Чтение онлайн

Родные тяжело переживали неожиданное горе. Мать надолго слегла. Алексей весь осунулся, похудел, ходил сам не свой. А отец вообще получил инфаркт, его сердце не выдержало, и он вскоре умер.

Так и оказались урны с прахами отца и старшего сына в одной могиле на Николо-Архангельском кладбище.

Но лишь время лечит.

Прошли годы, эмоции утихли, переживания улеглись. Вдова Олега, забрав детей, уехала к своим родителям в дальнее Подмосковье.

А Алексею досталось утешать мать и заботиться о ней, и вместе периодически навещать могилу своих любимых Грендалей, а также, вблизи Главного входа, возлагать цветы к памятнику сотрудникам органов государственной безопасности, погибшим при исполнении своих служебных обязанностей.

Но у Алексея появилась и проблема с повторной женитьбой.

В силу своей чрезвычайной занятости – работа в трёх местах, и вечерней игры в футбол, который он не мог променять ни на что другое, у него совершенно не было времени на общение с женским полом.

Но уж очень хотелось. Природа пыталась взять своё! И Алексей отдавал. Но пока он был вынужден заниматься лишь самоудовлетворением.

А на хрена мне это нужно?! – думал он, каждый раз опустошая свои семенники, дабы избежать застойных явлений.

Конечно, для знакомств у него было обширное поле деятельности среди студенток. Но, с другой стороны, флирт с ними не поощрялся руководством института. Однако сердцу не прикажешь. И Алексей, наконец, влюбился в одну из своих подопечных.

Её звали Лена. Она была не только красивой блондинкой, но и умницей, отличницей, к тому же и из приличной семьи, ещё и богатой.

В институт она приезжала на собственной иномарке, одевалась модно, красиво и со вкусом, подкупив Алексея ещё и своею изысканностью. Но она ещё была и неприступной для своих сокурсников, парней держала на дистанции, позволяя ухаживать за собой лишь в стенах института. Она словно ждала заморского принца. Однако для Алексея Львовича Грендаля Лена сделала исключение. И у него появился шанс.

Но шанс всегда бывает лишь какое-то время. Порой даже длительное. А потом вдруг, раз! И его нет! Так случилось и с Алексеем Грендалем.

Лена встречалась с ним вечерами. Но их встречи носили сугубо культурно-познавательный характер, лишь изредка принимая вид развлечений. Они посещали музеи, выставки, литературные тусовки, реже ходили в театр, совсем не ходили в кино. К счастью Алексея лишь один раз они оказались в разорительном для него ресторане. Лена словно изучала своего кавалера, или использовала запавшего на неё мужчину в корыстных целях. И, как только она сдала ему последний экзамен, бросила его, хотя сама сдавала все предметы на отлично и без посторонней помощи.

– «Алексей Львович! Вы опять со своей назойливой фауной домогаетесь моей девственной флоры?! Вы пристаёте ко мне, как фигурист к партнёрше! Как этот…ну, как его? Ловелас Влагалас!» – завуалировано оскорбила она своего учителя при их последней встрече, ставя на место, и демонстрируя ему приобретённые ею лингвистические навыки.

Алексей, конечно, сильно переживал, долго не смотрел на женщин, но время лечит, вселяя новую надежду. Ведь несмотря, ни на что, в том числе прозвище, Алексей Львович Грендаль все же имел вполне солидный габитус и, безусловно, некоторую приличную харизму.

Чего нельзя было сказать о некоторых других, окружавших Платона людях. Их внешний облик (Habitus) был естественно различен. У кого-то он был гармоничным продолжением содержания. А у кого-то наоборот, входил в некоторое противоречие с его внутренним миром.

Но, как правило, все окружавшие Платона люди, в основном, представляли собой именно то, на что они выглядели. И в этом Платон убеждался не раз.

Он был частично солидарен с Чезаре Ломброзо, с его хоть и антинаучной теорией, согласно которой, все преступники имеют одну и ту же, располагающую к преступлениям, антропологию.

Но солидарен он был лишь в том, что внутренний мир и внешняя деятельность человека откладывают неизгладимый отпечаток на его лицо, внешность, поведение, привычки, что даёт возможность, наоборот, по лицу, его мимики, словесным выражениям и манерам поведения, определить хоть что-то из внутреннего мира, происхождения, воспитания, учёности, занятиям и характера человека.

По Платону получалось, что габитус человека был связан с его харизмой (Charisma), то есть неким, осчастливившим его, божественным даром – одарённостью, исключительностью и авторитетом, основанными на мудрости, героизме, и даже «святости».

Платон был неплохим физиономистом, мог многое рассказать о человеке по его поведению, движениям, жестам, речи, умению держать себя, даже по его глазам, хотя таким навыкам нигде не обучался. Плюс к этому ещё и интуиция.

С окружавшими его сотрудниками по работе Платон уже полностью разобрался. Они были теперь ему не так интересны, как ранее. Своих ближайших родственников, тем более домочадцев, он знал, как облупленных.

Его интересы в этой области теперь простирались к людям мало знакомым, или ещё пока незнакомым.

В оттачивании своего мастерства «инженера человеческой души» Платон часто знакомился с новыми людьми, или, хотя бы, не мешал тем знакомиться с собой. Хотя, по-правде говоря, Платон был далеко не любителем ненужных и случайных знакомств. Ранее он чаще всего, по большому счёту, обходил их стороной.

Но теперь ему, как автору прозы, стало интересно это занятие, позволяющее легко получать новую, часто интересную, во всяком случае, уникальную для него информацию.

Но и постоянное общение с давними знакомыми, практически полностью им изученными людьми, давало Платону простое множество уже чистой информации. Ибо он почти досконально знал этих людей, ему не надо было ломать голову в анализе их слов и действий, он понимал их уже с полуслова.

Иннокентий, как самый молодой из московских Кочетов, максимально унаследовал от своего отца, деда, прадеда и других предков не только высокий интеллект, богатое художественное воображение, адекватное отношение к окружающей действительности, сопричастность к чужим чувствам и эмоциям, бедам и переживаниям, влюбчивость и любвеобильность, но также широту, щедрость и глубину этих чувств.

Он пребывал пока в возрасте юниора. Главной особенностью которого, после завершения полового созревания, являлось преклонение перед своим, полностью поглощающем всё внимание, и постоянно отвлекающем от учёбы и других дел, ищущего постоянного сексуального удовлетворения – половым членом. Он стал новым «боевым штыком» в активной мужской когорте.

Но пребывал он и в том опасном возрасте, когда отсутствие интеллекта отлично заменяют накаченные мышцы…, или торчащий пенис.

Рассуждая о своём новом возрастном качестве, Иннокентий мудро заметил:

– «Подросток – это ещё не взрослый, но уже и не ребёнок. Если он пытается вернуться в детство, то его туда не пускают собственные взрослые проблемы. А когда он хочет казаться взрослым, то у него это плохо получается, потому, что он ещё недавно был ребёнком!».