Чтение онлайн

Мы с Лизой просто проверяли работу подчинённых, следуют ли они инструкциям, не допускают ли небрежностей в работе. Кое-какие вещи мы для себя отметили, впрочем, не принципиальные, то, что могло оказаться воздействием какой-то рыбы или морского животного.

— Славная работа! — оценила Лиза труды сегодняшнего дня — Вот ей-богу, Юрий ты мой Сергеевич, я согласна так работать, хоть до следующего лета.

— А потом? — лениво интересуюсь я, подбрасывая дрова в камин на ножках.

— А потом бы занялась чем-то другим. Ты же сам меня приучил создавать новое направление, в основном налаживать, да и оставлять его последователям.

— Да уж, Елизавета Алексеевна, — в учебниках будущего ты будешь фигурировать гениальным учёным-универсалом, вроде блаженной памяти Леонардо да Винчи.

— Ты думаешь?

— А почему бы и нет? Больше тебе скажу: твоё имя поднимут на знамя борцы за права женщин и станут стращать тобой своих несчастных оппонентов.

— Ужас какой! А что, за женские права кто-то будет бороться?

— А то! Вот мы с тобой сталкивались с женоненавистниками, помнишь? Так почему бы не быть сумасшедшим другого пола?

— Действительно, безумие доступно всем. Но пока мне интересны морские культуры, скажи, что можно делать при помощи марикультуры?

— В сущности, можно почти всё. Например, можно вывести быстрорастущие кораллы, и они будут на морском дне строить целые дома, и их можно будет извлекать из воды и отвозить жильцу. Тому останется только нанять отделочников, чтобы те вставили окна-двери да провели воду и канализацию. Можно вывести водоросли, неотличимые по вкусу от рыбы, мяса или хлеба. Понятно, что на такую селекцию уйдут десятилетия, но это возможно. Группа Рогожина занята вообще невозможным делом. Эти гениальные безумцы в своих установках выводят даже не кораллы, а какое-то невообразимое подобие кораллов, что выстраивает даже не молекулы, а атомы в правильном порядке под воздействием совершенно непонятных мне вещей. Они утверждают, что начало их исследований и их открытий лежит в моих учебниках, и я допускаю, что это так. Но клянусь тебе чем угодно, я не понимаю, как, и к каким выводам они пришли, и куда пойдут дальше.

— Разве так может быть?

— Ах, Лизонька, такое сплошь и рядом. Учитель преподаёт мальчику азы письма и четыре действия арифметики. Ученик же, восприняв основы, на них наложит дальнейшее обучение, собственное развитие и в результате становится гениальным учёным или знающим инженером, или отважным офицером, по роду своей службы делающим вещи непостижимые его старому учителю.

— И верно, Юрий, это обычное дело. Но всё же, чего ещё нам ждать от развития марикультуры?

— Первое, это много дешёвых и доступных средств гигиены. Ещё в Петербурге мне говорили, что из желеобразных веществ, что дают большие морские черви, обитающие во фьордах Скандинавского полуострова и северных морей, и вытяжки из водорослей Чёрного моря можно готовить прекрасную основу для моющих средств, а дальше всё зависит от добавок. Можно на той основе делать средства для мытья посуды, пола, машин, а можно и средства для ухода за волосами и телом. И заметь, всё это дёшево, технологично, и безвредно для природы, поскольку все ингредиенты совершенно натуральны, а попав во внешнюю среду, разлагается на элементарные составляющие.

— Да, нужное дело. Сейчас мыло делается на основе жира, а он недешев.

— О продуктах питания я уже говорил. Но селекция водорослей, рыб и других обитателей моря займёт большое время, и наша с тобой задача — организовать работу селекционеров и учёных других специальностей, обеспечивающих работу основного направления исследований.

Примерно год спустя донельзя гордые учёные и конструктора во главе с Рогожиным, представляли мне как номинальному руководителю проекта, Елизавете Алексеевне, подполковнику Морозову и капитану второго ранга фон Валю, как представителям Заказчика, работоспособные радиопередатчик и радиоприёмник отдельно, и рацию, совмещающую функции передатчика и приёмника.

