Чтение онлайн

Но зачем было прятать автора под маской?

И кто инициатор игры — автор или издательство?

Предположим лучшее — автор (он и сам подтвердил это в одном из интервьью) захотел поработать в непривычной для себя области или посмотреть, где проходит граница читательской любви — насколько она все-таки зависит от имени. Тогда действия издателей вполне понятны. Получив текст от автора, скажем так, рейтингового, издатель, естественно, сделал все, чтобы раскрутить его, пускай даже как «блестящий дебютный роман». Жаль, что настоящие блестящие дебютные романы редко удостаиваются такой раскрутки, ну ладно. Кто-то, возможно, сказал бы, что вводить в заблуждение читателя/покупателя и выдавать произведение маститого писателя за «блестящий дебют» неэтично, но литературные мистификации — почтенная и вполне законная практика, «Повести Белкина» — тоже мистификация. А потом, когда стало понятно, что раскрутить этого дебютанта не удается, автор и издательство вернулись к старому бренду, тем самым спровоцировав всплеск интереса к книге, — вот, скажем, я в этой колонке про нее пишу, а так не стала бы…

А если инициатор не автор, решивший испытать меру читательской любви, а издательство? Тогда — зачем?

Понимаю, что причина должна быть, и основательная. Но могу только гадать.

Впрочем, вот еще пример. В том же издательстве вышел под псевдонимом Наиль Измайлов подростковый этнохоррор «Убыр». Наиль Измайлов на самом деле — Шамиль Идиатуллин [46] , автор хорошего — и прозвучавшего — романа «СССРтм». И хотя он не так известен, как Иванов, свои поклонники у него есть. «Убыр» (по моему мнению, куда более яркий, нежели «Псоглавцы») был принят читателями (судя по тем же отзывам на «Озоне») и литературными обозревателями неоднозначно, но явно мог бы «пойти» успешней за счет прежних читателей Идиатуллина. Однако ж вот...

Говорят, издатели не любят смешивать жанры. Ну, скажем, чтобы известный «мейнстримщик» не «светился» в жанрах, чтобы все начиналось с чистого листа. Но те, кто покупает жанровую литературу, редко читают мейнстрим и сравнивать не будут — это во-первых, а во вторых, вот в Англии есть Йен Бэнкс и есть Йен М. Бэнкс, и это один и тот же писатель. Как Бэнкс он пишет более или менее арт-хаусную «Осиную фабрику», как М. Бэнкс — космооперы. Кому это мешает? Тем более можно надеяться, что человек, работающий с открытым забралом, и выкладываться будет по полной программе. Потому что есть такая хорошая вещь, как авторское самолюбие.

Литература, у которой, по-моему, осталась единственная разумная стратегия в безнадежном соревновании с компьютерными играми и прочими проектами и медиафраншизами — максимальная индивидуализация, штучность авторского слова и авторского бренда, в последние несколько лет почему-то начала жонглировать авторскими масками. Вот Брусникин, вот Борисова. А давайте гадать, кто под этими масками скрывается! Ах, Акунин! Надо же, какой пассаж!

Автор проекта Акунин — человек-протей, и Брусникин или Борисова — в этом смысле не меньшая и не большая литературная игра, чем, скажем, игра в жанры («Фантастика», «Шпионский роман», «Детская книга») [47] . Игра — вообще неотъемлемая составляющая творчества, ее затевают от избытка сил, и она, пожалуй, один из неотъемлемых признаков таланта.

Но когда авторы и издатели, как говорится, заигрываются, получается не очень хорошо — и для них самих, и для читателей.

В начале этого года в издательстве «Астрель» вышел роман «Кетополис. Киты и броненосцы» — стильный и мрачный паропанк. Аннотация гласит: «Культовая серия книг „Кетополис. Город китов” Грина Ф. Грэя, ранее не издававшаяся в России, уже успела завоевать миллионы поклонников по всему миру». На самом деле если эти миллионы ее когда-либо и прочтут, то в переводе с русского. Потому что книгу сочинили семнадцать (!) наших молодых фантастов — каждый свой фрагмент. И получился первый в России действительно сложный и увлекательный паропанк. Казалось бы, есть чем гордиться. Почему, откуда взялся этот Серо-Зеленый? Понятно, что здесь тоже игра, тоже мистификация. «Цветная волна» — лучшие наши молодые фантасты набили руку на анонимных сетевых конкурсах рассказов, выпускали книги в соавторстве (в разных сочетаниях), работали в одних и тех же проектах . К тому же не перечислять же подряд все семнадцать имен-фамилий!

Но, быть может, заведомо ложную информацию не стоило преподносить так уж… беззастенчиво, что ли?

