Чтение онлайн

«Это невозможно!» — впервые за долгое время Данте кричит в разуме. — «Столько же времени прошло!».

«— Я здесь покуда душа твоя рассечена. Я с тобой навечно».

Пока Данте пытается раздавить всплывший ком боли и вины из прошлого, переговоры продолжаются:

— Это против воли высшего коммунистического народа! — стал кричать коммунист. — Это возмутительно! Вы не имеете права отказываться от этого мероприятия! Великая Пустошь наша. Она станет коммуной номер «десять».

— Мы не можем принять эти условия, — спокойно говорит Дюпон. — Это решение было принято против наших процедур. Император не отдавал отчёта в том, что он делает.

— Я попрошу заметить, что требования Либерального Капиталистического Союза также должн6ы быть удовлетворены, — напомнила о себе девушка. — Если мы рассматриваем эти два момента, в качестве совокупных обязательств Империи, то они должны быть удовлетворены в том размере, чтобы все страны-кредиторы остались ублаготворены.

И тут в переговоры ввязался представитель Польши — лысый худой мужчина с округлённым очертанием лица:

— Руководствуясь пунктом двадцать шесть Протокола, я как представитель государства-участника Конференции, делаю заявление, что это дело необходимо рассмотреть прошение Либерального Капиталистического Союза и Директории Коммун как отдельные прошения и отдельные долги.

— Поддерживаю коллегу, — заявил представитель России.

В стороне Яго пихнул Данте в бок, с приподнятым настроением сказав:

— О, Россия и Польша вместе. Редко такое бывает.

Но Данте не до брата. С лицом бледным, как у мраморной статуи, он смотрит на Конференцию отстранённо, предавшись диалогу с альтер-эго.

«— Данте, бедный Данте. Ты попытался меня засунуть куда подальше. Своё чувство вины, а вот оно я. И снова мы будем вместе. Ты же помнишь, как ты мог забрать Марту и Сериль в Рим, с собой. И тогда, они бы… они не…».

«Заткнись, чудовище!» — кричит внутри магистр. — «Нам не о чем говорить».

«— О-о-о», — прошипела тварь. — «Это ты у нас чудовище. Ты же оставил жену и ребёнка в лапах повстанцев. Ты-ы-ы».

Магистр потянулся трясущейся рукой и с такой силой сжал плечо Яго, что тот едва не заорал.

— Яго, — дрожащим голосом обратился Данте, и его брат увидел в глазах брата такую боль, что его объял трепет и холодок пронзил тело. — Т-ты п-принимай ко-командование обороной.

— Д-Данте, брат. Что с тобой? — испугался парень.

— Я вынужден уйти.

Сказав это Данте махнул и направился прочь с места конференции. Он, держась из последних сил на ватных ногах, спустился с помоста и поплёлся в сторону выхода, под гоготание и вой внутренней сущности, осыпающей его потоком оскорблений и унижений. Он дошёл до выхода в виде большой временной арки и стал углубляться куда-то в город, пока переговоры продолжались.

— Да вы не имеете права так поступить! — кричит коммунист. — Наши полки и армии народные снесут ваши жалкие части, господин буржуй!

— Я попрошу не нарушать порядок переговоров, — требует Дюпон. — Мы готовы обсудить размер… компенсаций за неправомерные действия Рафаэля Альтира. Но то что, мы готовы отдать вам часть ресурсов, ещё не значит, что мы признаём легальность действий Архиканцлера.

— И что теперь с этого? Это наши земли. Территория просвещённого коммунистического народа.

Поднялся мужчина в зелёном камзоле:

— Я попрошу напомнить представителю Директории, что они уже год назад заявляли свои права на всю Восточную Европу, как на «жизненное пространство для коммунистического народа», — почесав аккуратно подстриженную, но густую бороду, пробурчал мужик. — Тогда их… амбиции были прощены, но я заявляю — Россия не будет терпеть такое поведение нашего соседа.

— А что вам не нравится? — надменно заявил коммунист. — То, что мы несём зарево равенства и всеобщего счастья? Ну уж простите, если обычный трудовой люд влюблён в коммунизм, как горячий юноша в красивую девушку.

— Меня сейчас стошнит от этого сравнения, — едва не сплюнул делегат от Польши.

Тут всех перебил человек в роскошном, расшитом золотом костюме — шаровары, заправленные в красные сапоги; широкий пышный камзол скрывший рубаху и небольшая цилиндрическая шапочка:

— Руководствуясь пунктом двадцать девятым Протокола, я как посол страны-наблюдателя, Турецкого Султаната, предупреждаю стороны о том, что дальнейшая эскалация ситуации может привести к не самому благоприятному исходу.

Но посланца страны победившего коммунизма уже не остановить:

— Я заявляю, что народ Директории проголосовал за расширение, за ратификацию и мы не можем действовать вопреки народной воле!

— Вы нам угрожаете? — мирно спросил Дюпон. — Вы угрожаете Рейху?

— Если понадобится, если прикажет народ, наши войска дойдут до Рима! — фанатично заявляет коммунист, что приводит Дюпона в замешательство:

— Вы не у себя на партийном собрании. Я прошу уважать суверенитет других государств. Кстати, я прошу выступить докладчика от ордена Ангельской Стражи.

К трибуне тут же подорвался низкий мужчина в чёрном костюме, став громко возвещать о том, что у него изложено на листе:

— Мы провели ряд мероприятий по перехвату сообщений разных военизированных организаций Директории Коммун. Вот одно из них: «Финансирование трудовых масс в Польше и России должно увеличиться. После того, как они будут готовы, мы можем начать вторжение с целью расширения жизненного пространства и создания трёх коммун», — мужчина отрывался от чтения, осмотрев всех он сказал. — Это только одно из нескольких перехваченных сообщений. Зашифрованные списки организаций и лиц, под кодовыми наименованиями, которым направлялись средства уже переданы структурам соответствующих стран.

— Это возмутительно! — проревел делегат от коммунистической страны. — Вы не имели права лезть в нашу политику просвещения народно-революционного населения! — последовал хлопок о крышку стола. — Я сообщу нашему великому народу, что вы посмели покуситься на наш суверенитет и на свободу наших братьев и сестёр по революционному духу и разуму.

Если бы это заседание проходило без привлечённых для охраны стольких сил, то коммунисты явно начали бы перестрелку. Только Скутаты вместе с Ангельской Стражей и спецназом удерживают личную охрану от необдуманных действий.

Представитель Директории Коммун ещё пару раз ударил кулаком о стол, фыркнул, обматерил всех, проклял и успокоившись, покинул место проведения Конференции. Но вряд ли он уйдёт далеко, ибо Координационный Совет не то что предвидел, надеялся на такой исход. По прибытию в аэропорт их самолёту даже не дадут подняться, вся команда, послы и охрана будут окружены и взяты под арест.

Яго знает, что к чему и его не удивляет такой подход. Нельзя дать предупредить коммунисту своих собратьев, ибо тогда первый удар будет ожидаемым. Он перевёл взгляд на Дюпона, который ради приличия выдержал полминуты тишины, а затем перешёл к разговору: