Чтение онлайн

– Интересная лекция, правда?
– тщательно прожевав и проглотив мясо, Инори вытерла губы салфеткой и в очередной раз заговорила. Зрителю со стороны было бы заметно, что она всеми силами старается разговорить собеседника. Учики же только старательнее принялся разглядывать стол.

– Да, интересная.

– Мне показалось, что там важные вещи сказаны, - о тарелку звякнули складываемые вилка и нож. Похоже, она доела.
– Чики-кун, вот ты когда-нибудь думал о своем месте в жизни?

– Э...
– вопрос был настолько неожиданным, что юноша невольно вскинулся. Кимико смотрела дружелюбно, как всегда. Но в красивых глазах, неизменно заставлявших краснеть кончики его ушей, читалось весьма и весьма серьезное любопытство. Совсем не праздное.

– Просто, когда Данглар начал задавать вопросы, мне подумалось...
– она, кажется, ощутила неуместную серьезность вопроса и, сцепив руки в замочек, принялась легкомысленно вращать друг вокруг друга большие пальцы. Инори часто делала так, занимая руки во время разговора. Не самый женственный жест, но успокаивающий, даже милый. Прямые нежные плечи уютно опустились, как будто Инори чем-то смутилась.
– Мне подумалось, что такие вещи важно знать. Просто Ахремов-сенсей сказал, что человек не может не быть частью чего-то большего. И я с ним согласна.

– П-правда?
– юноша очень надеялся, что тугой комок внизу живота - это не предвестник туалетного зова, а всего лишь нервы.

– Да, - она кивнула.
– Нельзя всю жизнь прожить, думая только о себе. Понимаешь, Чики-кун, у каждого человека рано или поздно появляется семья, близкие люди... И он уже становится частью большего. Но семья ведь не одна, близкие не живут в изоляции. Получаются еще семьи, еще, еще... И в итоге мир населяет огромное количество семей.

– Ну да, так и есть...

– Но ведь масштаб увеличивается, а значит, отдельная семья становится как бы отдельным человеком.

– Э... Хм...
– даже сквозь заслонку мальчишеской влюбленности в голову Учики начал пробиваться посыл.
– Не знаю... Наверное, ты права...

– Вот и получается, что отдельным семьям, как и отдельным людям, не получится существовать самим по себе. А значит - общество и его организация необходимы! Значит, необходимо и государство. Мне так кажется.

– Хм... Я никогда и не задумывался о таком.

– Наверное, мало кто задумывался, - девушка простодушно пожала плечами.
– Мало кто сейчас думает о том, почему вообще существует общество. И откуда возникает государство.

– Но... ведь древние государства начались с ватаг разбойников, которые брали деньги за защиту, - с трудом припоминая рассказанное Ахремовым на прошлых лекциях, Отоко скрежетал извилинами в панических попытках не выглядеть идиотом.
– То есть, государственность основана на эксплуатации. Так, кажется, Ахремов-сенсей говорил.

– Ну да, - снова кивнула Инори.
– сначала были родоплеменные отношения. То есть, одна большая общность, как будто семья больших размеров. А потом все начало усложняться. Эксплуатация расслаивала общество, функции старших, защитников, кормильцев, менялись на функции армий и правительств. Жизнь менялась, появлялось нечто новое. В разных местах государства получались разные. Наверное, в некоторых из них принцип семейственности оказался сильнее, а в некоторых - слабее.

– Э...
– Отоко честно пытался удержать нить ее мысли в руках, и даже таким образом соприкасаться с Инори было для него волнующе непривычным.
– То есть, ты хочешь сказать, что всякая страна - в какой-то мере семья?

– Да, - Инори улыбнулась, и по спине у юноши поскакали радостные мурашки.
– И всякий гражданин - как будто бы ребенок. Ему может не нравиться страна, но он все равно является ее частью.

– Хм... А если власть в стране его угнетает?

– Да, так случается. Как в Германии, например. Но семья ведь пытается себя залечить. И родня может изгнать нерадивого члена семьи. Ведь были среди немцев антифашисты.

– Ну... Да, вообще-то.

– Просто иногда власти убеждают, что именно то, что они делают - для блага страны-семьи. А на самом деле делают так, как сегодня в лекции рассказали.

– Да, наверное.

Как бы ни был смущен, как бы ни млел испуганно в присутствии любимой девушки Учики, он все же не переставал ощущать себя в мире. И это ощущение позволило уловить кое-что. То самое неосязаемое кое-что, озадачивавшее в Инори. Неуловимое, сиюминутное ощущение. Как дуновение умирающего ветерка. Но вот оно. Снова.

Взгляд, мягкие черты лица, звонкий голос - все это оставалось в Инори прежним, солнечным. Но почему-то казалось, что в этот ее облик, это почти ангельское созвучие, воплотившееся в юной девушке, вкрадывается напряженная фальшивая нота. Ее невозможно расслышать на общем фоне, но вся мелодия вдруг вызывает дискомфорт. Так и случилось в очередной раз. Кимико вдруг показалась какой-то... больной. Или утомленной. Всего на долю секунды. Вряд ли кто-то мог бы заметить. Но чувства Учики, постоянно обостренные, напряженные рядом с ней, поймали странную помеху в ауре.

– В общем, трудная это тема, - Инори, снова привычно солнечная, улыбнулась чуть смущенно.
– Просто я задумалась. Ведь мы с тобой лишились родной страны, Чики-кун. И семей.

И в этих словах была правда. Никто и не подумал интересоваться мнением Наследников касательно хватания их в ночи и утаскивания в Меркури. Учики сказали, что сам он для отца с матерью погиб. А Инори? Он мало что знал о ее семье. Да и сама девушка никогда не касалась этой темы раньше. Казалось, тот факт, что их вырвали из жизни и привезли в совершенно чужую страну, Кимико совершенно не беспокоил.

Стоп.

Вот оно!

Во взволнованной, мучительно путавшейся в мыслях голове Отоко разрубающим гордиев узел мечом сверкнуло понимание.

Инори вела себя на удивление спокойно во время случившегося в Токио.

Инори невероятно быстро примирилась с мыслью о том, что им не суждено больше увидеть родню.

Инори вообще ни разу на его памяти не бывала в плохом настроении.

Инори всегда была подсвечена внутренним солнышком. Но даже в самый погожий день настоящее солнце может закрыть набежавшая тучка. А настрой Кимико не омрачался ни разу. Ни единого слова о тоске по дому или нелегкости жизни здесь она не сказала. Наоборот, не дожидаясь, сама ободряла его первое время. Как и в школе - словно никогда у Инори не было ни единой проблемы.

Это же неестественно! И не может быть правдой.

Учики хотел сказать что-то. Он не вспомнил впоследствии, что именно. Потому что, стоило губам шевельнуться в намеке на первое слово, как на стол, за которым они с Кимико сидели, с размаху опустилась девичья ладошка. Хлопок получился такой силы, что вся посуда жалобно звякнула. А в следующий миг над несчастным Отоко нависла тоненькая тень, высвечивающаяся, не иначе, в пламени яростных синих глаз. Знатная пинательница мальчиков Эрика Андерсен прошипела юноше в лицо: