Чтение онлайн

– «У! Простенькая совсем! Сразу видно, девушка из хоровода!» – поначалу говорили о ней, после замужества, её новые московские родственники мужа.

Но это впечатление о Глаше было обманчиво. Она была девушкой с характером, сибирячкой из-под Тобольска, волевой и даже властолюбивой, хотя внешне и казалась совсем другой, более мягкой и покладистой.

Она была дочерью известного в узких кругах слависта, славянофила и поэта Дормидонта Ферапонтовича Ёлкина. Именно от него она унаследовала тягу к классической русской литературе, к народному русскому языку.

Но с детства непоседу Глашу тянуло и к другим словам, громким и сильным, и на другие подвиги. Она больше общалась с мальчишками и была сорвиголовой, многому у них научившись, в том числе матерщине.

Этим она пополнила свой словарный запас необходимый в нашей непростой и весёлой жизни. Причём сделала это она ещё с детства, что значительно расширило её кругозор, как потомственной славянофилки, славистки и литератора, и позже пригодилось в жизни для воспитания своих сыновей Олега и Алексея.

По характеру Алексей был очень похож на деда, естественно, по материнской линии, Д.Ф. Ёлкина.

Дед был крупным мужчиной, седым блондином с большой окладистой седой бородой, густыми, седыми бровями и серо-голубыми глазами.

Дормидонт Ферапонтович Ёлкин был поэт-почвенник, литератор от сохи, чуть ли не деревенский юродивый. А в религии он был бородатым старообрядцем и ярым русским националистом.

Его дочь Глаша, белокурая бестия, многое унаследовала от отца, в том числе сызмальства любовь к лыжам и характер. Когда она рано осталась без матери, её воспитывал отец Дормидонт Ферапонтович, а также дед Ферапонт, бывший кулак, и его вторая жена бабка Агафья.

Если бы она была мальчишкой в наше время, то наверняка могла бы стать скинхедом. Но с годами Глафира Дормидонтовна стала спокойной, уверенной в себе женщиной, и тихой по натуре.

У Глаши, не потерявшей генетическую тягу к земле, не было родных братьев и сестёр. Те просто не успели родиться от рано умершей матери. Зато было множество двоюродных, у многих из которых не сложилась семейная жизнь, в частности у двоюродных тёток Алексея.

Они или до сих пор находились в девичестве, или давно вдовствовали. Одиночество естественно толкало тётушек на общение. Поэтому нередко своими частыми, зачастую непрошенными, визитами они крепко досаждали и Алексею и его матери.

Особенно гостеприимством Грендалей-Ёлкиных злоупотребляла некая баба Маня, вдова фронтовика Ивана. Она, как бывшая деревенская жительница, не только сама иногда приезжала домой к Алексею и его матери, но и частенько заезжала к ним на дачу в Загорново, привозя туда с собой и свою родню, дабы пожить немного на природе в привычном любимом окружении.

Алексей часто и довольно подробно рассказывал о тяжёлой жизни этой рано состарившейся женщины, в результате чего жалостливый Платон даже сочинил ей посвящённое стихотворение:

Позже, вдохновлённый Платон, вспомнив свою бабушку, деревню, где родилась его мать Алевтина Сергеевна, где он был трижды в далёком детстве, сочинил новое стихотворение по той же тематике:

Алексей был с детства очень привязан к матери, с которой жил, после разлада с женой, в одной квартире и по сей день. Его всегда отличала доброжелательность ко всем его окружающим людям. Честолюбие Алексея толкало его на поиск большого количества знакомых и друзей, на обилие контактов с совершенно незнакомыми и разными людьми.

Алексей Грендаль был очень общительным человеком. К тому же он любил, чтобы среди его знакомых были люди знатные, видные, перспективные и харизматичные.

Но обилие знакомств отрицательно влияло на их качество. Алексей со многими был знаком чисто шапочно, поверхностно. И их отношения дальше нескольких встреч, разговоров, выпивок, не развивались. Это коснулось и их, якобы, дружбы с Платоном.

Алексей практически всегда был спокоен и уравновешен. И только во время игры в футбол, особенно при забивании голов, он давал волю своим чувствам, громко, как мальчишка, выражая восторг.

Этим у него проявлялось семейное увлечение спортом.

Мать Алексея была бывшей лыжницей, заслуженным мастером спорта, входившей в сборную страны. Но постепенно она бросила спорт, переключившись на основную работу и семью.

Отец Алексея был военным, и долгое время курировал от Министерства обороны спорт, в частности лыжный. Сам хорошо стрелял. Он даже одно время возглавлял тренерский штаб лыжной сборной. Тогда-то, на лыжных сборах и соревнованиях он и познакомился с будущей матерью Алексея.

После заключения брака, Лев и Глафира 29 февраля 1956 года родили сначала Олега, который приучился к лыжам ещё в утробе матери, а через три года – Алексея, уже без лыж.

Олег Львович Грендаль естественно справлял свой день рождения только в високосный год, то есть раз в четыре года. Если в раннем детстве родители как-то маскировали это, то уже в школе Олег стал чувствовать себя ущербным. И, хотя разум говорил ему, что всё это ерунда, но сердце всё-таки не унималось: а почему это у меня?

Зато мать давно объяснила ему, что его имя соответствует их родовым скандинавским корням. Ибо Олег у скандинавов означает священный.

В школе Олег сначала попал под влияние дурной компании и приобрел весь букет дурных привычек.

Лишь решительное вмешательство умного и хитрого отца помогло вытянуть сына к знаниям.

У того оказались способности к точным наукам. А склонность к анализу позволила Олегу уже в годы отрочества самому встать на путь истинный, в частности увлекшись математикой.