Чтение онлайн

Они вышли в большой двор, уставленный множеством стульев на каменной плитке, где в конце высится небольшая трибуна. Всё накрыто огромным полотном ткани, которая меняется на брезент в случае дождя. Андронник смекнул, что здесь Первосвященник встречает делегации из разных концов страны и организаций, и где-то неподалёку должен быть роскошный бассейн для ритуального омовения после встречи с иностранцами и иноверцами. Андронник не сомневается, что после общения с ним, Первосвященник поспешит туда, чтобы восстановить чистоту.

Наконец-то они вышли к личным кабинетам Первосвященника. Пройдя по паркетному полу из обычного кедра, Андронник прошёл через помещения, где на стеллажах ютятся золотые статуэтки, где манят серебряными крышками свитки и книги, что обиты бархатом на обложках.

Тут же стоит несколько больших каменных скрижалей, на которых по-еврейски выгравированы десять заповедей. Неподалёку же расположились и вооружённые левиты, в их руках карабины, а на поясе длинные ножи.

— Так, — Первосвященник присел и стал набирать буквы на небольшой сенсорной клавиатуре, — прежде чем мы начнём, я бы хотел знать, что вы готовы предложить народу богоизбранному?

— Да, — Андронник вынул небольшую флэшку, больше похожую на маленький чип. — На этот раз вам будет предоставлена информация, которая собрана особым отделом Имперской Внешней Разведки.

— И что же там вы нам принесли по милости Божьей.

— Некоторые данные касательно антиправительственно настроенных движений «Израильский исламский Эмират» и «Вольный Иерусалим».

— Хм, — Первосвященник обратился к тонкому монитору, став набивать имя на клавиатуре. — Так, Сериль Валерон, — мужчина развернулся, вопрошая. — А какого рода информация?

— Наш агент, участвующий в операции, смог в ходе проведения одной из вылазок в городе, втереться в доверие.

— Я же прошу по-хорошему, — оборвал Первосвященник. — Такие предприятия делаются не один год, а это значит, что не один год у нас в Иерусалиме действует агент вашей разведки.

— Понимаю, но вся его деятельность направлена против этих организаций. Наш император не желает дестабилизации в этом крае. В этой флешке информация о некоторых конспиративных квартирах, о приверженцах и местах их временного пребывания.

— Хорошо, — Первосвященник ударил по кнопке «ввод» и на экране тут же высветились нужные строчки; мужчина перешёл по гиперссылкам и оказался на нужных страницах информационной системы. — То, что я тебе сейчас покажу и расскажу — секретно.

— Я вас полностью понял, — Андронник подошёл к экрану, над которым нависла полка, загромождённая предметами, среди которых киборг увидел шофар*, книгу молитвенника и Танах*, кружку для омовения рук и яд*.

Андронник задумался, обращаясь к древнему чувству вины. До него дошло, что если бы тогда, когда шла битва на перекрёстке он бы не бросил Сериль, то всего этого сейчас не было. И Данте не находился в холодных когтях безумия, и к Первосвященнику не нужно было идти, и он сам бы не покинул Рейх. Если бы тогда он нагнулся за ней и подобрал, то целой истории могло бы не быть.

Но с другой стороны первый Канцлер и хотел видеть его таким… Данте Валерона. Холодным и полностью отданным службе, лишённым всякого терзания и дерзновенного к стране. И император всеимперский мог бы точно найти причину того, чтобы Данте обратился к холоду лишения эмоций, дабы служить государству… либо сделал бы его таким. Для Первого Канцлера во имя родины в норме было бы разрушить не только пару тройку судеб, но и утопить в крови целые города, посмевшие бунтовать.

Все мысли Андронника направились к прошлому, где и родилась у него та боль, что заставила с неистовой яростью сражаться в Коринфе, но выдавил себя оттуда. Обручальные кольца на поясе в мешочке в символ траура станут извечным символом того, что случилось давным-давно.

— Да, вот, — мужчина убрал принятую флэшку, приковав внимание Первосвященника, — информация о мятежниках в обмен на информацию об одной персоне. Сериль Валерон. Дама с таким именем поступала к нам лет пятнадцать назад, как нарушитель границы.

— Что потом?

— Говорится, что к ней была применена стандартная процедура — ей поставили ультиматум, либо служить стране, либо провести в тюрьме всю жизнь.

— И какой выбор ей был предпринят? — с настороженностью спросил Андронник, уже зная ответ, но ожидая подтверждения от Первосвященника.

— Да, сначала год она провела в школе натурализации. Затем пять лет она провела в Ополчении, куда её направили по перераспределению. Потом был ЦАХАЛ на пять лет. Ага вот, — Первосвященник умолк, когда дошёл до нужных строк, что смутило Андронника. — Я как блюститель закона, как заботящийся о народе израильском, предлагаю тебе сделку. Нам нужна информация касательно тех движений, внедрение и расследование изнутри, — голос служителя Храма стал настойчивее. — Вы один из лучших воинов-разведчиков, киберарий, которого невозможно уловить.

— Я как подданный России, как монах, не могу пойти на такие условия, — отмахнулся отец Андрей. — Назовите лучше другие условия, которые были бы приемлемы моим внутренним моральным директивам.

— Монах… как же это не по-иудейски.

— А как же назорейство? — возмутился Андронник. — Вы отвергли один из постулатов служения, данный самим Богом.

— Ладно, — отмахнулся Первосвященник. — Что вы готовы предложить израильскому народу? Вы ведь собираетесь не просто обнаружить эту девушку, но и использовать ещё в своих целях, которые могут нас лишить одного агента. Андронник, не уж то вы не понимаете, в чём смысл взаимовыгодного договора?

— Господин, я прошёл через такое, что вам и не снилось, — Андронник, чтобы создать нужный эмоциональный момент, отбросил черствый прагматизм в речи. — Я видел полыхающий Рим, перед моими глазами открывались картины бескрайних сражений, я жил в трущобах и дворцах, служил наёмникам, фанатикам и императорам, влюблялся и терял душу в погоне за отмщением. Целые флотилии горели близь Сицилии во время войны с пиратами. Я вёл операции до полного уничтожения, Первосвященник и курировал торговые предприятия, от оборота которых зависела жизнь целой страны. Поверьте, я понимаю, что к чему. Я готов вам предложить древние филактерии.

— Насколько древние?

— Настолько, что меня скорее всего могут изгнать из страны. Они времён последних Первосвященников в начале нашей эры, которые ими и пользовались. Хранятся в одном музее, но я знаю, как их изъять.

— И вы пойдёте на это?

— Для стабилизации ситуации на родине, и для того, чтобы душевное, психико-эмоциональное состояние одной личности пришло в норму, я готов совершить определённые действия, — Андронник отвечает без колебаний, чувствуя оттенок вины за то, что тогда оставил Сериль в городе.