Чтение онлайн

Уолсингем, например, занимал пост государственного секретаря, который приносил ему ежегодный доход в сто фунтов. Чтобы приумножить свое состояние, он опирался на другие доходные занятия, деятельность и инвестиции. С 1574 по 1582 год ему были выданы эксклюзивные лицензии на экспорт более 200 000 кусков широкой ткани, или керси. По сути, он контролировал почти половину экспортной торговли Англии незаконченными тканями высшего качества. Кроме того, он, похоже, унаследовал долю в Московитской компании, принадлежавшую покойному первому мужу его жены, Александру Карлейлю, отцу Кристофера: к 1568 году он стал одним из самых видных членов компании, став «помощником», или директором. И он получил значительную прибыль от кругосветного плавания Дрейка.

Однако не все его деловые сделки были успешными. Будучи директором Испанской компании, он пострадал, не в последнюю очередь из-за собственных политических махинаций, в которых интересы короны ставились выше его собственных. А его инвестиции в плавания Фробишера и Гилберта оказались неудачными. Но Уолсингем принял риски и выгоды и вложил деньги в колонию Рэли. Как отметил Джордж Пекхэм в своем «Правдивом отчете», который он посвятил сэру Фрэнсису: «Ничего не рискнул, ничего не получил».

С приближением дня отплытия флота Рэли королева тоже увеличила свою долю в колониальном предприятии. Она уже инвестировала в него косвенно — предоставила ему монопольное право на часть английской суконной и винодельческой промышленности, прибыль от которой шла на финансирование его американского предприятия. Теперь она одолжила ему один из своих королевских кораблей, «Тигр», и приказала мастеру оружейного дела лондонского Тауэра Амброзу Дадли, великому защитнику Фробишера, выпустить партию пороха стоимостью четыреста фунтов, ценный товар, который часто был в дефиците.

Елизавета выразила свою поддержку и символическими способами. Она посвятила Рэли в рыцари и разрешила ему присвоить свое имя или, по крайней мере, эпитет «королева-девственница» его территориям, на которые он претендовал: Виргинии. Вскоре сэр Уолтер стал называть себя лордом и губернатором Виргинии. Это вызвало презрение многих завистливых придворных, которые высмеивали Рэли как выскочку и образец нувориша. По словам одного из них, Рэли был «ненавистным человеком всего мира, при дворе, в городе и в стране».

Итак, Елизавета подарила Рэли флагманский корабль, рыцарское звание, порох и богатые доходы. Но была одна вещь, которую она не была готова предоставить своему фавориту: разрешение покинуть страну и возглавить экспедицию. В случае с его братом, сэром Хамфри, она позволила убедить себя передумать и, вопреки здравому смыслу, позволила самоуверенному искателю приключений возглавить роковое плавание на Ньюфаундленд. Но в случае с Рэли она не была готова к этому. Она просто не могла смириться с тем, что останется без своего «Водяного», и рисковала потерять его, как потеряла Гилберта.

Рэли согласился. Какой у него был выбор? Заменить командующего он поручил сэру Ричарду Гренвиллу, своему родственнику и заядлому колонисту, имевшему большой опыт работы в Ирландии и обширные знания о Новом Свете, пусть и через книги. Он был одним из членов парламента, которые с таким энтузиазмом поддержали попытку Рэли добиться парламентской ратификации его жалованной грамоты. Семья Гренвилла имела глубокие корни в военном деле Англии. Его дед, тоже сэр Ричард, в 1530-х и начале 1540-х годов был маршалом Кале, отвечавшим за оборону колонии. Его отец был капитаном «Мэри Роуз», флагманского корабля Генриха VIII и «Титаника» своего времени, который эффектно затонул на глазах короля, выйдя из Портсмута, чтобы сразиться с французскими военными кораблями. В начале 1570-х годов Гренвилл сотрудничал с Хамфри Гилбертом в одном из его многочисленных нереализованных планов — проекте колонизации огромного южного континента — Терра Аустралис — за Магеллановым проливом. Поэтому, когда Рэли обратился к нему с предложением возглавить предприятие в Роаноке, Гренвилл сразу же откликнулся на это предложение.

