Чтение онлайн

Кросби-Холл стоял недалеко от Бишопсгейта, одного из выложенных камнем входов в римской стене, которая до сих пор окружает город. Первоначально построенное в 1460-х годах сэром Джоном Кросби, торговцем шерстью и мэром Лондона, грандиозное строение возвышалось над соседними особняками и приходской церковью Святой Елены. По словам Джона Стоу, это был «очень большой и красивый» особняк, самый грандиозный и «самый высокий в то время», построенный из прочного дуба и того же мелкозернистого песчаника, который использовался для Вестминстерского аббатства, где короновались английские монархи. В буквальном смысле это был дом, подходящий для короля. Действительно, после смерти Кросби здесь поселился Ричард Плантагенет, ставший королем Ричардом III. В 1523 году, через несколько лет после публикации «Утопии», это место приобрел Томас Мор. К тому времени, когда Лок и его коллеги-инвесторы собрались здесь, Бонде увеличил величие дома, пристроив к нему мощную башню в стиле крепости.

В те месяцы Лок, Бонде, Грешем и Уильям Берд, один из королевских сборщиков налогов в городе, регулярно встречались здесь, чтобы составить план путешествия. Их первоочередной задачей было привлечение инвестиций. Эти четверо выделили 400 фунтов стерлингов — почти половину суммы, обещанной восемнадцатью инвесторами. Но общая сумма в 875 фунтов стерлингов была мизерной по сравнению с 6000 фунтов стерлингов, собранных для путешествия «Мистерии» в Катай. Вполне вероятно, что они провели время, общаясь с потенциальными инвесторами на Королевской бирже, великолепной бирже, построенной Грешемом и открытой четырьмя годами ранее Елизаветой I. Здесь, среди колоннад, купцы могли заниматься своими делами и, при желании, покупать товары в роскошных бутиках, украшавших верхний этаж и выходивших во внутренний двор.

Сесил, ближайший советник Елизаветы и инициатор поддержки Тайным советом этого предприятия, внимательно следил за приготовлениями и настоял на том, чтобы во главе был поставлен «удобный человек». Главные инвесторы тщательно обдумывали, «кто должен распоряжаться деньгами», кто должен позаботиться о «снабжении и меблировке кораблей» и кому следует доверить «корабли в море». После некоторого обсуждения Эдмунду Хогану, одному из племянников Лока, было поручено собирать подписку с новых инвесторов, помимо первоначальных восемнадцати. Он был надежным бизнесменом, признанным примерно в это время одним из «самых мудрых и лучших купцов в Лондоне». В 1540-х годах он служил в семье Томаса Грешема, в честь которого назвал своего сына, и поднялся по карьерной лестнице Мерсеров, став членом их руководящего органа в 1570 году.

Но Хоган, несмотря на свои таланты, изо всех сил старался привлечь новых инвесторов. В течение 1575 года, как заметил Лок, он «прилагал усилия» и «получал деньги, которые мог достать», но этого было недостаточно. Лок пришел к выводу, что проблема была не в Хогане, а, как ни удивительно, в самом Мартине Фробишере. Как позже вспоминал Лок, главным камнем преткновения был вопрос о том, кто должен «возглавить» экспедицию. Фробишер мог предложить эту идею и заручиться поддержкой тайных советников, а через них и самой Елизаветы, но оставался еще и такой щекотливый вопрос, как его пошатнувшаяся карьера. В результате считалось, что в Англии у него «очень мало кредитов», и именно поэтому, по мнению Лока, Хоган не смог собрать достаточно денег для отплытия в 1575 году и почему большинство потенциальных инвесторов продолжали воздерживаться. Предприятие было достаточно рискованным, и они не хотели беспокоиться о его руководстве.

Лок не мог отстранить Фробишера от участия в экспедиции. Однако он мог успокоить инвесторов, привлекая новых талантливых людей. Поэтому он поручил Уильяму Боро, младшему брату Стивена, набрать надежных моряков для плавания. Бороу справился с этой задачей, хотя и не был достаточно верит в это предприятие, чтобы вкладывать собственные деньги. По рекомендации Боро Лок нанял Кристофера Холла в качестве капитана и Николаса Ченслора, выжившего сына Ричарда Ченслора, в качестве «торговца и каюра». Затем Лок, возможно, следуя уже ставшей стандартной практике «Московитской компании», сделал хитрый ход. Он составил инструкции, в которых указывалось, что Фробишер «не должен командовать и вести корабли» без согласия других старших офицеров, которые, как известно, были «надежными людьми». Как вспоминал Лок, «это удовлетворило большинство авантюристов».