Надо сказать, что по сравнению с радиоаппаратурой начала двадцатого века, что я видел в музеях, например, на «Авроре», представленные образцы выглядели миниатюрными. Да и то сказать, благодаря моим подсказкам, они прошли мимо тупиковых дорог и логических ловушек, в которые постоянно попадали исследователи и практики той ветви истории. Мы прошли мимо детекторов и мимо ламп, сразу вступив в эпоху полупроводников, кстати, один из бракованных транзисторов я сейчас держу в руках. Преогромная, доложу я вам блямба! Размерами и формой транзистор напоминает торцевую заглушку от чугунной батареи отопления, с торчащими ножками. Помню, в детстве курочил старые приёмники и телевизоры, те транзисторы были сильно меньше. Но с другой стороны, я помню и радиолампы с водяным охлаждением, размером с голову лошади. А если продолжать воспоминания, то помню как во времена армейской юности, в компании ещё трёх служивых, я тащил по узкой лестнице на пятый этаж, преогромный ящик их гладкого металла, и совершенно без ручек, весом в семьдесят килограммов — дисковод ЭВМ, электронной вычислительной машины, так что перспективы имеются, и они весьма недурны.

Я сразу приложил язык, и печатные платы вошли в обиход радиотехники как естественная составляющая электронных схем. Насколько я понимаю, печатные платы серьёзно уменьшают и вес и габариты электроники.

Для начала мы проверили рацию, передатчик и приёмник на земле, на рядом стоящих столах. Потом растащили столы в разные концы взлётного поля. Передачи слушались превосходно, и наши военные загорелись идеей погрузить рацию на самолёт, и проверить дальность прямой радиосвязи.

Сказано-сделано. В заднюю кабину разведывательного самолёта с собственным именем «Летучая мышь», загрузили увесистый приемопередатчик весом в половину центнера, радиста и офицера, пожелавшего посмотреть на работу рации в полёте. Короткий разбег, и аэроплан типа летающее крыло, легко взлетел в небо. Из средней части вниз свесился тросик антенны, с грузом, и военные, что воздушный, что морской, тут же, едва ли не хором, навели критику:

— Непорядок! Этот тросик… Антенна? Пусть будет антенна! Антенна не должна болтаться придумайте, как сделать, чтобы она крепилась к корпусу, лучше, если изнутри, чтобы враг не знал, как повредить важнейшее средство связи.

— Непременно продумаем, и решим сей вопрос. — спокойно кивнул Рогожин.

Он вообще не выпускает из рук блокнота и карандаша, фиксирует все замечания и свои мысли по поводу текущих испытаний.

— Господа, прошу пройти со мной на крейсер, только там имеется возможность точно измерить расстояние до самолёта. — пригласил нас Никифор Карлович фон Валь.

Мы пошли вниз, к причалу, у которого стоял крейсер. Солдаты из аэродромной команды вслед за нами тащили на носилках радиоприёмник и радиопередатчик, но на крейсер подниматься не стали, а остались на причале. Мы же, поднялись на самый верх, и встали на площадке, у большого дальномера, с размахом окуляров метра три, никак не меньше. У дальномера суетился молоденький мичман.

— Какова дальность, Денис Ерофеевич? — спрашивает фон Валь у подчинённого.

Видно, что командир волнуется, видимо техника ещё даёт сбои, и оператор не вполне опытен. Командир совсем не хочет попасть впросак, и мы его прекрасно понимаем, сами такие. Но мичман, пусть и слегка волнуясь, вполне уверенно докладывает:

— Дальность сорок восемь целых, шесть десятых кабельтовых или девять километров. Дистанция постоянно увеличивается.

Рогожин подходит к ограждению площадки и интересуется:

— Что там со связью?

— Связь устойчивая, поддерживается непрерывно. — поднимает голову старший над командой радистов.

— И каким же образом вы обеспечили непрерывность, позвольте полюбопытствовать?

— Радист решил немного попеть, а мы слушаем, голос у Палыча очень приятный. Хотите, я переключу на внешний динамик?

— Да уж, не откажите в любезности!

Щелчок переключателя, и из динамика льётся приятный баритон:

Наш острый взгляд пронзает каждый атом,

Наш каждый нерв решимостью одет;

И, верьте нам, на каждый ультиматум

Воздушный флот сумеет дать ответ.

Все выше, и выше, и выше

Стремим мы полет наших птиц,

И в каждом пропеллере дышит

Спокойствие наших границ.

Звук далеко не идеальный, идёт наведённый шум от двигателей, и сильные помехи от работы динамо и электросетей самолёта.