Чтение онлайн

Эта находка стала первым секретом Дрейка.

После того как Дрейк завершил разведку дальних границ Южной Америки, он намеревался вернуться в Англию, снова пройдя через Магелланов пролив, на этот раз с запада на восток. Но он столкнулся со свирепыми ветрами и решил направиться на север, вдоль западного побережья Южной Америки. По пути он грабил незащищенные колониальные порты Испании, жители которых были недоверчивы к тому, что английское судно достигло южной части Тихого океана.

У берегов Панамы Дрейк встретил испанское судно с сокровищами «Нуэстра Сеньора де ла Консепсьон», известное в народе как «Какафуэго», или «дерьмовый огонь». Почти наверняка оно направлялось из Перу в Панама-Сити, где должно было перегрузить свой груз серебра для транспортировки через перешеек в Номбре-де-Диос, чтобы его подобрала флотилия сокровищ. В порыве безудержного оппортунизма Дрейк захватил корабль и его сокровища, включая восемьдесят фунтов золота, двадцать шесть серебряных слитков и несколько сундуков серебряных реалов. Перегрузка клада с «Какафуэго» на «Золотой Гинд» заняла шесть дней.

Из-за своих грабежей — испанцы называли это пиратством и окрестили его El Draque, «дракон», — Дрейк решил, что испанцы скоро придут за ним. Поэтому он решил продолжить плавание на север, вдоль западного побережья Новой Испании (Мексики) и Северной Америки. Возможно, он надеялся найти устье Анианского пролива — северного канала, описанного сэром Хамфри Гилбертом в его «Рассуждениях» в 1576 году, который считался западным входом в Северо-Западный проход. Это обеспечило бы кратчайший путь домой в Англию, и именно это открытие надеялись сделать Кабот, Фробишер и Гилберт во время своих плаваний.

По пути на север Дрейк избегал испанских кораблей, но в конце концов столкнулся с другой бедой — непогодой. По свидетельствам современников, Дрейк и его команда столкнулись с «самыми мерзкими, густыми и зловонными туманами», а также с «порывами ветра» «такой силы и жестокости», что не могли бороться с ними. Экипаж «сильно страдал» от холода и жаловался на его «крайность». Чем дальше они плыли, тем холоднее становилось.

Как далеко на север забрался Дрейк, неизвестно. Возможно, он достиг сайта около 48 градусов северной широты, в районе современного Сиэтла. Во всяком случае, проведя в этом районе несколько недель, члены экипажа были «совершенно обескуражены» холодом, и Дрейк пришел к выводу, что «либо через эти северные берега вообще нет прохода (что наиболее вероятно), либо, если он и есть, он все же непроходим».

Флот Дрейка изменил направление. Следующие двенадцать дней они плыли на юг, пока не наткнулись на «удобную и подходящую гавань», расположенную примерно на 38 градусе северной широты, в районе современного Сан-Франциско. Здесь Дрейк и его команда пробыли пять недель. Во время стоянки они не раз сталкивались с местными индейцами — представителями прибрежной народности мивок, которые, похоже, считали англичан приезжими божествами. «Ничто не могло их переубедить, ни устранить то мнение, которое они сложили о нас, — что мы боги», — заметил Флетчер. Местный король дошел до того, что присягнул на верность Дрейку как послу Елизаветы — по крайней мере, именно так англичане истолковали эту церемонию. По-видимому, король предложил Дрейку предоставить «право и титул на всю землю» и даже «стать его подданным». Индейцы пели, водрузили на голову Дрейка корону и почтили его «именем Хиох».

У Дрейка не было опыта общения с такими людьми и в таких ситуациях. Он не хотел наносить обиды и отказываться от «чести и выгоды, которую это может принести нашей стране». Поэтому, во имя ее величества, Дрейк «взял в свои руки скипетр, корону и достоинство упомянутой страны» с пожеланием, чтобы «богатства и сокровища этой страны могли быть так удобно перевезены для обогащения» «королевства ее величества у себя дома».

Затем, чтобы оставить свой след и подтвердить «право и титул Ее Величества» на эту землю, Дрейк изготовил из латуни или свинца табличку с выгравированными на ней его именем, именем королевы, а также датой и годом их прибытия. Он прикрепил к табличке шестипенсовик с изображением лица и герба Елизаветы и прибил его «на большом красивом столбе», чтобы все могли видеть.

Дрейк дал название земле, которую, по его мнению, подарили ему индейцы и на которую он претендовал для Елизаветы: Нова Альбион, или Новая Англия. «Белые берега и скалы» этой земли напоминали утесы южного побережья Англии, а слово «Альбион», происходящее от латинского «белый», было древним названием Англии.

