Чтение онлайн

Фробишер проплыл на «Габриэле» около шестидесяти лиг на запад, в пролив — около двухсот миль. По правому борту корабля находилась Азия, или так считал Фробишер. Земля по левому борту, по его предположению, была Америкой. Он взял на себя смелость назвать пролив в честь себя, следуя прецеденту, созданному Магелланом, который назвал аналогичный пролив, обеспечивающий проход вокруг южной оконечности американского континента. Кроме того, в знак товарищества он назвал некоторые острова в проливе в честь членов экипажа — остров Холла в честь капитана «Габриэля», остров Бурчера в честь плотника флота и остров Томаса Уильямса в честь другого мореплавателя. По крайней мере, на какое-то время эти скромные английские моряки смогли обрести своеобразное бессмертие на другом конце света.

На одном из островов Фробишер сошел на берег и вскоре обнаружил следы человеческого жилья, в том числе недавний костер, угли которого еще тлели. Он взобрался на самый высокий холм и с вершины увидел вдали несколько человек «в маленьких лодках из кожи». Когда показалось, что они направляются к кораблю, который они вытащили на берег, он и его восемь спутников поспешили вниз с холма, готовые защищать себя и свое десантное судно. Но местные жители — инуиты — похоже, не имели злого умысла, и вскоре обе группы уже делили еду и обменивались товарами. «Они поднялись на борт» корабля, пишет Бест, и принесли «лосося и сырую рыбу», что стало желанной переменой в рационе англичан после нескольких недель жизни на бисквите, рыбе и соленой говядине. Они обменивались шкурами тюленей и белых медведей — подарки, которые высоко ценились в Англии. У англичан были запасы тонкой ткани, которую инвесторы поставляли, чтобы проверить рынок главного товара страны. Но инуитов гораздо больше интересовали промышленные товары, которые могли предложить моряки, — «колокольчики, зазеркалья и другие игрушки».

В течение следующих нескольких дней моряки Фробишера продолжали общаться с инуитами и «стали больше доверять им». Разговор, однако, был нелегким. «Они говорили, — сообщал Кристофер Холл, — но мы их не понимали», и поэтому чужестранцы в основном полагались на жесты в общении друг с другом. Но Холл сделал все возможное, чтобы понять их, и, как и Тоуэрсон за много лет до этого, составил список ключевых слов:

Арготированная рука.

Корабль «Аккаскай».

Каллагай — пара бриджей.

Мутчатер — глава.

Якетрон — мизинец.

В ходе «беседы» Фробишер получил информацию, которая показалась ему гораздо более важной. Как он понял, проход «через проливы в Западное море» был совсем недалеко. Один из туземцев «сделал знаки, что через два дня гребли» Фробишер может быть там. Более того, инуит предположил, что он может показать Фробишеру дорогу, пообещав, что тот сойдет на берег, возьмет свой каяк, а затем выступит в роли их лоцмана.

Фробишер, не желая терять своего проводника в Катай, отправил отряд из пяти человек сопровождать инуитов. Но когда судно приблизилось к земле, оно исчезло из виду. В течение нескольких часов Фробишер гадал, что же произошло, а когда ни навигаторы, ни туземец не вернулись, он стал опасаться худшего. Как записал Лок, Фробишер «решил, что их захватили и удерживают силой».

Потеря пяти человек и корабля поставила под угрозу всю экспедицию. Фробишер поклялся достичь своей цели или умереть в попытке — и, если инуиты были правы, он был так близко: до западного открытия Северо-Западного прохода в Тихий океан оставалась всего пара дней пути. Но теперь ему пришлось столкнуться с реальностью своего положения. У него был только один барк, ни пиннаса, ни корабельной шлюпки, и едва хватало людей, чтобы «снова провести свой барк» в Англию, и эти люди были измотаны.

Фробишер решил вернуться в Англию, но не осмелился отправиться домой без доказательств своих достижений и решил, что есть только один товар, который будет по-настоящему убедителен для инвесторов на родине: инуит. Поэтому, чтобы «обмануть обманщиков», он «провел красивую политику», заманив одного любопытного инуита, который кружил вокруг «Габриэля», бросив в его сторону колокольчик так, что он упал в воду. Затем он позвонил в колокол «громче», что заставило человека подплыть еще ближе к барку, и когда Фробишер наклонился, чтобы передать ему колокол, он «быстро поймал человека и вырвал его с помощью главной силы — лодки и всего судна — на барк и из моря». Оказавшись на борту, инуит сопротивлялся так яростно, что «откусил себе язык». Для Фробишера этот человек стал «достаточным свидетельством» его путешествия «к неизвестным частям света».

Помимо инуитов, Фробишер и его люди собрали несколько интересных предметов, чтобы увезти их домой и подтвердить свое утверждение о том, что они достигли далекой экзотической земли. Среди них был странный на вид кусок камня, который подобрал Роберт Гаррард, один из мореплавателей. Фробишеру он показался похожим на кусок морского угля, и хотя эту битуминозную породу иногда принимают за золото, поскольку она может иметь блеск и разнообразие, он счел ее «вещью, не имеющей значения». Он хранил его как «новинку… в связи с местом, откуда он прибыл». Но это не был, по его мнению, драгоценный сувенир.

