Чтение онлайн

Окончательно братья разругались уже на её могиле. Дошло до того, что Иван, в сердцах, добил Анатолия чудовищным высказыванием:

– «Когда ты умрёшь, я буду плясать на твоей могиле!».

Эта, неосторожно брошенная им фраза, на долгие годы разлучила всех братьев и их семьи.

Через несколько лет, в конце девяностых годов, уже уйдя на пенсию, Анатолий продал квартиру в Краснодаре.

Он перебрался со всей своей семьёй в Москву. Помогли вырученные от продажи и отложенные ранее от неё же «материнские» деньги.

Шли годы, страсти постепенно улеглись. Стёрлась и острота в восприятии вопроса. Неожиданно, и к большой радости Ивана Гавриловича, Анатолий Гаврилович Гудин сам позвонил первым и предложил мировую по случаю рождения его очередного внука, на этот раз Аркадия.

С тех пор братья и их семьи стали периодически общаться, аккуратно избегая обсуждения надолго разлучившей их темы.

Но позиция среднего брата Виктора, жившего очень далеко, оказалась непреклонной, и Иван Гаврилович вновь, на этот раз окончательно и бесповоротно, погрузился в обиду на Анатолия, вновь прервав с ним все отношения.

После возвращения в Москву Иван Гаврилович решил обобщить свой накопленный в Ташкенте богатый около сексуальный опыт и ударился в науку. Он сразу поступил в аспирантуру, и в 1982 году под руководством будущего академика А.И.Апалькова защитил кандидатскую диссертацию.

В 1983 году, после загадочной смерти охраняемого лица, тестя Ивана перевели в Центральный аппарат КГБ, в 9-е Управление, с повышением в должности и звании.

С собой в Москву генерал-майор Зарипов забрал дочь Ларису и внуков Олега и Павла.

Он в тайне лелеял надежду на воссоединение семьи младшей дочери, что самым благоприятным образом сказалось бы на повышении его авторитета.

Однако поезд пришёл слишком поздно.

К тому времени у Ивана Гавриловича уже появилась новая страсть, новая любовь – грациозная красавица Валентина.

Поскандалив с Зариповыми, он оформил развод. Благо на его стороне были годы, проведённые в Москве без прежней семьи.

Завязав с прошлым, он тут же женился вновь.

Вся жизнь Ивана Гавриловича Гудина проходила в постоянной борьбе с самим собой, вернее со своим характером, а ещё вернее, лишь с некоторыми, самыми негативными, его чертами. Ему явно не хватало воспитания, что было вполне понятно по сверх занятой матери-одиночке, да ещё, вдобавок, и немалому партийному работнику. Ему, например, не хватало чувства такта.

Гудин часто, практически всегда, бесцеремонно влезал в чужие разговоры, перебивая говорящего какими-то своими проблемами, новостями, мыслями. Хотя наверняка и делал это без злого умысла.

Он даже входил в офис с лёгкой ехидной улыбочкой, не здороваясь, в общем, как долгожданный подарок.

– «Ну, что? Опять забыл?!» – встретил его как-то репликой Платон.

Иван Гаврилович Гудин почему-то всегда очень комплексовал. Он всё время пытался поднять в глазах окружающих свою значимость и важность, показать всем свою незаменимость и уникальность.

По этому поводу Платон как-то заметил ему:

– «Вань! Запомни! Комплексующий человек никак не может быть умным!».

И это комплексование было естественно связано с недостаточностью его воспитания, или, вообще, отсутствием оного. Хотя Иван Гаврилович считал себя культурным и воспитанным человеком, о чём он говорил почти на каждом углу, но на практике это никак не подтверждалось.

– «Блажен, кто верует, что он безгрешен!» – говорил по поводу Гудина Платон.

Как ни старался приспособленец Гудин быть культурным в общении и лояльным к коллегам, всё равно, нет-нет, да и проявлялась его поганая сущность. На его навязчивое высказывание, что он культурный, Платон однажды раздражённо возразил:

– «Ванёк! Из тебя культура так и пре…. Ты, прям, рыгаешь ею из себя!».

В воспитании и характере Ивана явно прослеживалось женское начало. А черты, присущие мужскому началу, явно отсутствовали.

Поэтому для него были характерны излишняя болтливость и склочничество.

По этому поводу Платон ему советовал:

– «Вань! Я смотрю, тебе очень трудно молчать, когда тебя не спрашивают! Отдохни! Ты вовсе не обязан высказываться по любому поводу. Учти: многословие, ровно, как и словоблудие – первый признак старости! Имей выдержку! Не давай ответы на незаданные вопросы!».

Иван Гаврилович был ещё и очень мелочным человеком.

Как в смысле что-то получить, задарма урвать, или просто утащить, утаить, украсть. Так и в смысле обсуждения проблем, мелких деталей, придирок, склок и прочего.

Мать Гудина была представительницей среднего партийного звена. Но, как ни странно, сам Иван в молодости от этого очень комплексовал. Ему очень хотелось быть в элите советской молодёжи.

Но, из-за отсутствия должного интеллекта и скверного характера, а вовсе не за его происхождение, тем более должности матери, эта молодёжь не признавала в нём своего.

На этой почве у него также развился комплекс неполноценности. Внешне это проявилось, прежде всего, в стремлении лучше одеваться. Ведь недаром по одёжке встречают. Ему приходилось надеяться хотя бы на это.

А также в пренебрежительном, даже барском отношении к тем, кто, по его мнению, стоял на более низкой ступени социальной лестницы.

Пытаясь втереться в слои элиты, он научился заискивать перед её явными представителями, как, впрочем, позже и перед начальством.

Это, как раз, и выдавало в нём простолюдина.

В своём стремлении угодить всем выше него стоящим по должности и социальному статусу, он полностью потерял своё лицо, а точнее приобрёл новую лицемерную маску, прозванную Платоном «Табаки», которая накрепко приварилась к физиономии Гудина. В попытках показать свою значимость и поднять свой авторитет он весь просто извёлся.

То он называл себя кандидатом медицинских наук, доцентом, хотя последним никогда и не был.

– «Вот, видишь, как я с моим академическим образованием говорю!?» – пытался он что-то объяснить Платону.

– «Ванёк! Ну, ты же ни в каких академиях не обучался! А по твоим высказываниям, в лучшем случае, ты обучался в школе злословия!» – парировал тот.

То рассказывал о своих многочисленных сексуальных успехах с молодой, на семнадцать лет младше него, сожительницей Галиной.