Чтение онлайн

Мы намёк поняли, отдали все четыре статуэтки ведущему и я ещё добавил ему от себя на словах:

— Никому не отдавай!

Зал просто ухохатывался от этого неожиданного представления. Ведущий пожал плечами, мол куда я с ними денусь, а в микрофон стал рассказывать, что я написал её только сегодня и о чем в ней поётся. Пока он так развлекал публику и отвлекал её от нас, я взял в руки гитару, Солнышко микрофон, а Серега сел за синтезатор с ритм-боксом и мы вдарили веселой песней по уже веселящейся вовсю публикой.

Да, зажгли мы конкретно. Я точно угадал с одеждой и эффект был просто потрясающим. Это мы были настоящими хиппи, а не американцы. Мы весело отплясывали под эту незатейливую песенку, пахнущую солнечным американским городом Ангелов и зал нам каждый раз подпевал одну строчку: «L.A. calling, bathed in sunlight». Песня всем понравилась. Хлопали долго, даже пришлось повторить первый куплет на бис. Потом мы кланялись залу минуты две. И забрав четыре статуэтки, ушли за кулисы. Сидеть дольше не имело никакого смысла. Мы уже всё, что можно, и даже больше, получили.

Мы прямиком направились на улицу, чтобы подышать вечерним воздухом. Все находились в какой-то праздничной эйфории. За нами вышли Тедди и Лиз.

— Мы так и поняли, что вы сбежали, — сказал Тедди и поздравил нас с грандиозным успехом. — Подождите меня пару минут, я пойду только заберу видеокассету у моего оператора и вернусь.

Лиз обняла нас всех поочередно и восхищённом сказала:

— С вами любая, даже самая сумасшедшая мечта, становится реальностью.

— А нас всех там не хватятся? — спросил я у неё.

— Нет. Все поняли, что вас уже не будет. Публика получила своё от вас и теперь церемония пойдёт в привычном русле, но уже без нас. А вот и мой жених вернулся. Все нормально?

— Да, — ответил Тедди. — Кассету забрал. Оператор сказал, что всё должно получится хорошо. Передавал всем привет и сказал, что давно так не веселился.

Мы спустились с лестницы и прошли по ковровой дорожку в обратную сторону, где нас уже ждал наш лимузин. Репортёров и камер не было, поэтому мы все повернулись лицом к зданию и дружно помахали ему на прощание руками. Но нет, один репортёр успел в этот момент появиться и поймать такой великолепный кадр.

В отеле девушка на ресепшн, оказывается, смотрела по телевизору всю процедуру нашего награждения и радостно нас приветствовала. Да и определить, что мы только что вернулись с церемонии, было очень просто. У каждого из нас было по «граммофону», а у меня даже два, как у главного. У нас было ещё полтора часа времени до выезда, так как мы сбежали раньше, и мы решили принять сначала душ, потому, что изрядно пропотели, пока нас награждали. Волновались, чего уж там.

После душа мы почувствовали себя людьми и решили заказать в номер кофе с пирожными. На журнальном столике я заметил новые газеты, которые принесла горничная, пока нас не было. На первой странице одной из газет была размещена фотография, где мы с командиром Ил-62М ремонтируем поврежденный двигатель. И ведь сняли-то как, будто специально. Именно в тот момент, когда я наклонился к двигателю и получилось, что работаю именно я. А командир в этот момент стоит и смотрит, типа руководит процессом. Ну не гады? Я же там вообще ничего не трогал, а получилось наоборот.

Я её взял и стал читать. Ну вот, опять я оказался героем. Я же всем чётко рассказал, что я просто погулять вышел. Так нет же. Раскопали мои приключения в Англии и Франции, только написали не про бомбу, заложенную в двигатель, а про ракету «земля-воздух», выпущенную по самолету террористами в отместку мне. Именно эта ракета взорвалась рядом с хвостом самолёта и её осколки при взрыве повредили второй двигатель.

И зачем им нужен весь этот бред? Понятно зачем. Тираж поднимать. Никому неизвестный КВС никому не интересен, а вот трижды Герой и гроза международных террористов очень даже нужен. И как мне теперь отмазываться от журналистов? Я показал статью Солнышку и она тоже удивилась, как эти журналюги всё переврали. Да и фиг с ними.

Ну вот, пора собираться. В одежду хиппи в этот раз мы наряжаться не будем, иначе каждая американская собака нас узнает издалека. Оделись строго и солидно, так как в Нью-Йорке будем делать пересадку. Хоть там и будет уже ночь, но после нашего сегодняшнего музыкального триумфа журналистов будет очень много. Так, все собрали. Сумку с двумя с половиной миллионами я взял и письмо тоже. Получается, это самое дорогое, что у нас есть, кроме наших жизней. Ну ещё четыре «граммофона», которые мы два часа назад получили. Солнышко, естественно, поинтересовалась, что у меня в сумке. Я честно открыл молнию и показал ей кассеты с мультиками, которые лежали сверху. За что получил благодарный поцелуй. Как раз на это я и рассчитывал. И на поцелуй, и на то, что Солнышко внутрь сумки не полезет.

Посидеть на дорожку мы не забыли и спустились вниз с багажом, который вёз коридорный. А внизу нас ждала, помимо наших троих друзей, целая делегация вместе с управляющим отелем. Вот так, теперь и американцы нас зауважали. Пришлось фотографироваться с ними, чтобы занять почетное место на стене с другими знаменитыми постояльцами гостиницы. Награды пришлось достать и раздать Солнышку и Серёге. А потом я подписал общий чек за проживание в гостинице, который был приличным. Главное, что и в этот раз плачу не я.

Наш лимузин доставил всех нас на аэродром, где нас уже жал знакомый JetStar, куда мы и погрузились. До свидания L.A., может ещё увидимся. Ты принёс нам удачу и мы этого никогда не забудем. В самолёте мы ещё раз достали наши «Грэмми», чтобы Тедди и Лиз смогли на них полюбоваться. Даже наш стюард Майкл пришёл и попросил его с ними сфотографировать, что мы с удовольствием и сделали. Майкл смотрел наше награждение и был рад за нас. И горд, потому что ему посчастливилось обслуживать четырехкратных лауреатов такой престижной музыкальной премии.

Все время полёта мы просто общались. Тему предстоящего королевского концерта я и Тедди решили отложить до Лондона. Спать никому не хотелось. Мы строили планы, один грандиознее другого.

— Теперь, с четырьмя таки наградами, — сказал Тедди, улыбаясь, и обращаясь ко мне, — твои песни станут ещё дороже.

— Ну да, — сказал я и посмотрел на довольную Солнышко, которую, в отличии от всех нас, никогда особо не интересовал денежный вопрос, — придётся цену немного поднять. Процентов на двадцать пять. Я думаю, это будет по-божески?

— Это нормально, — сказала Лиз. — Другие и на пятьдесят поднимают. Теперь ваши пластинки будут нарасхват.

— Это хорошо, — ответила Солнышко, посмотрев на меня хитрым взглядом, а потом добавила с намеком. — Нам скоро много денег понадобится.

Я её намёк понял и чмокнул в щеку. Ну как не поцеловать эту хитрюлю, которая всю ситуацию с Машей повернула полностью к себе на пользу. Вот оно, женское коварство. Но у меня был очень веский аргумент в моей сумке, и это не кассеты с мультиками. Потом нам принесли ужин, опять состоящий из хот-догов и колы. А куда от них деваться? Это же страна сосисок с булками и сладкой газировки. Вот так я и питаюсь: утром устрицы, вечером «горячие собаки».