Таков был второй секрет, который Дрейк передал Елизавете: он добился для Англии возможности закрепиться на западном берегу американского континента, маленькой империи.

В конце июля Дрейк покинул Нова-Альбион и пришел к выводу, что единственный путь домой лежит через Тихий океан — по маршруту, проложенному шестьюдесятью годами ранее кораблем Магеллана «Виктория». Но, в отличие от Магеллана, Дрейк имел возможность ориентироваться по картам, взятым с судов испанского серебряного флота, курсировавших по маршруту между Мексикой и Филиппинами. После шестидесяти восьми дней плавания вдали от суши они достигли острова Тернате, входящего в группу островов Молуку, более известных как Молуккские. Это были сказочные Острова пряностей, предлагавшие товары, которые были предметом английских мечтаний и авантюр на протяжении более чем восьмидесяти лет. Не совсем Катай, возможно, но фантастически богатый потенциал.

Дрейк прибыл в удачный для Англии момент. Отношения между местным населением и португальцами, которые впервые установили торговое присутствие на островах в 1511 году, испортились. В результате Дрейк получил от местного султана сообщение, что тот будет «дивно рад» принять англичанина. Дрейк послал султану бархатный плащ в знак доброй воли и в подтверждение того, что англичане готовы предложить прекрасный товар для торговли. В ответ султан прислал Дрейку шесть тонн гвоздики, а также рис, кур и сахарный тростник.

Установив связь, Дрейк смог заключить с султаном торговое соглашение. Он согласился поддержать правителя в его конфликте с португальцами в обмен на монополию в торговле пряностями. В доказательство своей доброй воли Дрейк подарил султану доспехи, шлем и золотое кольцо с драгоценными камнями. Впервые англичане поверили, что у них есть союзник — коммерческий и политический — в Ост-Индии.

Это был последний из трех секретов Дрейка. Он не только нашел новый проход в обход испанцев и завоевал новое королевство для Альбиона, но и заключил торговую сделку на Островах пряностей.

В Англии сокровища Дрейка не были секретом. Чтобы сохранить его в безопасности, часть сокровищ была отправлена в лондонский Тауэр. Остальное было помещено под замок в замке Трематон в Солташе близ Плимута, где его охраняли сорок солдат. В общей сложности официально зарегистрированные сокровища составили около 126 000 фунтов стерлингов — примерно половину годового дохода королевы.

Тем временем Елизавета продолжала размышлять, что делать с добычей. Должна ли она встать на сторону Сесила или Уолсингема? Несомненно, инстинкт подсказывал ей оставить сокровища у себя и противостоять все более угрожающим требованиям испанцев вернуть их. Пытаясь снять напряжение, Елизавета попыталась преуменьшить значение сокровищ Дрейка, призвав распространить слух, что он «не привез с собой много денег». Но все могли убедиться в обратном. По слухам, Дрейк «растратил больше денег, чем любой человек в Англии». Неудивительно: Елизавета выделила ему 10 000 фунтов стерлингов на личные нужды.

Кроме того, Елизавета использовала любую возможность, чтобы увидеться с Дрейком. «Королева часто принимает его в своем кабинете и никогда не выходит на публику, не поговорив с ним», — сообщал Мендоза, а затем добавил, что она «часто» прогуливается с ним в саду. В отличие от этого, она отказалась встретиться с Мендосой и выслушать протесты Филиппа II.

4 апреля 1581 года, через полгода после возвращения Дрейка домой, Елизавета наконец-то приняла решение о том, как распорядиться сокровищами. В Дептфорде, где был пришвартован корабль Golden Hind, она пообедала с Дрейком. Она дразнила его, доставая позолоченный меч и угрожая отрубить ему голову за его дерзкие поступки. Затем она попросила посла Франции — отнюдь не друга Испании — взять меч и посвятить Дрейка в рыцари Это действие стало решающим моментом, который поставил Елизавету на путь нового столкновения с Филиппом. По сути, она одобрила враждебные действия Дрейка против Испании.

Однако испанцы упорно пытались вернуть украденные товары. Мендоса продолжал добиваться аудиенции у Елизаветы, чтобы выразить свой протест, но она снова и снова отказывала ему. Он предупредил купцов Испанской компании, что Испания арестует их корабли и имущество в Севилье, если награбленное Дрейком не будет возвращено. Услышав это, купцы отправили делегацию во главе с Джоном Марше, губернатором Испанской компании, на встречу с Уолсингемом. Но, несмотря на то что он был членом компании, Уолсингема не удалось убедить оказать влияние на королеву, чтобы она изменила свое решение. Он посоветовал купцам «вести очень мало торговли» с Испанией в этом году. Позже, когда они продолжили настаивать на своем, он сказал им, что если они и понесут убытки от рук испанцев, то «здесь есть чем заплатить за это».