшиеся самыми разными видами бизнеса – пекари, угольщики, деревообработчики, торговцы овощами, – и все они рассказывали, как после введения в действие NRA они были вынуждены либо сокращать свою деятельность, либо, в некоторых случаях, закрывать предприятия [114] .

Даже из материалов, собранных самими службами, занимавшимися внедрением NRA, видно, что он совершенно не помог экономике США выбраться из Великой депрессии. Консультативный совет по вопросам потребителей NRA сообщал о гигантском росте цен, о фиксировании цен, о регулировании объемов производства и о преследованиях эффективных предпринимателей – и всё это во вред потребителю. Отдел исследований и планирования NRA отмечал, что зарплаты в стране растут, однако розничные цены растут быстрее. Согласно выводам отдела, зарплата в январе 1935 г. в реальном выражении оказалась ниже уровня июня 1933 г., когда NRA вступил в силу. Комитет по надзору за восстановлением национальной промышленности, возглавлявшийся юристом Кларенсом Дэрроу, расследовал огромное количество жалоб на NRA. В своем первом докладе Комитет, после некоторых внутренних споров и разногласий, выступил с резкой критикой NRA. Отмечалось, что многие кодексы стимулировали «вытеснение мелких предприятий» и были нацелены на «усиление власти крупных» корпораций. Профессор Йельского университета Ирвинг Фишер провел свой анализ эффективности ТКФ и сказал Рузвельту, что «NRA замедлил восстановление экономики страны и в особенности замедлил процесс трудоустройства безработных» [115] .

Несмотря на растущее недовольство NRA, Рузвельт оставался его сторонником. Он, правда, заменил Хью Джонсона на юриста Дональда Ричберга, но предпринял этот шаг лишь для того, чтобы ублажить критиков. Были внесены и еще кое-какие косметические изменения – для некоторых предприятий мелкого бизнеса в небольших городах были смягчены ограничения, введенные NRA, в некоторых кодексах появились статьи, устанавливающие более низкие расценки за женский труд. Но эти изменения только вызывали новые вопросы: Можно ли теперь предпринимателям переводить свой бизнес в маленькие города, чтобы избежать предусмотренных NRA ограничений? Можно ли теперь предпринимателям, чтобы сэкономить на расходах по зарплате, увольнять мужчин и вместо них нанимать женщин? Чем больше старался Рузвельт подправить NRA, тем более сложным и запутанным он становился. [116]

В конце концов в мае 1935 г. по итогам судебного разбирательства по делу братьев Шехтеров, занимавшихся продажей кошерных цыплят в Бруклине, NRA был упразднен. В работе предприятия Шехтеров тоже были нарушения, из-за которых Фред Перкинс, Роза и Сэм Марковиц и Джейкоб Магид угодили в тюрьму. Чтобы не повторить их судьбу, Шехтеры наняли сильную команду юристов во главе с адвокатом Джозефом Хеллером, перед которой были поставлены две цели: защитить Шехтеров от тюрьмы и попытаться доказать неконституционность NRA. При рассмотрении дела в Верховном суде прокуроры обвинили Шехтеров в том, что зарплаты, которые они платили работникам, были ниже минимального уровня, предусмотренного кодексом; в том, что они продавали больных цыплят; и в том, что они разрешали покупателям самим выбирать понравившегося им цыпленка, а не требовали, чтобы покупатели брали из клетки первую попавшуюся птицу [117] .

Последний пункт обвинения настолько изумил судей, что Джозефу Хеллеру пришлось неоднократно разъяснять его. В соответствии с кодексом, действующем в рамках NRA, пояснял Хеллер, «покупатель не может выбирать цыплят, которых он хочет купить. Он должен просунуть руку в клетку и взять первого цыпленка, который попадется. Он обязан взять эту птицу». Как явствует из распечатанного текста разбирательства, объяснение адвоката вызвало редкую для этого учреждения реакцию – хохот в зале Верховного суда. Обсуждение продолжилось, однако вскоре вопрос судьи Джорджа Сазерленда «А если предположить, что все цыплята оказались в одном углу клетки?» был встречен новым взрывом хохота. Когда смех утих, все девять судей единогласно проголосовали в пользу признания NRA неконституционным. Итак, после двух лет активного продвижения NRA президентом Рузвельтом и тысяч часов работы над миллионами уточнений в 546 кодексах все это оказалось, по мнению Верховного суда, настолько явным нарушением Конституции, что ни один из девяти судей не нашел этому оправдания [118] .

Отмена NRA стала настоящим праздником. «Конституция восстановлена», – ликовал сенатор Бора. «Принятый импульсивно, без всестороннего обсуждения, – писал журналист Фрэнк Кент, – он [NRA] был навязан стране с помощью самой наглой и назойливой рекламной шумихи, которую когда-либо поощряло правительство, и в итоге – закономерный бесславный конец». Казалось, и многие политики-демократы были рады, что избавились от этой занозы; репортеры отмечали, что своим решением суд лишил предвыборную кампанию республиканцев важного пункта в их программе [119] .