Чтение онлайн

– «У меня же был разбит весь лоб и глаз выбит!» – поделился он как-то раз с Инной и Надеждой.

– «Бог шельму метит!» – неосторожно потом проговорилась Инна, выдавая своё отношение к Гаврилычу.

А, слышавшая на расстоянии этот разговор, Марфа тут же начала допытываться у Платона:

– «Вот инвалиды без конечностей называются ведь ампутантами! Да? А кто без глаза, как?».

– «Наверно, выбивантами!» – отшутился Платон от назойливой старухи.

Иван Гаврилович Гудин за всю свою прошедшую жизнь унаследовал многое.

От немецких генов – возможно ненависть к другим людям, нациям и национальностям.

– «Интересно, а как Гаврилыча настоящее отчество?!» – загадочно поинтересовалась Марфа Ивановна.

– «Какой-нибудь Гансович, или Адольфович?» – предположил Платон.

– «У нас на фирме был один мужчина по имени Адольф Иванович!» – вспомнил тут же он.

– «Наверно в честь Гитлера назвали?».

– «Очень может быть! Он и родился-то, как и Гаврилыч, в 42 году!?».

– «А интересно, как его в детстве сверстники дразнили?!» – допытывалась старушка об Адольфе Ивановиче.

– «Так Гитлер тоже ведь маленьким был! Небось, Адиком звали?!».

Иван Гаврилович Гудин возможно также унаследовал и громкость гортанного голоса, напоминая этим Платону птицу-секретаря.

– «Как говорили Древние римляне, когда плебеи счастливы, они ужасно шумят, и у плебеев очень ограниченное представление о верности! Причём они разделяли плебеев и пролетариев!» – провёл Платон краткий исторический ликбез для Марфы Ивановны.

– «То-то Гаврилыч не хочет быть пролетарием!» – сделала логический вывод Мышкина.

– «И этим себя выдаёт!» – поставил точку в её выводе Платон.

От материнского воспитания и безотцовщины Гудин унаследовал, в основном, женские черты характера.

А как полу сирота, как самый младший в семье – эгоизм.

От зависти к старшим братьям – комплекс неполноценности.

Иван, как последыш, всегда донашивал за старшими братьями их одежду, доигрывал в их игрушки, доучивался по их учебникам. Отсюда у него и возник комплекс по отношению к одежде и вещам.

Поэтому теперь Иван Гаврилович любил похвалиться своей одёжкой.

На комплимент Марфы о его новом костюме, Гудин, уходя, горделиво заметил:

– «А я, вообще, как денди лондонский одет!».

– «Дендует, падла!» – под хохот Марфы вслед ему бросил Платон.

За это его детское унижение в вещах и одежде он в то время люто возненавидел своих братьев.

Возможно, как месть матери и братьям, Иван стал воровать монеты из их общей семейной копилки, на всю жизнь привив себе вороватость.

От ощущения себя сыном номенклатурного работника – высокомерие, зазнайство, карьеризм, лицемерие, подхалимство, приспособленчество, отсутствие чести и совести, да и ума тоже.

– «Мне экстрасенс сказал, что у меня хватит силы воли бросить курить!» – гордо заявил как-то Иван Гаврилович.

– «Конечно! Захочешь бросить, бросишь! Всё в твоих руках!» – поддержал полезную мысль коллеги Платон.

– «Да, да!» – горделиво подтвердил Гудин.

– «Дело теперь за мозгами!» – снова опустил его Платон.

Гудин всегда спорил, не разобравшись в сути вопроса, в позиции противоположной стороны. С тупостью, недостойной применения, Иван Гаврилович долдонил что-нибудь, зачастую слова паразиты и междометия, совершенно не обращая внимания на собеседника.

А от тщедушности тела и души Гудину стали присущи зависть, злость и вредность.

Но Ивану Гавриловичу Гудину, как впрочем, и всем людям на Земле, были свойственны не только плохие черты характера и поступки.

По своей сути он был всё-таки добрым, заботливым и во многом порядочным.

И ему самому иногда незаслуженно доставалось от коллег.

Тёща Платона как-то оговорила Гудина за перерасход скотча.

Невольно смутившись, а может, испугавшись суровой и справедливой женщины, тот постеснялся намотать необходимое количество скотча на коробку, и на эскалаторе станции метро «Маяковская» ручка оторвалась, коробка упала, раскрылась, и банки полетели вниз по ступеням…

Собирая с помощью понятливых прохожих банки, Гудин материл почём зря Надежду Васильевну, воспылав с тех пор к ней лютой ненавистью.

Как-то раз, Иван Гаврилович, входя к Платону с Марфой, добродушно и весело бросил:

– «Здрасьте, я Ваша тётя!».

– «Из Бразилии, которая?!» – показал себя знатоком кино Платон.

– «Обезьяна, стало быть!» – показала себя знатоком географии Марфа.

– «Хрен редьки не слаще!» – тривиально ответил Гудин.

– «Так это смотря, чей хрен!» – тут же съёрничал Платон.

– «Ты, наверно, хотел сказать, какой хрен?!» – уточнила бывалая Марфа Ивановна.

– «Ха-ха-ха! Размер роли не играет!» – сел на своего любимого конька профессионал Иван Гаврилович.

Через некоторое время он перебрался со своего конька в торец большого рабочего стола, и стал сосредоточенно что-то искать в своём кейсе, с коим никогда не расставался, представляя тем самым перед другими людьми себя, как делового человека.

Увлекшись, он непроизвольно пропускал в щель между зубов воздух, тихо и корректно насвистывая: «Сы-сы-сы!».

– «Гаврилыч, ты давай тут не ссы!» – без задней мысли прогоняла его Марфа Ивановна.

– «Так это я так свищу!».

– «А я думала, что говоришь на каком-то непонятном иностранном языке!» – не отставала Марфа.

– «Соловей ты наш!» – не удержался и Платон.

– «А я ведь свободно владею тремя языками: русским разговорным, русским литературным и русским матерным!» – объяснил пересмешник.