Чтение онлайн

Вдруг в иллюминатор Солнышко и Маша разглядели землю, а потом и Международный аэропорт имени Джона Кеннеди (John А. Kennedy International Airport), который все коротко называли JFK. Ну вот мы и опять приземляемся на гостеприимную землю Америки, потому, что здесь мы совсем недавно получили четыре «Грэмми» и копию «Голливудской Звезды».

Американцы планировали её заложить в сентябре, но, возможно, они успеют это организовать в этот наш прилёт. Был предварительный разговор с Маргарет об этом. Посмотрим. Я ещё перед вылетом дал задание Женьке все эти вопросы уточнить, так как в Лос-Анджелесе у нас должны будут состоятся два выступления в Голливуд-боул или «Голливудской чаше». Это такой концертный зал в виде амфитеатра под открытым небом. Вместимость этой чаши была под восемнадцать тысяч зрителей. Акустика там, говорят, потрясающая. Надо будет узнать, выступали ли там Битлы.

Касание посадочной полосы произошло мягко и все пассажиры захлопали мастерству пилотов. Мы подрулили к телескопическому трапу и стали готовиться пройти на выход. Когда я поднялся и уже собирался двинуться в сторону трапа, вышел Дим Димыч и спросил:

— Когда мы пролетали над ФРГ, я видел в облаках вспышку. Это было похоже на взрыв. Это ваши НЛО поработали?

— Да, — ответил я. — Наш самолёт атаковал американский истребитель. Он выпустил по нам две ракеты. За что НЛО его и сбили.

— Ого. Об этом тоже нельзя никому говорить?

— Я сам об этом расскажу через три часа на пресс-конференции. А пока, да, я вас попрошу молчать об этом.

Он крепко пожал в восхищении мою руку, ещё раз убедившись, что я опять спас самолёт и по праву ношу прозвище «талисман».

Я догнал девчонок, которые уже спустились вниз и мило беседовали с Ниной, стоявшей у подножия трапа. Я думаю, не о самолётах они разговаривали. Нина, на прощание, радостно улыбнулась и пожелала удачных гастролей. Я ей тоже пожелал мягкой посадки в Москве.

На открытом воздухе было жарко, но пиджак со звёздами я не снял. Хорошо было моим подругам. Они в лёгких сарафанчиках чувствовали себя замечательно. Вот они, издержки моей профессии. Уже в джинсах особо не походишь. Надо стараться, особенно в таких случаях, выглядеть официально. Как говорят французы «Noblesse oblige», что в переводе означает, что «положение обязывает».

Когда мы вошли в здание аэропорта, нас уже встречали представители EMI. Женька сразу вышла на первый план и стала с ними обговаривать маршрут движения и организацию предстоящей пресс-конференции. Нам всем помогли получить багаж и погрузить его на тележки. А потом мы вышли в зал прилёта, где нас оглушили восторженные крики встречающих и ослепили вспышки фотоаппаратов. Помимо этого нас встречало и телевидение.

Мы все четверо широко улыбались, позировали перед камерами и отвечали на вопросы. Каждый старался говорить лаконично и особо ни о чём не распространяться. Вот через три часа — пожалуйста. Получите взрыв информационной бомбы. Это я вам гарантирую. На политические вопросы я не отвечал, так как аэропорт не то место, где можно говорить о политике.

Пришлось нам, как обычно, поставить сотню автографов нашим поклонникам, которых в этот раз было раза в два больше, чем в прошлый наш визит в Штаты. Но тут я заметил в толпе встречающих нас знакомые оранжевые одежды. Ого, среди них я узнал и знакомое лицо. Это был Далай-лама XIV.

— Девчонки, — сказал я своим подругам, — к нам буддийские монахи пожаловали во главе с Далай-ламой, который считается духовным лидером тибетского народа. Но имейте в виду, что он только готовится стать буддой, а я и есть Будда.