Но даже если экспедиция в Катай будет скромной по масштабам, Лок и его помощники были намерены тщательно подойти к ее подготовке. Им повезло, что они могли воспользоваться большим опытом. Лондон в то время находился на пороге превращения в один из выдающихся научных центров Европы, настоящий «дом драгоценностей», где работали специалисты по целому ряду дисциплин, включая астрономию, естественную историю, математику, медицину и кораблестроение. Для строительства флагманского корабля Лок пригласил не кого иного, как Мэтью Бейкера, собственного кораблестроителя королевы, который работал в новых королевских доках в Чатеме на реке Медуэй, притоке Темзы. В свои тридцать с небольшим лет Бейкер, сын кораблестроителя Генриха VIII, был восходящей звездой судостроительной промышленности Англии. Существует редкий современный портрет Бейкера, который совсем не похож на формальные портреты великих и знаменитых, позирующих в студии художника. На нем корабельщик изображен за работой, склонившись над деревянным столом с зеленым покрытием, заваленным различными инструментами и большим эскизом корпуса корабля. Он родился в 1530 году и был тесно связан с поиском новых рынков сбыта, присоединившись к путешествию «Ошера» в Левант в 1550 году, когда ему было около двадцати лет. Это путешествие по восточному Средиземноморью с остановками в Генуе и Венеции — родных портах Колумба и Кабота соответственно — произвело неизгладимое впечатление на молодого кораблестроителя. Спустя годы, когда он составлял первый английский трактат по проектированию кораблей — «Фрагменты старинного английского кораблестроения», — в его чертежах проявилось влияние итальянских судостроителей, которые были пионерами проектирования океанских судов.

Возможно, Лок заинтересовал Бейкера своим видением великого торгового судна. В итоге у Лока хватило денег только на то, чтобы заплатить Бейкеру за строительство тридцатитонного барка «Габриэль» и пиннаса. Второй барк, «Майкл», тоже тридцатитонный, был куплен у двух хитрых инвесторов. Но Бейкер и Лок не экономили ни на материалах, ни на мастерстве, и «Габриэль» был построен в соответствии с самыми высокими техническими требованиями того времени. Бейкер придавал большое значение арифметике и геометрии, которые он считал «двумя опорными столпами любого искусства». Он стал первым английским кораблестроителем, построившим судно по планам, созданным на чертежном столе.

Подобно тому, как Лок привлек к работе самого известного в Англии кораблестроителя, он также обратился за помощью к самому известному в стране производителю морских инструментов: Хамфри Коула. Как и Бейкер, Коул принадлежал к новой породе практиков, которые применяли математические принципы, полученные в процессе работы, а не в университете. Габриэль Харви, один из протеже сэра Томаса Смита, позже утверждал, что любой, кто осуждает искусных ремесленников или трудолюбивых практиков, таких как «Хамфри Коул, математический механик», Мэтью Бейкер, корабельщик, или любого другого «хитрого или тонкого эмпирика», потому что они «не учились в школах или не были образованы в книгах», должен считаться глупцом. Харви хотел сказать, что можно быть превосходным практиком без формального университетского образования.

Коул был северянином, как и Фробишер, который получил образование ювелира, а затем устроился на Королевский монетный двор. К 1570-м годам он приобрел репутацию изготовителя точных приборов, которые производил в своей мастерской возле собора Святого Павла. Для Лока он изготовил или предоставил Armilla Tolomaei — небесный глобус, на котором оставались пустые места для нанесения созвездий, и земной глобус для нанесения новых земель или географических объектов, которые могут быть открыты. Два других инструмента, Sphera Nautica и Compassum Meridianum, позволяли мореплавателю определять разницу между истинным и магнитным севером, а Holometrum Geometrum был прибором для нанесения на карту особенностей береговой линии.

В бухгалтерских книгах миссии, которые аккуратно вел Лок, указаны суммы, потраченные вкладчиками на самое необходимое для путешествия. Хотя на покупку морских инструментов ушла приличная сумма — чуть больше пятидесяти фунтов, — самая большая сумма была потрачена на виктуал — 387 фунтов, четырнадцать шиллингов и десять пенсов. В это время практика виктуализации на сайте была хорошо развита благодаря работе Эдварда Беше, морского администратора. Во время своего пребывания на посту генерального инспектора по продовольствию Королевского флота — он был первым, кто занял эту должность, созданную в 1550 году, когда Англия начала поиски новых рынков, — Бэш наладил процесс снабжения флота продовольствием и снаряжением. В частности, он установил нормы рациона: галлон пива и фунт бисквита (или хлеба, если вы находитесь в порту) каждый день, два фунта говядины в «плотские» дни и четверть порции стокфиша (или четыре селедки), четверть фунта масла и полфунта сыра в «рыбные» дни.

Лок должен был быть знаком с распределением провизии, поскольку в качестве агента Московитской компании он регулярно отправлял моряков в дальние плавания. Но именно Николас Ченслор, как каюр, ежедневно отвечал за закупку и подготовку провизии, и для этой роли он прошел долгую стажировку. Он вырос в Московитской компании, а после безвременной смерти отца в 1556 году его «долго держали в школе письма», и он приобрел понимание алгоритмов и «ведения книг подсчета».

Отчеты о путешествии свидетельствуют о значительных расходах на пиво: пять тонн было взято из собственных запасов королевы. Ченслор также приобрел три бочонка — около 160 галлонов — дистиллированного вина aqua vitae. Данные о том, какие продукты питания были закуплены для экспедиции, отрывочны, но в них должно было быть достаточно говядины или свинины на четыре дня в неделю, рыбы на три дня, а также корабельный бисквит (каждый день), горох (четыре дня), сыр и масло (три дня) — объемы, которые были типичны для более поздних экспедиций.