9 апреля 1585 года флот Гренвилла, возглавляемый флагманским кораблем «Тигр», бросил якорь в Плимуте. На четырех судах находилось шестьсот человек — триста солдат и триста пассажиров, обладавших самыми разными навыками, которые считались необходимыми для основания колонии на чужой и незнакомой земле Виргинии. Одним из них был джентльмен-художник по имени Джон Уайт. Именно Ричард Хаклюйт-старший предложил отправить в Америку «искусного живописца», чтобы тот создал визуальный отчет о новой земле. По его словам, испанцы делали это «во время всех своих открытий», чтобы предоставить «описания всех зверей, птиц, рыб, деревьев, городов» и других особенностей Нового Света. Рэли выбрал Уайта, акварелиста, который получил признание почти десятилетием ранее благодаря своим изображениям сцен плавания Фробишера. Среди них — рисунок ожесточенной стычки между людьми Фробишера и лучниками-инуитами, а также детальный набросок женщины с младенцем — ребенок сидит на спине матери, выглядывая из-под капюшона ее меховой куртки.

Среди пассажиров был и Томас Хэрриот, которому поручили написать отчет о коммерческом потенциале американского поселения. Его сопровождали два индейца, которых он обучал (и которые обучались у него), Мантео и Ванчес. Хэрриот добился хороших успехов в овладении алгонкинским языком. К большому удовольствию Рэли, он даже узнал, что Вингандакоя — это не индейское название земли, которую они надеялись заселить, а фраза, означающая «Какая прекрасная одежда на тебе!».

Возможно, это было хорошим предзнаменованием. Прежде всего туземцы обратили внимание на прекрасные одежды из ткани — тот самый товар, для которого, как надеялись английские купцы, Америка станет новым рынком сбыта.

После бурного, но успешного плавания через Атлантику Гренвилл потерпел серьезную неудачу, когда флот приблизился к Роаноку. Проплывая по мелкой песчаной отмели, «Тигр» провалился на дно. В течение двух часов лоцман Симау Фернандеш отчаянно боролся за спасение корабля. Чтобы облегчить груз, мореплаватели лихорадочно выгрузили в море часть запасов судна. Как вспоминал позже один из колонистов в письме к Уолсингему, «все мы подвергались огромной опасности быть выброшенными море». Эта мера сработала, и в конце концов им удалось высадить громадное судно на берег, но за это пришлось заплатить: значительная часть провизии была испорчена соленой водой. Это означало, что не хватит продовольствия и других припасов для основания колонии со всеми предполагаемыми поселенцами. В результате большинство из них было отправлено обратно в Англию — для основания поселения осталось всего 107 человек. Гренвилл остался на два месяца, чтобы помочь Ральфу Лейну, солдату с большим опытом работы в Ирландии, который был назначен губернатором колонии.

Пока строились дома, Джон Уайт и Томас Хэрриот приступили к работе, отправившись вместе с колониальными лидерами в исследовательскую миссию на материк через Памлико-Саунд. Недалеко вглубь материка они пришли в деревню туземцев Помейоок, и там Уайт начал рисовать. Он использовал акварельную технику, которая в то время была в моде среди художников-джентльменов, известную как лимнинг — «вид нежной живописи», как назвал ее один современник. Как правило, он начинал с наброска объекта на бумаге черным свинцом. Затем, смешав краски в раковинах мидий, используя редкие пигменты из аптеки, он наносил их кистями из тончайшего беличьего волоса, начиная с широких кистей для фоновых цветов и переходя к более тонким кистям и более глубоким цветам по мере создания сцены. Для дополнительного эффекта он создал пудру, растерев золото в пыль, загустив ее медом, а затем экономно нанес на блики.

В Помеоке Уайт обнаружил ухоженную деревню, состоящую из восемнадцати зданий, расположенных по кругу, в центре которого пылал общий костер. Она была окружена частоколом из ветвей деревьев высотой десять или двенадцать футов, воткнутых в землю и заостренных на конце — очевидно, для защиты от нападения. Дальше Гренвилл встретил еще одну деревню, Секотан, через центр которой проходил широкий бульвар. Она казалась более сельскохозяйственной: ее окаймляли поля кукурузы, или маиса, — одно с созревшими и готовыми к уборке растениями, другое с зеленой кукурузой, а третье с кукурузой, только что «проклюнувшейся».

Помимо пейзажей, Уайт создал несколько портретов, в том числе портрет Вингина, местного вождя, или werowance, что означает «тот, кто богат». Вождь выглядит благодушно, его седеющие волосы завязаны в узел и украшены перьями. На талии у него висит лоскут ткани с бахромой, на шее — ожерелье и впечатляющий символ статуса — большая квадратная медная пластина, висящая на шее. На других изображениях запечатлены мать и дочь, ребенок держит в руках елизаветинскую куклу, очевидно, подаренную одним из колонистов; знахарь, которого называют «летуном», парящий над землей; сидящие на корточках мужчина и женщина едят кушанье из шелухи кукурузы, похожей на попкорн, аккуратно разложенной на деревянном блюде. Также Уайт запечатлел семейные собрания, религиозные церемонии, погребальные ритуалы, рыбалку и сельское хозяйство.