Наконец, в конце августа «Габриэль» отплыл из пролива Фробишера, через месяц достиг побережья Шотландии, а в начале октября вошел в Темзу. Майкл Лок, опасавшийся за своих инвестиций, с ликованием сообщил, что Фробишер и команда «Габриэля» были «радостно приняты с большим восхищением народа». Для триумфального входа в Темзу Лок приобрел декоративный глобус, который Фробишер установил на бушприте своего флагманского корабля.

Когда Фробишер прибыл на пристань «со своим странным человеком из Катайи и великим слухом о проходе в Катай, его позвали ко двору, и он был очень принят и понравился всем». Инуит произвел сенсацию. Он был лишь пятым коренным американцем, прибывшим в Англию, и мало кто видел последнего — короля из Бразилии, привезенного ко двору Генриха VIII в 1530-х годах. Описанный Бестом как «новая молитва» и «странный неверный» Фробишера, инуит был, по словам Лока, «таким чудом для всего города и для всего королевства, которое слышало об этом». Он отличался «очень широким лицом», «очень толстым и полным телом», маленькими глазами и бородой. Его «длинные свисающие» волосы были «угольно-черными» и завязывались в узел. Цвет лица у него был «смуглый и бледный», — сообщал Лок, — «очень похож на рыжих мавров, или, скорее, на татар, к которым, как я думаю, он принадлежал».

Возможно, Лок надеялся привлечь внимание общественности, выставив человека перед судом, но пленник был явно несчастен — его лицо, по словам Лока, было «угрюмым или сердитым и резким» — и, вероятно, он испытывал боль, учитывая рану на языке. Через несколько дней после прибытия в Лондон мужчина умер, и его похоронили на церковном дворе в Сент-Олаве, неподалеку от дома Мускови.

Как бы ни были странны инуиты для лондонцев, инвесторы сосредоточились на утверждении Фробишера, что он зашел в восточную часть водного пути в Катай и окрестил его проливом Фробишера. Убежденные в том, что он говорит правду, Лок и его коллеги-купцы быстро приняли меры, чтобы обеспечить юридическую защиту и тем самым сохранить свои инвестиции. В конце 1576 года была разработана королевская хартия для новой компании, которая должна была называться «Катайская компания». Это не оставляло сомнений в конечной цели купцов и их коллег-инвесторов. После более чем двух десятилетий неудач Лок и его соратники были полны решимости достичь земли Великого хана.

Это был дерзкий шаг. Получив разрешение на плавание, Лок и его соратники теперь предлагали создать коммерческую организацию, которая угрожала бы монопольным правам «Московитской компании». Но дерзость была типична для ведущих членов новой компании — Грешема, Берда, Бонда, Дакетта, которые создали обширные торговые предприятия за пределами Англии. Согласно некоторым «статьям гранта», которые были составлены и требовали подписи королевы, чтобы вступить в силу, инвесторы должны были иметь «власть и полномочия» выбирать губернатора, двух консулов и двенадцать помощников. Положение об одном губернаторе имеет большое значение. Очевидно, что Катайская компания не хотела таких внутренних конфликтов, которые приводили к раздорам в Московитской компании, где было два губернатора.

Майкл Лок был назначен первым пожизненным губернатором, а Фробишер получил возвышенное звание «верховного адмирала всех морей и вод, стран, земель и островов, а также Катая и всех других стран и мест новых открытий». В дополнение к своим экстравагантным титулам Лок и Фробишер должны были получить по одному проценту «от всех изделий, товаров и грузов, которые будут ввозиться в Англию или другие страны».

Проект хартии определял торговую миссию Катайской компании, предоставляя ей монополию «искать, открывать и находить любые моря, воды, острова, земли, регионы, страны, провинции и другие места, которые до этого времени и до последнего путешествия Мартина Фробишера на северо-запад были неизвестны или не часто посещались подданными нашего Английского королевства для торговли товарами».

После некоторого обсуждения статьи хартии были «полностью согласованы» с Катайской компанией. Сесил, ознакомившийся с документом, записал имена ряда членов компании, включая Грешема, Бонда, Берда, Дакетта, Уильяма Винтера, Эдмунда Хогана (который был избран казначеем), Томаса Рэндольфа и двух других интересных участников: Энтони Дженкинсон, который был первопроходцем сухопутного маршрута в Катай, и сэр Хамфри Гилберт.

Гилберт с энтузиазмом поддерживал первое путешествие, сотрудничая с Майклом Локом, который описывал его как «великого доброжелателя этого подобного предприятия». Лок знал о «разнообразных хороших рассуждениях в пользу» Северо-Западного прохода Гилберта — в частности, о «Рассуждении об открытии нового прохода в Катайю» — и вместе с ним добился того, чтобы неопубликованная рукопись вышла в печать. Предполагалось, что трактат заставит потенциальных инвесторов «увидеть много хороших причин, которые заставят их полюбить это дело». Однако в итоге трактат Гилберта был опубликован лишь в апреле 1576 года — слишком поздно, чтобы он мог оказать реальное влияние на финансирование первого плавания.