В защиту авторов скажу, что над аннотациями к собственным книжкам авторы очень часто не властны. К тому же каждый может набить этого самого Грина Ф. Грэя и так и сяк в поиске, а не найдя, скажем, на «Амазоне», заподозрить розыгрыш. Но поможет ли книге, полной сугубо нашенских литературных аллюзий, что товароведы, не знающие, что это такой прикол , будут выкладывать ее на полки с зарубежной фантастикой? По крайней мере, в интернет-каталоге книжного магазина «Москва» «Кетополис» на момент написания этой статьи проходил именно по этой рубрике.

Я была бы идеалисткой, если бы полагала, что все упомянутые розыгрыши делались ради последнего жеста — снять маску и выйти на литературную сцену с поклоном. Но даже если и так, то этот артистический жест теряется в ряду других жестов, довольно невнятных.

Обесценивание авторства как штучного продукта началось в коммерческом книгоиздании не сейчас. На Западе «межавторские проекты» (shared worlds) известны давно. Они, правда, заполняют вполне маргинальную нишу даже внутри жанровой литературы.

У нас же в последние лет примерно пять они стали занимать какое-то несуразно большое место. Скажем, самый известный проект «С.Т.А.Л.К.Е.Р.» — на настоящий момент под этим грифом вышло более 80 романов ! «С.Т.А.Л.К.Е.Р.» — беллетризация успешной компьютерной игры, базирующейся отчасти на фильме «Сталкер», отчасти — на легшей в основу сценария знаменитой повести Стругацких «Пикник на обочине». Действие происходит в Чернобыльской зоне — где случилась еще одна крупная загадочная катастрофа, и теперь полным-полно мутантов, аномалий и артефактов. Игра, по крайней мере несколько лет назад, была очень популярна, популярна, я полагаю, и сейчас. Так вот, в литературной части проекта книги выходят частью под авторскими именами (например, романы Владимира Березина и Михаила Успенского), частью — под псевдонимами. Иногда псевдоним берет один автор, иногда новый автор получается из двух соавторов… Есть и более сложные случаи, когда у одного и того же автора два псевдонима — один для более элитарных, что ли, текстов, другой — для проектных.

Это один только проект — но у «сточкера», как его называют ехидные скептики, есть еще и менее успешные клоны. Или довольно известный проект «Этногенез» — там имя автора на обложку вообще не выносится, хотя в выходных данных присутствует.

Авторы, надо сказать, как правило, особой тайны из своих трансформаций не делают. Но дело в том, что если свои и знают, то широкий покупатель — нет. И ему, покупателю, это, честно говоря, уже не очень интересно. Да и издателю, кажется, тоже (если, конечно, автор не успел заработать громкое имя, которое само по себе уже — приманка, хотя казус Иванова-Маврина опровергает и это). Важен фон, антураж — сеттинг, локации, как в компьютерных играх. У компьютерной игры тоже есть сценаристы, разработчики, художники, но их имена мало кто помнит — это в целом коллективный продукт. Так и тут.

Недаром в межавторских проектах писатели часто выступают в соавторствах, порой неожиданных. Появляются даже псевдонимы псевдонимов — взять, например, того же Акунина.

Так что «внешнему» читателю, пытающемуся разобраться, кто есть кто в сложном мире литературы (и не только нишевой), приходится нелегко.

Противоположный, казалось бы, случай: имя автора не скрывается, а, напротив, выносится на обложку нескольких книг и на рекламные баннеры и энергично раскручивается. Но вот существует ли этот автор на самом деле? Как когда. И откуда знать тому же постороннему читателю/покупателю, где реальный автор из плоти и крови, а где многоголовый проект? И вот, покупая подряд книги такого «синтетического» автора, читатель в конце концов начинает недоумевать — почему одни тексты явно хуже, другие явно лучше… почему «руки» разные (авторское письмо все-таки узнаваемая вещь). Авторское имя становится уже не столько неотъемлемой, неотчуждаемой частью текста, сколько неким брендом, лейблом.

Да и сами авторы, как видим, отчасти подтверждают: авторский стиль, авторская точка зрения — фикция. Не маска прирастает к лицу — лицо куда-то девается. Исчезает.

Конечно, можно опять вспомнить в качестве контраргумента те же «Повести Белкина». Но они ведь не хуже, чем, скажем, «Дубровский». И вообще, как бы Пушкин ни пытался написать что-то «в духе Вальтер Скотта», все равно получалась «Капитанская дочка». Лауреат Гонкуровской премии Ромен Гари? Но роман его маски — Эмиля Ажара — тоже был удостоен Гонкуровской премии (два раза ее одному и тому же автору не присуждают).