Чтение онлайн

Пройдя по узкому коридору он попадает в просторную залу, где прохлада ещё сильнее обвила его. Стук каблуков о начищенную до блеска тёмную плитку разносится по всему длинному прямоугольному помещению, что заканчивается полукругом. С балконов второго этажа, поддерживаемого колоннами у стены на него уставлено множество глаз. Нейро-нервами Андронник чует слабый запах благовоний, возжигаемых в небольших кадильницах, и аромат миро, коим мажутся левиты и слуги Первосвященника. Огромные окна пропускают мало света из-за затемнения и повернув голову Андронник видит надписи на иврите, возвещающие о повелениях Божиих насчёт Аарона и о том, как будут одеваться и что свершать его наследники.

Пройдя через множественные кресла, прикреплённые к полу, выставленные для экстренного собрания сотни мужей из Синедриона и уставив взгляд вперёд он видит того, к кому пришёл.

— Я рад вас приветствовать, эмиссар Российского Имперского Государства, — торжественно объявил на новоимперском высокого роста мужчина, с немного смуглым лицом, имеющим треугольные формы, небольшую белую бороду; сидящий на красивом резном троне, украшенным золотыми серафимами и херувимами, он даже не поднялся. — Надеюсь, что по воле Творца мы сегодня придём к выгодному соглашению.

Андронник видит одежду этого человека и по ней осознаёт статут того, кто здесь стоит. Тканая шерстяная риза, цвета чистого ночного неба покрывает белоснежный дорогой хитон, сшитый из льняных тканей. А поверх груди у мужичины закреплён наперсник, украшенный двенадцатью прямоугольными драгоценными камнями, на которых виднеется гравировка в виде имён. Голова же отяжелена кидаром расцветки молока — конусообразным тюрбаном, на который прикреплена золотая пластинка.

— И я вас рад приветствовать, — отвечает ему Андронник, склонив голову в знак почтения. — Господин Первосвященник.

— Хорошо, мы можем всё провести нашу встречу в протокольной форме, — ладонь мужчины показала на троих левитов, облачённых в простые белые хитоны, и несущих на голове витые тюрбаны, в руках их уже заготовлены бумаги и планшеты, для записи мероприятия. — Или мы можем провести её в более неофициальной форме. — Предложил Первосвященник, показав влево, на открытую дверь.

— Давайте поговорим без записей.

— Хорошо.

Грузная фигура главы иудаизма поднялась с трона, и Первосвященник вместе с Андронником прошли в другое крыло обширного дома, что является одной из жемчужин Иерусалима. Они вышли в небольшое крыльцо, выложенное гранитными плитками, украшенного небольшими колоннами. За пределами крыльца разбит роскошный пахучий сад, высаженный лилиями и розами, за которым следят множественные слуги.

— Скажите, эмиссар, как вам наш город? Достоин славы Божьей? Сегодняшнее состояние Иерусалима и вправду повторяет славу Давида и Соломона.

Андронник, вспоминая, что на пути сюда ему встретились и эпохальные здания древности — обтёсанные песком, светло-жёлтые, выложенные камнями или же более новые — созданные из кирпича или блоков цвета осветлённой охры. Отец Андрей вспомнил и то, что ему на пути повстречались и высокие здания, так же выполненные в общем стиле Иерусалима — пластик или металл окрашен в жемчужно-белый или сливочный беж, стены лишены роскошных фасадов, обходясь минимальностью. И только синагоги пестрели красотой и привлекательностью, ибо согласно Закону Великого Израиля «Об устройстве религиозных зданий Иудаизма» строились они только из самых драгоценных материалов. В очах Андронник до сих пор стоят виды одной из них — вся в каменьях — гранат, топаз и аметист, золотые крыши, посеребрённые фасады и двери из ливанского кедра.

— Прекрасно, — раздался ответ голосом металла. — Но цель моего прибытия не коррелируется с диалогами о наилучшем расположении в городе.

— Вы правы, — Первосвященник пошёл в сад, где вскоре нашёл лавочку, слуги же стали подходить к нему на поклон. — Как нам сообщили, вы прибыли в Иерусалим по специальному пропуску, который выдаётся дипломатам и эмиссарам. Как вы его получили?

