Чтение онлайн

А вот и небольшая статья о церемонии, где упомянули и о нас, как о самых главных претендентах на «граммофон» и не один. Среди других, кроме нас, называли Барбару Стрейзанд, группы The Eagles и Fleetwood Maс. Да, серьёзные у нас конкуренты подобрались, ничего не скажешь. В моей истории награду за «Альбом года» получила группа Fleetwood Maс, да и Барбара Стрейзанд получила тогда две статуэтки. Был вариант, что мы вообще пролетим с наградами и фортуна повернётся к нам спиной или нижней её частью, чтобы не менять кардинально ход истории.

— Не волнуйся, — сказала мне Солнышко, — мы обязательно победим. Потому, что я тебя люблю и потому, что ты гений. Я перед отлетом звонила маме, они с папой тоже уверены в нашем успехе. А Маша так вообще заявила, что мы получим все три статуэтки.

— Маша и не то ещё может сказать, ты же её знаешь. Вот проболталась про нас с ней, хотя теперь даже лучше получилось.

— Она хорошая и талантливая девушка и очень тебя любит.

— Ревнуешь?

— Есть немного. Но и она тоже меня к тебе ревнует. Так что тебе в этом плане крупно повезло.

— Мне больше всего в жизни повезло с тобой.

Солнышко улыбнулась и погладила меня по голове.

— Какой же ты у меня ласковый. Я так счастлива, что ты у меня есть.

Тут нам привезли завтрак, так как обед будет только через шесть часов. Главное, с этими часовыми поясами не запутаться. В Нью-Йорке сейчас глубокая ночь, а у нас время близится к полудню. Чувствую, что в Лондон мы прилетим абсолютно выбитые из временной колеи.

Завтрак был вкусным, а после него Солнышко решила поспать. Я её накрыл пледом и пересел к Серёге, благо место с ним рядом было свободно. Тот тоже уже позавтракал и листал какой-то журнал.

— Нам обязательно надо в Лондоне закупить побольше новой музыкальной аппаратуры, — сказал я своему другу.

— Я уже думал об этом и кое-что подобрал, — ответил тот. — Но всё упирается в деньги.

— Деньги у нас будут, так что бери то, что нам жизненно необходимо. Ты у нас в музыкальных новинках разбираешься лучше, поэтому на этом не экономь. Кстати, держи три тысячи фунтов на мелкие расходы.

— А сколько мы получим за наше участие в концерте?

— Если дополнительный концерт в «Одеоне» состоится, то ты получишь тридцать пять тысяч за всё.

— Вот это да! На такие деньги я смогу купить всё, на что прошлый раз только облизывался.

— Покупать надо одновременно для нас и для Центра. Сразу понравившееся не бери, будем, как прошлый раз, через Стива всё заказывать. Он нам ещё музыкальное оборудование должен будет отправить в Москву для студий. Так что ты там не только с Женькой веселись, а следи и за этим вопросом.

— Обязательно.

— И ещё я вот о чем подумал. У нас будут свои три звукозаписывающие студии, а кто там будет музыку исполнять? Мы с тобой точно не сможем. Мы там только своё записывать будем. А ведь, например, даже у Аллы нет своей постоянной группы и она каждый раз пользуется разными.

— Ты предлагаешь создать ещё одну группу?

— Нет. Пригласить уже готовую. Каждый захочет поиграть на хороших инструментах и поработать с известными исполнителями. Плюс они смогут прилично заработать. Ещё дадим им возможность у нас бесплатно записываться и выступать в нашем концертном зале. Тогда у нас получится настоящий продюсерский центр. Я звонил несколько раз по этому вопросу Макаревичу, но застать на месте не смог. Я хотел «Машине времени» предложить это дело, да и про песню новую спросить. Значит, будем искать другой музыкальный коллектив. Тут один такой сам на меня вышел. Их там четверо. Так что как прилетим из Лондона, надо будет с ними встречаться и брать к себе, если подойдут.

— Задачу понял.

— Тогда отдыхай. Я тоже немного покемарю.

Я пересел на своё кресло и решил вздремнуть, так как делать было больше нечего. Лететь ещё долго до Нью-Йорка, а потом опять долго, но уже в Лос-Анджелес. Снилась мне какая-то ерунда и неожиданно я проснулся. Нам оставалось лететь часа четыре, но в воздухе чувствовалось некое напряжение и беспокойство. Никаких террористов, а тем более взрывоопасных веществ на борту, не было. Я это ещё до взлёта проверил своим внутренним зрением. Судя по нашей стюардессе Кате, которая иногда проходила мимо нас, она в курсе не была. Я её просканировал и увидел, что все её мысли заняты нами. Она очень хотела попросить у нас автограф, но стеснялась это сделать. Я достал из сумки две наши уже подписанные фотографии и подозвал Катю, и та с удовольствием подошла ко мне.

— Примите от нас этот скромный презент, — сказал я шёпотом, чтобы не разбудить Солнышко, очень удивившейся девушке. — Вы же очень хотели получить от нас это?

— Да, а как вы угадали? — спросила у меня потрясённая Катя.

— «Я не волшебник, я только учусь», — ответил я цитатой из знаменитого кинофильма «Золушка». — Ну не спеть же вы меня хотели попросить.

— Большое вам спасибо. Я хотела вас спросить о вашей песне про нашу сотрудницу. Правда, что вы написали её прямо в самолёте?

— Абсолютная правда. Мы летели месяц назад в Лондон и я её написал, узнав, что стюардессу зовут Жанна. Она вам нравится?

— Очень. Мы её постоянно с подругами поём, когда в рейсе. Она нам удачу приносит.

— А хотите я и про вас тоже песню напишу?

— Шутите? Вот так сразу?

— Слушайте первые строчки куплета будущей песни.

И я напел ей слова песни Андрея Державина «Катя-Катерина»:

«Катя-Катерина, маков цвет,

Без тебя мне счастья в жизни нет.

В омут головою если не с тобою!»

— Ух ты, — воскликнула Катя восторженно. — А дальше?

— А дальше я прилечу в Москву и допишу её до конца, — ответил я и улыбнулся девушке.

— Катя, он обязательно допишет, раз обещал, — вмешалась в наш разговор проснувшаяся Солнышко. — Только фамилию вашу ему сообщите, чтобы на радио её на всю страну объявили.

— Семёнова. Екатерина Олеговна Семёнова. Спасибо вам огромное за это. А вы, Светлана, простите, пожалуйста, что я вас разбудила.

— Ничего страшного, я уже не спала, а просто лежала.

— Катя, а можно с вами t^ete-`a-t^ete поговорить?

— Хорошо. Мы можем переговорить рядом с дверью в кабину пилотов. Нам там никто не помешает.

— Солнышко, я на две минуты. Мне надо задать лишь один вопрос Кате, — сказал я своей невесте и по моему лицу она поняла, что вопрос непраздный, а очень серьёзный. Хотя до революции слово «непраздна» в отношении к женщине имело совсем другое значение.

Пока мы с Катей общались, мне удалось просканировать подсознание командира экипажа и я понял, откуда возникло на борту это ощущение тревоги. Его никто не ощущал, кроме меня. Тревога исходила именно от командира. Он обнаружил с помощью показаний стрелки манометра, что давление масла во втором двигателе незначительно упала. Он ничего пока не сказал второму пилоту, но к некоторым неутешительным выводам уже пришёл. И ничего хорошего в этих выводах не было. Я увидел схему, по которой масло поступает в двигатель и решил самостоятельно просканировать этот второй двигатель. А вот и причина. Трубка разболталась и дала течь.