Всё правильно. Они подошли к нам и Далай-лама начал первым кланяться, а двое его сопровождающих упали ниц. Мужикам лет под тридцать пять, но увидеть живого Будду — это предел мечтаний каждого монаха и такое было где-то из области фантастики.

Остальные встречающие в изумлении расступились и телекамеры с фоторепортёрами смогли заснять эту сцену от начала до конца. Окружающие ничего не понимали. Но когда Далай-лама стал обращаться ко мне, называя меня Буддой, все просто замерли, а потом поднялся дикий шум.

Как оказалось, что информация обо мне уже дошла до Далай-ламы от тайских буддистов через третьи руки. И он, будучи в Нью-Йорке на Генеральной ассамблее ООН, решил засвидетельствовать мне своё почтение и уважение, да и увидеть живого Будду ему тоже хотелось. Он желал убедиться, что именно я воскресил настоятеля тайского монастыря.

Да, я подтвердил ему, что был там, но при репортёрах я ему ничего рассказывать не стал, а достал статуэтку самого себя, которую так и таскал в своей сумке. Все, и не только Далай-лама, смогли убедиться, что на статуэтке изображён именно я. Что тут началось. Нас чуть не задавили радостные встречающие. Пришлось создать вокруг нашей группы волну силы, которая отодвинула толпу от нас в радиусе пяти метров.

Далай-лама убедился, что я тот, за кого он меня принимает и низко поклонился. Я представляю, что будет сегодня твориться у экранов телевизоров. Ведущие будут кричать, что появился живой Будда и это ещё больше усилит ажиотаж вокруг моей скромной персоны. Хотя лишняя реклама нашим концертам и новому диску совсем не помешает.

Благодаря тому, что вокруг нас и монахов образовалось силовое поле, через которое никто не мог пробиться, мы спокойно вышли из аэропорта, где я отключил защиту. Далай-лама с поклоном подтвердил, что я подлинный Будда. Двое его сопровождающих опять хотели бухнуться на колени, но я им этого сделать не дал.

Напротив входа в JFK нас уже ждал хорошо знакомый нам Lincolne Continental Town Car Limousine, на этот раз чёрного цвета, а не белого, как в Лос-Анджелесе. Впятером мы все спокойно разместились в задней части салона и успели выехать до того, как толпа из аэропорта прорвалась на стоянку. Наш багаж водитель быстро убрал в багажник, поэтому мы мгновенно рванули с места.

Радостную толпу внутри здания аэропорта сдерживала полиция, но как оказалась, смогла это делать недолго. Да, вот она слава. Теперь спокойно по улицам ходить нельзя будет. Я, конечно, смогу сдержать любую толпу, только это делать постоянно мне быстро надоест.

Серёга с Женькой тоже были потрясены увиденным и услышанным.

— Так ты, действительно, Будда? — спросила Женька, глядя на меня круглыми глазами.

— Да, — коротко ответил я.

— А статуэтка тебя откуда?

— Из Тайланда. Но ты же знаешь, что «любопытной Варваре на базаре нос оторвали».

Женька не обиделась, но весь её вид говорил о том, что она ещё не на все вопросы проучила ответы. А вопросов, судя по всему, у неё накопилось много.

Наш путь лежал в район Центрального парка, где на пересечении 5-й авеню и 59-й улицы находился отель Plaza. Судя по буклету, который мы изучили ещё в Москве, окна и балконы нашего президентского номера выходят на Центральный парк. А сам район носил название Манхеттен и являлся историческим ядром Нью-Йорка.

А за окном бурлила жизнь огромного мегаполиса. Высоченные небоскрёбы и огромные автомобили сразу бросались в глаза. Да, вот мы в сердце «Большого яблока». Солнышко и Маша тоже внимательно смотрели по сторонам, больше обращая внимание на витрины роскошных магазинов. Вот где они отведут душу, так отведут. Именно здесь тратятся миллионы в модных бутиках и ювелирных салонах.

Я вспомнил, что ещё в прошлый раз, подлетая к Нью-Йорку, я думал о том, что надо бы связаться с Вилли Токаревым и пригласить его на наш концерт.