Встав возле лавочки и направив взгляд диодных глаз в небольшой прудик, Андронник холодно пояснил:

— Благодаря действию вашего закона «О мире в Иерусалиме», я как представитель авраамистической религии, могу пребывать до семи суток на территории Иерусалима для решения задач, связанных с отправлением религиозного культа или для разрешения дел в своей религии.

— Именно. Бог Авраама и Бог Исаака не оставил вас без просвещения, — тронув голову последнего слуги в знак благословения, Первосвященник обратил полное лицо на отца Андрея. — Так зачем же вы попросили встречи у меня? Я с вами никак не связан делами веры. Если вы пришли решать вопросы светские, то можете направиться к Наместнику царя Израильского.

Андронник хотел бы сказать, да придержит нейролингвистические процессы, чтобы не обидеть Первосвященника. В Великом Израиле фигура наместника мало что значит, ибо власть, а значит и информация сосредоточена в руках Синедрион-Кнессета и Первосвященника. И так будет продолжаться, пока не придёт «настоящий» царь, которого так ждут иудеи.

— Господин, мы с вами как-то уже работали раньше, когда вы пребывали ещё в статусе законоучителя. Я вам помог с перевозками.

— Уважаемый не лукавьте перед Творцом. Вы собирали информацию для вашей страны, а не пришли сюда из благих намерений.

— Понимаю. Но наместник нам ничем не сможет помощь, так как в его компетенции находится слишком мало государственных органов власти, а так жен его полномочия уступают вашим, — Андронник продолжает убеждать Первосвященника в нужности. — Нам необходимо использовать силы разведки, которая подчиняется только главе кабинета министров.

— А оно по Божьей милости отдано мне, — завершил Первосвященник. — Что ж, но вы же понимаете, что не всё так просто? Что вы бы хотели узнать?

— Мне нужна информация касательно нахождения одной разведчицы, — Андронник хотел бы сорвать один из здешних цветов, но что у сердца рождает жалость к столь прекрасным созданиям, и он останавливает сей порыв, продолжая изливать голос жести. — Ранее она именовалась Сериль Валерон. По имеющимся сведениям она служит сейчас в структуре Моссад.

— Моссад, — задумался Первосвященник и коснулся двух камешков у наперсника, что мерцают сильнее всего, но тут же отпрял рукою. — Если бы это дело касалось всего народа израильского, вопросил бы я у Бога, по уриму и туммиму*, но это дело частное. А что ты хочешь от неё?

— Если говорить с раскрытием всей информации, — Андронник подошёл к прудику, смотрясь в кристально чистую воду, — то я хотел бы её отвезти на родину. В Рейх. Скажем так, её появление не только для одной персоны, но и для всей страны могло бы возыметь седативный эффект.

— Ох, — тяжело поднялся мужчина. — Это нужно смотреть в специальных базах, данных. Если она сейчас агент нашей специальной разведки, то с именами будет проблема.

Оба они вышли в другой проход, где их встретило тепло улицы. Дворец Первосвященника, примыкавший к стене храмового города сам походил на небольшой квартал. За массивными стенами дворца разбиты малые сады, есть громадная библиотека, автопарк, кухня и хранилище для кошерной еды, и чтобы соблюдался кашрут*, а так же множественные жилища для прислуги и левитов; по дороге сюда Андронник смог заметить ещё и синагогу, вместе с хранилищем оружия. Ещё много что ускользнуло от его взгляда, ибо Дворец огромен и не всё можно рассмотреть.

Сам Андронник пока они шли в молчании вспоминает об Иерусалиме — твердыне современного иудаизма. Для всех иных религий установлен строжайший запрет в Великом Израиле и только санкционированные авраамистическите верования в определённых зонах города имеют право размещать свои культовые здания. Вся столица покрыта сетью Синагог, через которые Малый Синедрион Иерусалима проводит свою политику. Управление Раввината в Иерусалиме, как орган исполнительной власти полностью подчиняется здешним законодателям и согласен на их воззрения касательно политики. Военный Раввинат Израиля особо приковал к столице свой взор, укрепляя его дополнительными силами военизированной религиозной милиции. Андронник не забудет аромата вездесущих благовоний, выкуриваемых едва ли не на каждой улочке, помнит людей, одетых по правилам, что установлены Министерством Государственного Раввината, а именно Указанием «О ношении одежды в соответствиями с положениями второго Шулхан Аруха*». Андронник вспомнил мужчин в чёрно-белых одеяниях и женщин в тёмных закрывающих всё одеждах.